Проблематика исследований в области истории. Различные версии всемирной истории. Глобализация: объективность процесса и проблематика субъективизма в управлении им. Концепция управления исторически реальной глобализацией. Полная функция управления в отношении общества: специализированные виды власти, обобщённые средства управления / оружия и «игры с ненулевыми суммами». Организация управления библейским глобально-полити­чес­ким проектом. Библейский проект: суть человека и суть фашизма.

Содержание исторической науки, её методология обусловлены теми целями и задачами, ради которых историческая наука (как система знаний, методов познания прошлого и отрасль общественной деятельности) поддерживается обществами — их государственными институтами, региональными и глобальными политическими мафиями, самодеятельными инициативными группировками и индивидами-любителями. Т.е. историческая наука, как и все прочие науки, обусловлена концепцией управления, под властью которой живёт общество (см. раздел 10.6.1).

В.О.Ключевский о цели, ради которой следует вести исследования в области истории, сказал следующее: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не умело уб­рать своих последствий» (В.О. Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, с. 365)[2].

Этот афоризм В.О. Ключевского подразумевает, что в настоящем не всё благополучно, а причины этого неблагополучия — в прошлом, и для устранения неблагополучия в настоящем необходимо знать достоверное прошлое.

Т.е. адекватная история — основа для развития адекватной социологии и — вместе с социологией — основа для выработки общественно-полезной политики и развития общества: «Политика должна быть не более и не менее, как прикладной историей» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 366). И соответственно: неадекватности в содержании исторической науки имеют следствием — неадекватность социологии и политики, что способно только усугубить проблемы общества, унаследованные им от прошлого.

Но наряду с тенденцией, предпосылки к которой выразил В.О. Ключевский, в жизни общества есть и иная тенденция, которую охарактеризовал А.И. Герцен: «Далее ещё не позволяют нам знать историю. Русское правительство, как обратное провидение, устраивает к лучшему не будущее, но прошедшее» (предисловие к его «Историческому сборнику»).

Это высказывание А.И. Герцена характеризует не только историческую науку в Российской империи, но и во всех без исключения толпо-«элитарных» обществах. Различия между школами исторической науки в толпо-«элитарных» обществах — прежде всего следствия различий политических интересов спонсоров (4-й приоритет обобщённых средств управления[3]) и вдохновителей (3‑й приоритет обобщённых средств управления).

Альтернативой этому может быть только жреческая по её сути историческая наука, которая — в силу специфики жреческой власти[4] (1‑й приоритет обобщённых средств управления: «волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен, правдив и свободен их вещий язык и с волей небесною дружен…») — выше и спонсоров, и вдохновителей.

Но в условиях толпо-«элитаризма» и тем более, со времён начала библейского проекта (см. далее раздел 8.4) общедоступной исторической науки такого рода нет. А какие сведения наличествуют и возведены в ранг исторической достоверности в эзотерической науке разного рода традиций тайных посвящений, — вопрос открытый для всех, кто не вхож в соответствующие традиции.

Теперь обратимся к рассмотрению тех вопросов, о которых мало кто задумывается:

История во всей её полноте и детальности — совокупность биографий всех людей, когда-либо живших на Земле от момента появления в её биосфере биологического вида «Человек разумный».

Т.е. история как совокупность биографий всех людей — множество фактов и их взаимосвязей, поскольку восприятие жизни людьми носит дискретный характер. Понятно, что такая историческая наука в нынешней цивилизации невозможна. Объективная данность такова, что возможная для человечества и любого человеческого общества история — это некое подмножество истории во всей её полноте и детальности в выше определённом смысле: т.е. реально возможная историческая наука — это выборка фактов и их взаимосвязей из всего их полного множества.

Отсюда проистекает вопрос: Как различными школами исторической науки формируется выборка фактов и их взаимосвязей, подаваемая ими остальному обществу в качестве «достоверного знания о прошлом»?

Однако это — не главный вопрос исторической науки, если исходить из того, что назначение истории — быть основой общественно полезных социологии и политики, ориентированных на объективное улучшение будущего. Главный вопрос исторической науки: Что понимать под адекватностью реально свершившемуся прошлому версий истории, т.е. выборок фактов и их взаимосвязей, производимых разными школами исторической науки?

Отсутствие внятного и адекватного жизни ответа на этот вопрос не часто находит своё (хотя бы даже косвенное) выражение в литературе, посвящённой проблематике познания исторического прошлого. Возможно, что единственное публичное признание существования проблемы безответности науки (как отрасли деятельности) и обществ в отношении главного вопроса исторической науки принадлежит профессору, доктору философских наук А.П. Бутенко. В журнале «Наука и жизнь» № 4, 1988 г. опубликована его статья «Как подойти к научному пониманию истории советского общества». В ней он пишет:

«Руководствуемся одной методологией, факты изучаем и знаем одни и те же, а к выводам приходим разным. Почему?» И несколько далее даёт ответ на этот вопрос: на его взгляд, «это объясняется тем, что при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком».

Это его высказывание уже приводилось в разделе 5.13 при обсуждении проблематики методологии познания и творчества. Но теперь оно нас интересует в иных аспектах. То, что А.П. Бутенко называет «концепцией, связывающей воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени», — это и есть та самая выборка фактов и их взаимосвязей, о которой речь шла выше. Что касается методологии познания, то А.П. Бутенко, хоть он и доктор философии, но ею не владел, иначе бы не писал такой ахинеи. Если бы он был носителем эффективной личностной познавательной культуры, то он был обязан объяснить читателям своей статьи:

·    Откуда и как возникают субъективные концепции исторического прошлого?

·    С чем объективно существующим должны соотноситься субъективные по их характеру концепции, для того, чтобы можно было убедиться в достоверности либо недостоверности любой предлагаемой к рассмотрению концепции?

Ответ на первый вопрос состоит в том, что концепции исторического прошлого и концепции политики, которую предполагается проводить в будущем — представляют собой следствия 1) методологии познания и творчества (первый приоритет обобщённых средств управления / оружия), реализованной в практических навыках и 2) нравственности того, кто осваивает и употребляет ту или иную методологию познания для изучения прошлого и проектирования будущего[5].

Как уже отмечалось в разделе 1.3, в истории цивилизации деление наук на «точные» и «гуманитарные» обусловлено тем, решены ли в соответствующей отрасли науки проблемы обеспечения метрологической состоятельности научно-исследовательской деятельности.

·    В так называемых «точных» науках они решены де-факто, хотя возможно наука и не пользуется при этом терминами «метрология», «метрологическая состоятельность», поскольку проблематика метрологической состоятельности может и не осознаваться её представителями.

·    В так называемых «гуманитарных» науках проблематика обеспечения метрологической состоятельности в принципе не осознаётся, а объективными факторами её «автоматическое» разрешение в режиме «де-факто» (как это имеет место в математике и науках, основанных на практике измерений) не обеспечивается; субъективизм же творцов и деятелей этих наук в силу разных причин далеко не всегда метрологически состоятелен.

Если же метрологическую состоятельность научных исследований не удаётся обеспечить ни осознанно, ни бессознательно, то наука вырождается в графоманство, а построенные графоманами теории-концепции оказываются наукообразным вздором, жертвами которого могут становиться целые общества и региональные цивилизации, если псевдонаучные теории-кон­цеп­ции входят в систему образования, в результате чего на их основе строится практическая деятельность во всех сферах жизни общества (тому примерами — марксизм, гитлеризм, теория «пассионарности» Л.Н. Гуми­лё­ва).

Если понимать проблематику метрологической состоятельности любых научных исследований, то можно обеспечить и метрологическую состоятельность исторической науки и социологии (а также и всех прочих так называемых «гуманитарных» дисциплин), что автоматически переводит их в разряд наук точных, хотя они при этом и не изменяют своего большей частью описательно-повествовательного характера.

Суть обеспечения метрологической состоятельности истории и социологии состоит в том, что — необходимо построить набор описательных категорий, порядок взаимной вложенности которых должен соответствовать взаимной вложенности явлений в жизни общества. Эта тема освещена обстоятельно в разделе 1.3 .

Ответ на второй вопрос: С чем объективно существующим должны соотноситься субъективные по их характеру концепции, для того, чтобы можно было убедиться в достоверности либо недостоверности любой предлагаемой к рассмотрению концепции? — состоит в том, что выявление фактов исторического прошлого и их взаимосвязей — вовсе не конечная цель познания исторического прошлого и его наследия в настоящем, включая и действующие тенденции, следствием которых неизбежно являются вполне определённые перспективы.

Ещё в 1871 г. английский этнограф Э.Б. Тайлор (1832 — 1917)[6]  в своей книге «Первобытная культура» (одно из переизданий, к тому же сокращённое: Москва, «Политиздат», 1989 г., с. 21) ставил вопрос о «философии истории в обширном смысле, как объяснении прошедших и предсказании будущих явлений мировой жизни человека на основании общих законов». В каком из общеупотребительных учебников истории, социологии, политологии сформулирована эта задача? — и, как следствие умолчания о ней и во многом зомбирующего характера образования (см. раздел 10.7), исторически сложившиеся обществоведческие науки не предпринимают никаких действий к её решению.

Если постановку задачи философии истории Э.Б. Тайлором перевести в терминологию триединства материи-информации-меры или хотя бы в терминологию современной информатики (т.е. рассматривать человечество и общества в его составе как информационно-алгоритмические системы), то речь идёт о том, что должна быть познана алгоритмика развития / деградации культурно своеобразных обществ и человечества.

Алгоритмика развития человечества в его взаимодействии с внешней по отношению к нему средой, а также и алгоритмика развития всякого общества — это явление, объективно наличествующее в природе, хотя чей-то субъективизм способен отрицать этот факт в силу приобретённых им разного рода предубеждений, характеризуемых поговоркой «за деревьями леса не видят».

Алгоритмика же — в процессе её реализации это процессы управления и самоуправления (вне процессов управления / самоуправления остаются не реализованные возможности). Соответственно, чтобы их видеть и понимать, — историк обязан быть управленчески грамотным, т.е. владеть достаточно общей (в смысле универсальности применения) теорией управления. Имен­но по этой причине в настоящем курсе изложение достаточно общей теории управления предшествует освещению проблематики исторического прошлого, современности и перспектив.

Алгоритмика развития обществ и человечества выражается в фактах истории и их взаимосвязях. В.О. Ключевский по этому поводу писал:

«Предмет истории — то в прошедшем, что не проходит, как наследство, урок, неконченый процесс, как вечный закон. Изучая дедов, узнаём внуков, т.е., изучая предков, узнаём самих себя. Без знания истории мы должны признать[7] себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нём живём, как и к чему должны стремиться, механическими куклами, которые не родятся, а делаются, не умирают по законам природы, жизни, а ломаются по чьему-то детскому капризу» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 375).

«Что значат все эти явления? Какой смысл в этом хаосе? Это задача истор[ического] изучения. Мы не можем идти ощупью в потёмках. Мы д[олжны] знать силу, которая направляет нашу частную и народную жизнь. (…)» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 433).

Эти утверждения относятся к истории во всей её полноте и детальности, но они же определяют и требования к выборке фактов и их взаимосвязей, которые представляют собой версии истории, порождаемые различными школами исторической науки: одна и та же алгоритмика развития, объективно наличествующая в жизни, должна быть узнаваема в адекватных жизни концепциях исторического прошлого, а её известность должна быть основой для предсказуемости будущего в его возможной многовариантности.

Исторические факты при этом — всего лишь иллюстрации проявления алгоритмики как таковой. Т.е. алгоритмика может быть одна и та же (как в одном и том же обществе, так и в сопоставляемых друг с другом обществах), но иллюстрирующие её факты могут быть разными в произведениях разных историков; кроме того, детальность описания алгоритмики тоже может быть разной — в зависимости от задач, которые решает историк. Но алгоритмика реальной жизни в любом случае должна быть узнаваема. А для этого требуется личностная ориентация исследователя на восприятие истории не в аспекте выявления и регистрации множества разнородных фактов, а в аспекте выявления алгоритмики развития / деградации как таковой через факты[8], которые становятся известными из всего множества доступных исследователю источников.

Более того, если в качестве иллюстрации объективного наличия определённой алгоритмики в историческом прошлом привлекается какой-то факт, достоверность которого опровергается последующими исследованиями, то это не во всех случаях без исключения означает, что определённая алгоритмика, иллюстриру­емая этим фактом, реально в прошлом отсутствовала, поскольку она могла выражаться и в других фактах, достоверность которых так или иначе подтверждена и которые могут быть привлечены в качестве иллюстраций её наличия в историческом прошлом.

Носителями алгоритмики развития /деградации, реализующейся в истории всякого общества, являются люди. Соответственно решение названных выше задач познания исторического прошлого, требует реконструкции алгоритмики психики людей и коллективной психики обществ и социальных групп в их составе. Это возможно, поскольку психическая деятельность людей выражается в их произведениях, и она может быть выявлена на основе «прочтения» произведений[9]. С этим обстоятельством связаны два афоризма В.О. Ключевского:

·    «Закономер­ность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 363). Вследствие этого при неизменной духовности, т.е. несущей неизменную же алгоритмику, история повторяется как одна и та же пьеса, которую ставят разные режиссёры-модернисты в разных театрах, с разным составом актёров: хоть декорации и костюмы разные, а сюжеты одни и те же с некоторыми вариациями.[10]

·    «Мы гораздо более научаемся истории, наблюдая настоящее, чем поняли настоящее, изучая историю. Следовало бы наоборот» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 384). Правомочность этого утверждения — следствие афоризма, который был приведён в начале раздела 8.1: «прошлое, уходя, не умело убрать своих последствий», к числу которых принадлежат и психотипы, алгоритмика которых двигала людьми в прошлом, и которые продолжают существовать и воспроизводиться в настоящем. Соответственно этому обстоятельству по психотипам, которые мы наблюдаем в современности, по их выявленной алгоритмике, мы можем найти их аналоги и их проявления в прошлом. А поскольку в истории выразилась алгоритмика психической деятельности, то, правильно оценив психотипы исторических личностей и статистику их распределения по социальным группам, мы можем адекватно понять давно прошедшую эпоху — внутреннюю алгоритмику течения событий в ней.

Ну а если общественного развития нет, то закономерность исторических явлений при неизменной духовности делает справедливым ещё один афоризм В.О. Ключевского: «История не учительница, а надзирательница magistra vitae (наставница жизни): она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков»[11](В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 393). Т.е. ошибки прошлых эпох будут тупо воспроизводиться в автоматическом режиме на основе коллективного бессознательного, пока люди не переосмыслят прошлого, не выявят адекватно алгоритмику (движущие силы) истории и не изменят её своею осмыслено-целесообразной волей в настоящем, изменив, прежде всего прочего, свои же нравственно-этические стандарты. Тем самым, убрав разнообразное зло в настоящем, — не пустят его в будущее, чем улучшат будущее, на основе познания прошлого.

Тем не менее при любом понимании задач исторической науки (знать только факты, либо знать и факты, и алгоритмику развития / деградации, которая выразилась в фактах) встаёт вопрос об источниках сведений о прошлом, т.е. об источниках сведений о течении событий и о фактах, эти события в их взаимосвязях составляющих. Хотя не все объективно наличествующие источники признаются действующей официальной исторической наукой в таковом качестве и не всеми из числа признаваемых ею источников историческая наука научилась пользоваться, извлекая из них адекватную реально свершившемуся прошлому информацию, тем не менее в общем случае рассмотрения этого вопроса можно назвать следующие источники сведений о прошлом:

·  Память живущих людей. Глубина её — несколько десятилетий. Этот источник существует, пока живы люди — участники событий[12]. Но человеческая память характеризуется избирательностью, не говоря уж о том, что не все события эпохи становятся достоянием памяти конкретного человека (в силу ограниченности личностного жизненного опыта). Это в совокупности проявляется в том, что в воспоминаниях разных людей одну и ту же эпоху не всегда возможно узнать, примером чему воспоминания современников об эпохе сталинизма, перестройке, 1990‑х годах. Кроме того личностная культура психической деятельности большинства такова, что в ряде случаев истинная долговременная память воле неподвластна, вследствие чего достоверная информация о прошлом на уровне сознания индивида бессознательно (не умышленно) подменяется плодами его воображения о прошлом[13]. Тем не менее и в таких случаях доступ к информации истинной памяти возможен, если оказать гипнотическое воздействие на опрашиваемого.

·  Память живущих людей порождает ещё два источника информации, которые развиваются (как в смысле увеличения объёма сведений, так и в смысле выработки понимания происшедшего) в преемственности поколений:

Ø     Это эпос — плод изустного народного творчества. Эпос характеризуется тем, что в нём нет календарной хронологии, вследствие чего исторически разные события, которые в реально свершившейся истории разделены иногда несколькими веками, в эпосе могут наслаиваться друг на друга и смешиваться друг с другом, образуя некое «эпическое событие», которого никогда не было в реальной истории; а разные исторические лица в эпосе могут образовывать одну фигуру либо деятельность какого-то одного лица может быть распределена между разными персонажами эпоса, а само лицо при этом может быть даже забыто[14]. Причина этого — в назначении эпоса в жизни общества. В жизни общества назначение эпоса не в том, чтобы донести до потомков историческое знание (которое невозможно без календарной хронологии и фактологической точности, к чему эпос безразличен), а в том, чтобы на примере деятельности персонажей эпоса дать потомкам нравственно-этические уроки. Эти свойства эпоса делают его значимым для народа, а не для подавляющего большинства историков (таких людей, как Г. Шлиман, который сумел за древнегреческим эпосом, повествующем о троянской войне и её героях, увидеть события реального исторического прошлого и подтвердить их археологически, — единицы). Кроме того, по мере развития исторической науки и письменной культуры в целом, распространения книжного в его основе образования, эпос сам становится достоянием исторического прошлого, уходя из общенародной культуры и забываясь.

Ø     Мемуары современников и участников событий, а так же и их ближайших потомков, которые записали воспоминания современников и участников событий. Тексты мемуаров переживают века. Но они вбирают в себя все особенности памяти живых людей: ограниченность и избирательность в смысле памятливости, подмена воображением действительной памяти (в том числе это касается и тех, кто записывает чужие воспоминания). Кроме того, если память это источник — прежде всего «для себя», и отчасти для ограниченного числа слушателей, которым рассказчик что-то рассказывает из своей жизни, то мемуары изначально ориентированы на читателя, и потому кроме избирательной памятливости и подмены памяти воображением, они могут быть созданы под воздействием умысла: что-то скрыть, что-то представить в несколько ином свете, что-то придумать для того, чтобы одних обелить и возвеличить, а других очернить и унизить во мнении читателей, и в особенности — потомков[15], которым самим будет довольно трудно подтвердить или опровергнуть мнения мемуаристов, особенно спустя века.

Ø     Государственные документы соответствующих эпох. В силу особенностей бюрократического правления — в них достаточно часто выдаётся желаемое за действительное (т.е. оценки событий могут быть недостоверны), какие-то факты могут обходиться молчанием, какие-то факты могут быть придуманы, что-то может быть подано односторонне, а что-то может быть подано во взаимосвязи с тем, с чем оно в действительности не связано, либо наоборот взаимосвязанные факты могут представляться как не связанные. Чтобы прочитать такой документ, т.е. увидеть то, что на самом деле стоит за его словами и недомолвками, — надо знать эпоху. В противном случае, если поверить бюрократам прошлого, то об эпохе может сложиться мнение, мало чего общего имеющее с действительностью[16]. Но как узнать эпоху, чтобы адекватно прочитать документы, порождённые этой же эпохой и эту эпоху характеризующие в чём-то неадекватно?

·  Исторические хроники (летописи), написанные историками прошлого, на основании известных им изустных свидетельств современников и участников событий, мемуаров людей, государственных и прочих документов, а так же — собственных впечатлений от событий, современниками или участниками которых они были.

Во-первых, всем хрониками свойственна многоуровневая подцензурность, т.е. подчинённость требованиям: 1) поли­тичес­кого руководства общества («улучшить» прошлое или «очернить»), 2) господствующих в обществе морали и миропонимания, 3) уже успевших сложиться школ исторической науки. Подцензурность хроник выражается в «фильтрации» сообщаемых и умалчиваемых фактов и их взаимосвязей, тенденциозности оценок фактов и их взаимосвязей. Во-вторых, в своём большинстве хроники так или иначе вбирают в себя все особенности тех источников, на которые опираются: т.е. избирательность памяти, подмену памяти воображением, умыслы (тен­ден­циозность) мемуаристов и документалистов и т.п. Т.е. хроника, построенная на некритичном восприятии информации источников, будет заведомо недостоверна в тех или иных аспектах[17]. А критичное восприятие информации источников во многом носит субъективно обусловленный характер, что выражается в конфликтах различных научных школ по поводу признания в качестве достоверных либо отказа в таковом признании в отношении одних и тех же источников (источники тоже подделываются) и сообщаемых в них сведений (при этом и фальшивки могут содержать некоторые достоверные сведения, примером чему пресловутые «Протоколы сионских мудрецов»).

Кроме того, история знает случаи, когда хроники прошлых времён подвергались цензурированию и редактированию потомками, которые «улучшали» зафиксированное в них прошлое под свои нужды (так игумен Сильвестр отредактировал «Повесть временных лет» Нестора под политические запросы Владимира Мономаха[18], не говоря уж о том, и что и сам Нестор писал свою «Повесть», исходя из политических нужд византийской иерархии, которой надо было опорочить языческую докрещенскую Русь и обелить библейски-православную Византию).

·  «Экстрасенсорное» восприятие информации о прошлом из эгрегоров обществ и планеты и на основе прочей «мистики». В частности эзотерические традиции Востока ссылаются на так называемые «хроники Акаши». Этот источник характеризуется тем, что эгрегоры и Мать Земля помнят всё, Бог помнит всё, но субъективизм «мистиков», которые утверждают, что им достоверно известно всё или что-то определённое из далёкого прошлого, в подавляющем большинстве случаев не поддаётся иной проверке, кроме как проверке мнениями иных «мистиков». «Мистики» же в силу разных причин расходятся во мнениях. Кроме того «мистика» тоже обусловлена нравственностью, и в ряде случаев к «мистически открывшемуся» примешиваются неадекватные предубеждения, которые в психике «мистиков» были успешно сформированы культурой, в которой «мистики» выросли и которую они не могут оценить отстранённо, чтобы освободиться из-под власти над ними сформированных культурой неадекватных предубеждений.[19]

Этот источник академическая официальная наука игнорирует полностью, а взаимоотношения человечества с Богом для неё — это не тема исторических исследований; в крайнем случае это — тема для культурологии, которая в праве изучать любые «причуды» общества — моду, половые извращения и т.п., к какой категории историки материалисты-рационалисты относят и всю проблематику религиозности и «мистики».

·  Свидетельства о прошлом представителей внеземных цивилизаций. Ссылки на этот источник представляются исторически сложившейся науке просто психической патологией, которой должны заниматься психиатры, а не историки…

·  Разнообразные археологические объекты разных эпох, в состав которых может входить всё что угодно: от единичных вещей непонятного предназначения[20] до целых библиотек и архивов прошлых времён.

С каждым из видов источников работает своя узкоспециализированная отрасль исторической науки в целом. Подчас узкоспециализированные отрасли исторической науки работают изолированно друг от друга, доходя в этом до того, что пытаются подменить собой всю полноту исторической науки, отвергая достижения и методы других отраслей по разным причинам — в большинстве своём кланово-кормушечного характера.

Особое воздействие на историков, ведущих исследования, оказывают воззрения уже успевших сложиться ко времени их деятельности школ исторической науки, каждая из которых холит и лелеет свою версию исторического мифа — версии истории. И здесь историк-иссле­до­ва­тель оказывается под многослойным давлением: прежде всего, это — давление всемирно-исторического мифа, потом давление мифа о характере международных отношений в ту эпоху, которую он изучает, и далее — давление мифа о внутренней жизни того общества, в жизни которого он реально или мнимо выявил какие-то новые факты и взаимосвязи, какие-то ранее не известные события.

Собственно о такого рода определяющей роли уже успевших сложиться исторических мифов, которые историки-професси­о­на­лы в большей или меньшей мере принимают на веру (точно так же, как и все прочие обыватели), поскольку никто из них не помнит и не воспринимает «мистически» сам всей истории человечества, и писал А.П. Бутенко в приведённой выше цитате: «… при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком».

Чтобы разрушить миф, достаточно найти хотя бы один факт, одно событие (внутрисоциальный процесс), которые бы «не лезли» в алгоритмику истории, представляемую этим мифом[21]. Тем не менее исторические мифы устойчивы — как в силу концептуальной обусловленности науки вообще и исторической науки в особенности, так и в силу психологической неспособности людей в толпо-«элитарном» обществе переосмыслять свои собственные заблуждения при предоставлении им соответствующей информации, а так же и неумения оценивать на адекватность новую для них информацию, если она противоречит  предубеждениям, уже успевшим сложиться в их психике.

Соответственно то, что является основой одного исторического мифа (концепции исторического прошлого), с позиций приверженцев других мифов может быть либо ни к чему не обязывающим курьёзом, который вследствие его «курьёзности» и изучать не обязательно, либо вздором, о котором серьёзным людям нечего и говорить.

Версия истории (концепция исторического прошлого) Концепции общественной безопасности исходит из того, что Бог — есть, Он — Творец и Вседержитель, соучаствующий в том, что происходит на Земле[22]. Его Вседержительность включает в себя две составляющие: Промысел — идеальное управление всем со стороны субъектов, которым Бог предоставил свободу выбора поведения; попущение — в его состав входят все ошибки субъектов, обладающих свободой выбора линии поведения, которые Бог в силу разных причин находит допустимыми (когда ошибка некоего частного управления или самоуправления выходит за допустимые пределы, попущение исчерпывается и наступает катастрофа управления). История нынешней глобальной цивилизации началась с завершения геофизической катастрофы планетарного масштаба, имевшей место около 13 000 лет тому назад, в которой погибла предшествующая глобальная цивилизация[23], исчерпавшая попущение (у них был фашизм — ссылки на свидетельства инопланетян; а также на отражение их образа жизни в мифах древности, согласно которым «боги» (представители расы господ) жили среди людей, правили ими и были далеко не всегда воплощённым идеалом благородства и праведности). Каменному веку нынешней цивилизации изначально сопутствовала цивилизаторская миссия тех «богов», кто не только пережил катастрофу, но сохранил при этом некие базовые знания социологического, биологического и технического характера. Соучастие в земных делах инопланетных цивилизаций так же имело место, а его интенсивность и характер был разным в разные эпохи и в разных регионах. Примерно последние три тысячи лет доминанта всемирной истории — библейский проект порабощения человечества от имени Бога либо помимо Бога (в его атеистической версии), а вся фактология истории этого периода — либо реализация библейского проекта, либо противодействие его реализации.

Обоснование состоятельности этой кратко изложенной версии всемирной истории — в последующих разделах главы 8.

Эта концепция исторического прошлого человечества с начала 1990‑х гг. по настоящее время не признаётся официальной исторической и социологической наукой ни в качестве научного открытия, опровергающего ранее сложившиеся в русле библейского проекта воззрения, ни в качестве гипотезы, которая может публично обсуждаться в лоне официальной науки как её приверженцами, так и её противниками.[24]

Причина этого в том, что на протяжении столетий в русле библейского проекта взращивался свой исторический миф, ныне господствующий в двух версиях: библейско-культовой и светско-материалистической.

В первой версии, ветхозаветная книга Бытие — осознанно или бессознательно возводится в ранг первого тома всемирной истории.

Во второй версии — человечество возникло само собой в биосфере планеты неким «естественным путём», о сути которого атеистическая наука спорит на протяжении нескольких столетий. 

В первой версии библейский проект порабощения человечества от имени Бога не существует, а в библейском вероучении якобы выражается неисповедимый, но всегда благой Божий Промысел, оказывающий благотворное воздействие на течение истории, которая завершится «страшным судом».

Во второй версии, согласно которой «Бога нет», человечество:

·  либо развивается «естественно историческим путём» на основе не до конца познанных наукой объективных закономерностей исторического развития (это воззрение наиболее полно и последовательно развивалось в марксизме и производных от него научных школах), а «цели развития» человечества и нравственно-этический смысл истории и политики «запрограммированы» законами природы,

·  либо история — поток игры «слепого» случая, и в ней объективно нет никакого нравственно-этического смысла и не может быть объективно существующих целей развития.

В силу того, что обе версии во всех их вариациях ограничены тематически и содержательно, а их существование поддерживается искусственно и целенаправленно как психологической «инерцией» их приверженцев, так и политикой заправил глобально-политического библейского проекта, то официальная историческая наука на протяжении последних нескольких столетий[25] постоянно сталкивается с источниками разного рода (из числа перечисленных выше), сведения из которых не могут быть интерпретированы в рамках поддерживаемого наукой исторического мифа в обеих его версиях.

Как следствие, по мере накопления такого рода «неправильной» фактологии, появляются скандальные (для научной официозной общественности) произведения типа «Запретная археология», «Каменный век был иным», труды А.Т. Фоменко и Г.В. Но­совского с обоснованием «укороченной хронологии», книги Захария Ситчина, книги Иммануила Великовского и т.п., в которых на основе «неправильных» фактов производятся версии истории человечества, регионов и эпох, альтернативные тем, что культивирует официальная историческая наука.

И этому процессу официальная наука не может противостоять иначе, как административными методами и соответствующей кадровой политикой, привлекая и продвигая тех, кто принадлежит к числу «дураков третьего рода», и изгоняя «дураков второго рода» (см. раздел 1.4).

Понятно, что у хозяев исторической науки как общественного института свои требования к каждой из её специализированных отраслей, работающих с разными источниками сведений о прошлом, и эти требования мало чего общего имеют с поисками научной истины, которая в силу концептуальной обусловленности науки приносится в жертву политике всякий раз, когда мешает проведению в жизнь определённой политики — как в региональных, так и в глобальных масштабах. Один из инструментов в этом деле — взаимная изоляция специализированных отраслей исторической науки друг от друга. Археологи не должны знать того, что знают архивисты, и наоборот и т.п. И по возможности должно быть поменьше людей, которые адекватно владеют знаниями всех специализированных отраслей исторической науки в целом, которые способны выработать своё мнение.

Если говорить о задаче выявления действительно имевшего место исторического прошлого — как в аспектах выявления фактологии, так и в аспектах выявления алгоритмики развития / деградации обществ и человечества в целом, а не о задаче поддержания исторической наукой библейского проекта порабощения человечества в пределах Божиего попущения, то особую роль играют «мистические навыки»[26] и археология.

«Мистические навыки», прежде всего интуиция — это непосредственное восприятие матрицы возможных состояний и путей перехода Мироздания и его фрагментов (включая человечество) из одних состояний в другие. Т.е. «мистические навыки» дают непосредственное восприятие алгоритмики развития / деградации обществ и человечества в целом.

Археология же по отношению к «мистическим навыкам» — прежде всего инструмент отрезвления ошалевших «мистиков». Т.е. археология — при соответствующей культуре проведения раскопок и датировке найденного — наиболее объективное средство подтверждения данных, полученных из всех ранее перечисленных возможных источников сведений о прошлом, не говоря уж о том, что и сама она — источник, подчас способный открыть страницы истории, напрочь забытые до свершения тех или иных археологических открытий.

Соответственно, от археологии требуется не более чем:

·  аккуратно раскопать, не разрушив,[27] и не потерять артефакты прошлого;

·  датировать найденные памятники прошлого по возможности объективно, что подразумевает прежде всего развитие методов датировки, не зависимых от сложившихся исторических мифов.

Но в целом задача выявления достоверного исторического прошлого — задача непосильная для одного человека или небольшого коллектива исследователей. Причина этого в том, что необходимо найти и смыслить огромные объёмы информации, проистекающей из ранее названных источников, а также переосмыслить ранее сложившиеся версии истории.

Эта задача не может быть решена на основе структурного способа управления: создать штатное расписание, выделить финансирование, набрать кадры, поставить им задачи, контролировать их работу, признавать результаты исследований истинными либо ложными на основе каких-либо «демократических» либо авторитарных процедур.

Эта задача может быть решена только в русле течения эгрегориального процесса, в который по своей осмысленной инициативе или бессознательно вольются те или иные историки (любители и профессионалы — не имеет значения). Можно полагать, что этот эгрегориальный процесс так или иначе протекает издревле, но он не доминирует, поскольку в глобальной политике доминирует библейский проект порабощения человечества, а школы исторической науки через масонство и разного рода «эзотерические» ордена подконтрольны заправилам библейского проекта, не заинтересованным в том, чтобы достоверное знание истории было бы всеобщим достоянием. Соответственно задача состоит в том, чтобы этот эгрегориальный по его характеру процесс коллективной научно-исследовательской деятельности во всех узкоспециализированных отраслях исторической науки и в исторической науке в целом стал доминирующим.

Раздел 8.1 добавлен 15 октября 2009 г.

Как уже было показано в разделе 8.1, к сожалению, в наши дни по отношению к знанию Истории уместно употребление термина «исторический миф», поскольку никто из людей сам не помнит всей реально свершившейся истории человечества, а современное нам общество специфически безграмотно для того, чтобы безошибочно читать разнородные памятники прошлого хотя бы так, как мы читаем книги наших времён. И соответственно, История нам известна по устным преданиям, письменным хроникам, по интерпретациям данных археологических раскопок, большей частью в соответствии с уже сложившимися представлениями о прошлом, и отчасти — на основе «мистических» прозрений тех или иных людей, а так же ссылок некоторых на реальные или мнимые свидетельства инопланетян.

Так как далеко не все события, оказавшие воздействие на последующее течение истории, стали в прошлом предметом внимания и понимания их значимости современниками, то не всё исторически значимое запомнилось в устных преданиях и не всё отражено в письменных хрониках; при этом не всё стало достоянием археологии, и далеко не всё попавшее в поле зрения исторической науки интерпретировано несведущими потомками адекватно тому, что было на самом деле. Кроме того вопрос о метрологической состоятельности исторической науки, который мы рассматривали совместно с вопросом об обеспечении метрологической состоятельности социологии (раздел 1.3), — историками никогда не поднимался, и потому остался не решённым в школах исторической науки, оказывающих наибольшее воздействие на формирование представлений о прошлом человечества, государств и национальных культур. Это одно из следствий того, что грамотность подавляющего большинства историков в вопросах соотношения, во-первых, методологии познания и творчества, и во-вторых, — научного результата — в большинстве случаев оставляет желать много лучшего. Примером тому рассуждения А.П. Бу­тенко о соотношении методологии познания и «концепции, связывающей воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени», которые мы анализировали в разных аспектах в разделах 5.13 и 8.1. А между тем грамотность в вопросах методологии познания определяет лицо всякой науки и её общественную полезность.

По этим причинам, мы действительно живём на основе спектра исторических мифов, и каждая научная школа придерживается своего исторического мифа, холит его и пропагандирует в качестве единственно истинного. Господствующие исторические мифы меняются в ходе самогό исторического процесса, причём, как в случае истории Российской империи — СССР — постсоветских государств, включая Российскую Федерацию, — смена культовых исторических мифов может происходить даже не один раз при жизни одного поколения.

При этом исторические мифы умышленно фальсифицируются по отношению к реально имевшим место событиям в угоду политической конъюнктуре, ориентированной либо на удовлетворение самодовольства местной правящей «элиты», либо на удовлетворение требований победителей в войне, будь та война «холодной» или «горячей». И, если созданный под давлением этих политических обстоятельств исторический миф становится господствующим, то факт его фальсификации со временем забывается, а сам он воспринимается большинством людей в толпо-«элитарном» обществе как безупречная историческая истина, примером чему «Повесть временных лет» Нестора, отцензурированная и отредактированная игуменом Киево-печерской лавры Сильвестром во времена Владимира Мономаха (1053 — 1125), о чём уже говорилось в сноске в разделе 8.1. Это имеет место на протяжении всей памятной истории человечества — следы «улучшения прошлого» в угоду той или иной политической конъюнктуре непрестанно выявляются самими же историками в истории всех культур.

В силу этого обстоятельства историческая наука нынешней цивилизации предстаёт как наиболее респектабельная и наиболее продажно-циничная ветвь «журналистики» в самом худшем значении этого термина.

Поэтому в наши дни один из актуальнейших вопросов жизни общества (а не исторической науки как одной из профессиональных сфер) состоит в том: Какой из множества различных исторических мифов ближе к реально свершившейся истории? Либо все они настолько неадекватны, что необходима громадная кропотливая работа по реконструкции исторического прошлого человечества, региональных цивилизаций прошедших времён и современности, а так же и каждого из народов?

Обратимся к рассмотрению «скелета» исторического мифа, культивируемого в разных версиях атеистической (материалистической) исторической наукой и системой образования во всех «цивилизованных» обществах:

·    нынешнее человечество само собой родилось в животном мире,

·    самостоятельно вышло в каменный век,

·    первые региональные цивилизации возникли около 5 — 7 тысяч лет тому назад,

·    около 3 тысяч лет тому назад началась письменная история. И благодаря письменной истории мы можем более или менее хорошо узнать всё о прошлом региональных и глобальной цивилизации, начиная примерно с середины первого тысячелетия до нашей эры.

И подавляющему большинству людей для «цивилизованной жизни» должно быть вполне достаточно некой версии истории, состоящей из какого-то набора реальных и выдуманных фактов, натянутого на этот «скелет» историками-профес­сионалами.

В 1990‑е гг. активизировались попытки заменить этот исторический миф хронологически более короткой версией якобы достоверно реконструированной истории. В частности, в работах математиков МГУ А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского[28] на основе статистического анализа сообщений хроник утверждается, что хроники в основном достоверны, начиная с XI — XII веков нашей эры, а вся более древняя история представляет собой многократно смещённую в прошлое историю средних веков, в которой реальные люди эпохи средневековья действуют под другими прозвищами и в другой географической локализации средневековых же реальных событий.

Однако, как было отмечено в послесловии к главе 5 (раздел 5.13):

Достаточно одного единственного факта, который не укладывается в теорию (а равно — в гипотезу), для того, чтобы эту теорию (гипотезу) признать несостоятельной в том виде, в каком она сложилась, — либо вообще, либо в ранее принятой области её применения. Это касается как естествознания и его прикладных отраслей, так и общественных наук, включая историю.

И действительно есть множество фактов, которые «не лезут» ни в тот, ни в другой исторический мифы. Так, например, известны развалины древнего города, ныне именуемые Мохенджо-Даро (значение этого названия — холм мёртвых). Характер его разрушений, выявленный археологией, говорит о том, что город был уничтожен чем-то по своему воздействию аналогичным ядерному взрыву:

«Археологическая экспедиция, проводившая в начале 1900-х годов[29] раскопки возле индийского поселения Мохенджо-Даро, обнаружила руины большого древнего города, принадлежавшего цивилизации, которая была одной из самых развитых в мире и существовала на протяжении двух — трёх тысячелетий. Однако главная загадка мегаполиса, возникшая перед учёными, была связана не с его расцветом, а с гибелью.

Исследователи пытались объяснить, отчего “умер” город, выдвигая различные предположения. Но все гипотезы рассыпались, как карточные домики: в развалинах сооружений не замечено ни малейших признаков разгула водной стихии, не было и многочисленных трупов людей и животных, а также обломков оружия и следов разорения. Ни один из найденных скелетов не имел повреждений, характерных при ранении холодным оружием. Очевидным был лишь единственный факт — катастрофа произошла внезапно и длилась недолго.

Наконец англичанин Джеймс Девенпорт[30] и итальянец Энрико Винченти[31] выдвинули ошеломляющую гипотезу — они категорически заявили, что древний город постигла судьба... Хиросимы и Нагасаки! Иными словами, древнейший мегаполис был уничтожен ядерным взрывом! Это подтверждают, в частности, разбросанные среди руин куски глины и зеленого стекла (целые пласты!). По всей вероятности, песок и глина под воздействием высокой температуры вначале расплавились, а затем мгновенно затвердели. Такие же пласты зелёного стекла появляются в пустыне штата Невада (США) всякий раз после ядерного взрыва.

С момента раскопок в Мохенджо-Даро прошло целое столетие. Современный анализ показал, что оплавление фрагментов древнего города произошло при колоссальной температуре — не менее 1500 градусов Цельсия. Исследователи выявили также чётко очерченную область эпицентра, где все дома сравнялись с землёй. От центра к периферии разрушения постепенно уменьшаются. И ещё деталь: именно в районе Мохенджо-Даро обнаружены десятки скелетов, радиоактивность которых превышала “нормальную” в... 50 раз!

Между прочим, в древнем индийском эпосе “Махабхарата” зафиксировано немало преданий о странной силе неведомого оружия, подтверждающих эту более чем гипотезу. Например, в одной из глав рассказывается о снаряде, “сверкавшем, как огонь, но не имевшем дыма”. После его падения на землю “глубокая тьма затянула весь небосвод. Поднялись ураганы и смерчи, несущие бедствия и разорение. Тысячи домашних и диких животных и десятки тысяч людей испепелил ужасный взрыв, крестьяне, горожане и воины бросались в воды реки, чтобы смыть отравленную пыль...”» (http://anomalia.kulichki.ru/text/831.htm).

Последний абзац содержательно идентичен описанию воздействия поражающих факторов ядерного взрыва и способов первичной защиты от его последствий в любом современном учебнике по гражданской обороне или основам военного дела.

Но Мохенджо-Даро — не единственное место, где поверхность земли по неизвестным причинам выглядит так же, как и там, где нынешняя цивилизация производила наземные ядерные взрывы. Вопрос только в том, воевали земляне в древности между собой, либо Земля подверглась агрессии или ответному удару инопланетной цивилизации?

Во всяком случае другой источник комментирует эту археологическую находку так:

«Исследователи обратились к древним индийским хроникам “Книга Дзаена” и обнаружили в них любопытное предание о внеземных существах, которые прилетели на металлическом корабле. Гости мирно жили вместе с туземцами, но потом между этими существами возникли распри, и часть их переселилась в другой город. Там жители выбрали их правителями. Отношения последних с сородичами, которых они в своё время покинули, ещё больше обострились. Вождь инопланетян распорядился выпустить на город “отщепенцев” огромное светящееся копье. Оно достигло цели и сожгло жителей, разрушило здания. Те, кто позднее вошёл в город, заболели и умерли. Вождь собрал своих воинов, их жён и детей, все они “вошли в корабли, поднялись один за другим в небо и уплыли...” Многие как раз и усматривают в этой легенде образ Мохенджо-Даро, поражённого атомным взрывом. Но это лишь фантазии»

(http://www.ufolog.ru/article.aspx?control=controls/article/article.ascx&uid=4739).

После этой оценки, в цитированной публикации далее следует куда более «реалистичная» версия гибели Мохенджо-Жаро:

«Специалисты по аномальным явлениям ввели в свой лексикон понятие “чёрная молния”. Это ФХО[32], способное существовать очень долго и выделять ядовитые газы. Предполагается, что они-то и задушили жителей протоиндийского города. ФХО могут взрываться подобно шаровой молнии, происходит цепная реакция взрывов “соседок”, и температура при этом резко повышается. Именно агрессией огромного скопления “чёрных молний” сторонники такой гипотезы объясняют оплавленные камни и скелеты людей на улицах Мохенджо-Даро...»

(http://www.ufolog.ru/article.aspx?control=controls/article/article.ascx&uid=4739).

Но если с этой версией согласиться, то гибель Мохенджо-Даро — уникальная природная катастрофа, которой нет аналогов в памяти человечества, если не считать библейского сюжета о гибели городов Содом и Гоморра[33], который в господствующих версиях исторического мифа интерпретируется большей частью как безосновательный вымысел. — Кто вообще хотя бы раз в жизни видел «чёрную молнию» или хотя бы слышал о ней не из «Песни о буревестнике» А.М. Горького[34], а со слов очевидцев[35], и тем более — о скоплениях «чёрных молний»? либо видел её свежие следы? — Поэтому: что именно — настоящие фантазии в отношении причин гибели Мохенджо-Даро: ядерный взрыв либо набег «чёрных молний» — вопрос не простой…

Другие источники сообщают о гибели города в заурядной локальной войне и не упоминают ни инопланетян, ни неинтерпретируемых в традиционной версии истории следов катастрофы, и это подразумевает, что по их версии война протекала без применения какого-либо «чудо-оружия», будь оно земным или внеземным по своему происхождению:

«Согласно преданиям, долгое время правители трёх крупнейших древнеиндийских городов — Хараппы, Мохенджо-Даро и Калибагана — жили в мире и согласии, пока самый могущественный из них не возгордился своей властью и богатством. По его приказу двое других правителей были жестоко убиты, и в долину реки Инд пришли раздор и война. Вследствие чего весь центр Мохенджо-Даро был разрушен. В некоторых местах на стенах зданий до сих пор сохранились следы пожара» (выделено курсивом нами при цитировании — т.е. имел место заурядный пожар при разграблении взятого города и разрушении исключительно только его центра и ничего более сверхъестественного) (http://www.mystic-chel.ru/~ancient-india/mohendzho-daro.htm).

Согласитесь, что это сообщение носит характер, принципиально отличный от прочих: на основании его вообще нет предмета для разговора о каких-либо загадках в гибели Мохенджо-Даро.

Ещё факт. В средневековье существовали карты, на которых были изображены Антарктида, берега Северной и Южной Америки. Из числа такого рода карт назовём некоторые известные в наши дни: карта турецкого адмирала Пири Рейса (1513 г.), карта Оронтеуса Финеуса (1532 г.), карта Меркатора (1569 г.), карта Филиппа Буаше (1739 г.)[36]. Причём на картах Пири Рейса и Меркатора многие районы Антарктиды изображены без ледяного панциря, в каком виде Антарктида никогда не была на памяти нынешнего человечества согласно официальной истории его цивилизации.

Карты Антарктиды по публикации на сайте http://awakening1.narod.ru/reis.htm: вверху — Оронтеуса Финеуса (1532 г.), средняя — Филиппа Буаше (1739 г.), ниже — нашего времени.

Различие контуров материка обусловлено тем, что карты по разному ориентированы (это видно по положению южных оконечностей Америки, Африки и острова Мадагаскар у краёв карт), а кроме того оно может отражать разные стадии оледенения и изменения конфигурации материка вследствие геологических процессов — изменения уровня мирового океана, подъёма и опускания тектонических плит.

Нынешняя цивилизация человечества осуществляла глобальную картографическую съёмку на протяжении нескольких столетий после создания этих карт, начиная с эпохи великих географических открытий (с 1519 г., если считать от начала первого кругосветного плавания Ф. Маге­л­ла­на). Контуры Антарктиды были впервые нанесены на карту по результатам фактической съёмки в ходе русской экспедиции Ф.Ф. Беллинсгаузена и М.П. Лазарева в 1820 — 1821 гг. Глобальная картографическая съёмка продолжительностью в четыре столетия была завершена нынешней цивилизацией в основном только в 1906 г., когда норвежский полярный исследователь Руал Амундсен прошёл из Атлантики в Тихий океан через проливы в архипелагах севера Канады; а полностью была завершена только в 1970-е гг. с окончанием первых программ СССР и США систематических съёмок поверхности Земли из космоса.

Вопреки всему этому, действительно достоверно известному, на средневековых картах береговые линии Антарктиды, обеих Америк, Европы и Африки на большом протяжении изображены с ошибкой по долготе, которую уровень развития хронометрии[37] и математики[38] в нынешней цивилизации обеспечивает, начиная только с 80-х годов XVIII века н.э.

Сфинкс у пирамиды Хеопса в Египте датируется историками-традиционалистами вместе с самими пирамидами возрастом не более пяти тысяч лет. Его плохой вид историки объясняют ветровой эрозией: дули ветры, несли песок, песок и выветривание выскоблило часть материала и т.п. Когда же осмотром Сфинкса занялся профессиональный геолог, то он пришёл к выводу, что Сфинкса длительное время поливали ливневые дожди, и он повреждён водной эрозией, вызванной атмосферными осадками… однако в нынешней цивилизации Сфинкс стоит в одном из самых сухих мест планеты, где редкие дожди не могли вызвать водную эрозию, оставляющую глубокие вертикальные борозды и волнистые горизонтальные канавки, в то время как выветривание и ветровая эрозия оставляют исключительно горизонтальные следы с острыми краями, образуя при этом причудливые формы: скалы-грибы, скалы-зонтики, скалы фигуры и т.п. Кроме того, бόльшую часть своего бытия в эпоху нынешней цивилизации Сфинкс был засыпан песком чуть ли не с головой[39]…

Вверху — акварель Дэвида Робертса, датируемая 1838 — 1839 гг.

Средняя — фотография наших дней, общий вид местности;

внизу — ливневая эрозия на скальном массиве вблизи Сфинкса крупным планом.

Но и это не всё. На фотографиях ниже представлены следы обработки каменных блоков «древними египтянами». Как с этими следами соотносятся культивируемый официальной исторической наукой представления о том, что древние египтяне обрабатывали каменные блоки медными и каменными орудиями, — пусть каждый подумает сам. Только не надо утверждать, что эти следы оставлены мистификаторами наших дней уже после того, как сооружения были построены на основе технологий медного века.

Кроме того ряд памятников египетской древности производят впечатление того, что в их основе лежат остатки существенно более древних сооружений, созданных на основе технологий, которые по своей эффективности и совершенству превосходили не только технологии медного века древнего Египта, но и строительные технологии наших дней. (Более обстоятельно об этом см. книгу: А. Скляров, «Цивилизация древних богов Египта», Москва, 2008 г., а так же фильм «Загадки древнего Египта»).

На приведённых выше фотографиях, видно, что грубая кладка из мелкого практически необработанного камня продолжает конструкции, собранные из крупногабаритных каменных блоков, тщательно подогнанных друг к другу: деградация технологий видна невооружённым глазом.

А есть ещё и «залежи» мамонтов в вечной мерзлоте Сибири, перемешанных с более южной растительностью, чем та, что произрастает ныне в этих широтах; мгновенно погибшие в большом количестве животные в геологических отложениях обнаружены в сочетаниях, не встречающихся в обычной жизни биоценозов (хищники и травоядные в большом количестве вместе, да к тому же вперемешку с поломанными деревьями), были в некоторых местах засыпаны слоями вулканического пепла или залиты грязью, после чего быстро заморожены прежде, чем их разорванные[40] либо целые трупы начали разлагаться. Они датируются примерно 11‑м тысячелетием до н.э.

Кроме них:

«… по всей Южной Америке обнаружены ископаемые останки времён Ледникового периода, “в которых скелеты несовместимых видов животных (хищников и травоядных) беспорядочно перемешаны с человеческими костями. Не менее важным является сочетание (на достаточно протяжённых площадях) ископаемых сухопутных и морских животных, беспорядочно перемешанных, но погребённых в одном геологическом горизонте”».[41]

В Южной Америке есть озеро Титикака (Titicaca). Это солёное озеро на границе Перу и Боливии, на высоте 3 812 метров над уровнем моря, его глубина доходит до 272 метров. На озере Титикака есть остров с хорошо сохранившимися остатками древних построек. На дне озера обнаружены развалины некогда затонувшего города. По мнению геологов это озеро было частью океана. А на его берегах обнаружены остатки древнего порта, из которого плыть по этому озеру — некуда, что наводит на мысли о том, что озеро «вознеслось» и стало высокогорным озером уже после того, как этот изначально океанский порт был построен.

В Европе есть множество мегалитических сооружений эпохи каменного века. Если рассматривать не каждое из них по отдельности, а все вместе, то многие из них оказываются расположенными на прямых линиях, тянущихся на протяжении сотен километров через весь континент: через леса, горы, озёра, болота, а некоторые — через Балтийское море и его заливы. А разные линии такого рода сходятся в древнегреческий город Дельфы (а равно исходят из них лучами) — резиденцию Дельфийского оракула, место, куда являлся (согласно мифам) бог Аполлон. — Для лесных охотников и первобытных земледельцев столь точная привязка множества объектов к местности — «это слишком»[42], если предполагать, что для такого рода строительства необходимы геодезия и картография, развитая до уровня, близкого к нынешнему; а если реально это всё построено без геодезии и картографии в нашем современном их понимании, то всё, что ныне интерпретируется наукой как примитивный «каменный век», на самом деле было эпохой качественно иной духовной культуры (культуры чувств и психической деятельности в целом), позволявшей решать многие задачи, ныне не решаемые инженерными методами, «органолептически», т.е. на основе собственных чувств, а интел­лект уровня сознания использовался не для их решения, а в каких-то других целях.

Кроме того, мотивацию именно такой привязки объектов к местности с позиций мировоззрения наших дней просто не понять…

Да и общеевропейский масштаб проекта — не для разрозненных общин первобытных охотников, скотоводов и земледельцев, живших, как можно понять из учебника истории, каждая в каком-то своём месте своими локальными интересами.

В ацтекской цивилизации[43] был город, развалины которого ныне находятся на территории нынешнего мегаполиса Мехико, и который известен современной науке под именем Теотиуакан. В плане расположения архитектурных объектов этого города выявлены пропорции расстояний от Солнца до планет солнечной системы, включая пояс астероидов и Плутон[44]. А между прочим, Коперник опубликовал свой труд о Солнечной системе, в центре которой Солнце, только в 1542 г. незадолго до смерти; Галилей создал телескоп только в 1609 г., и ранее этого времени ни о каких астероидах, а тем более о «поясе астероидов» в науке и речи быть не могло; а планета Плутон, была обнаружена в телескоп только в 1930 г. на основании расчётов, сделанных в 1915 г. И для того, чтобы это всё построить в Теотиуакане, тоже были необходимы и знания, и градостроительный план, для создания которых, в свою очередь, необходима предыстория развития науки, в частности астрономических наблюдений, — конечно, если исходить из научно-технического мышления нашей цивилизации. Либо и это всё, включая знания о местонахождении Плутона и пояса асте­ро­идов, тоже получены «органолеп­тически»[45]?

Но и это ещё не всё. На территории современного Судана, проживает племя догонов, которое (как считается) ранее жило на территории Мали. С 1946 года с племенем общалась французская этнографическая экспедиция. Результаты её исследований были опубликованы в 1951 г. в книге «Суданская сириусологическая система». Суть дела состоит в том, что это племя издревле знает, что оптически видимый Сириус — не одиночная звезда, а звёздная система. И астрофизические параметры звёзд, входящих в эту систему, известные догонам, были подтверждены астрономией нынешней цивилизации только в XIX веке, и то — только частично. В XIX веке был установлен факт существования «Сириуса В» — белого карлика, период обращения которого равен приблизительно 50 годам и задаёт ритмику культа Сириуса у догонов, как минимум с XV века, если не ранее. Но мифы догонов упоминают ещё об одной звезде в составе звёздной системы Сириуса — «Эмме Йа», у которой тоже есть своя звезда-спутник, о существовании которых, равно как и об их несуществовании современная нам астрономия ничего определённого сказать не может[46]. Эти знания тоже получены догонами «органолептически» в незапамятной древности на расстоянии 8,5 световых лет между Солнечной системой и системой Сириуса? Но если они сами дошли до знаний о Сириусе, то почему они не знают ничего сколь-нибудь выдающегося о других космических объектах, хотя бы в пределах Солнечной системы? А если они восприняли эти знания в готовом виде ещё в древности, то от кого?

Заглянем в советский научно-популярный журнал «Техника — молодёжи» № 5, 1969 г. В статье «О, эта загадочная Луна» на с. 12 можно увидеть воспроизводимые на следующей странице фотографию и комментарии к ней. Если комментируемая А. Абрамовым фотография лунной поверхности действительно получена с американского космического аппарата «Лунар орбитер 2», а не является первоапрельской шуткой NASA, то запечатлённое на этой фотографии тоже «не лезет» в культовый всемирноисторический миф…

А на фото внизу — фотография местности в окрестностях горы Арарат на территории современной Турции.

В нижней части кадра правее от центра запечатлён объект, который интерпретируется как занесённые геологическими отложени­ями последующих времён окаменевшие остатки Ноева ковчега, на том основании, что в ходе ар­хе­ологических раскопок в его районе были обнаружены древние каменные якоря соответству­ю­щего ему размера, а в нём самом — корпусные конструкции деревянного корабля, разме­ры которого близ­ки к приводимым в Би­б­лии (Бытие, 6:15: длина — 300 локтей; ширина — 50 локтей; высота корпуса — 30 локтей; примерно — 150, 25 и 15 метров соответственно). Ковчег с такими главными размерениями превосходит все деревянные суда, построенные в нынешней цивилизации до настоящего времени. Ковчег с такими главными размерениями превосходит все деревянные суда, построенные в нынешней цивилизации до настоящего времени. Самые большие деревянные парусники нашей цивилизации — трёхдечные линейные корабли 120-пушечного ранга середины XIX века — были примерно вдвое меньше, чем он по своим линейным размерам и примерно в 3 — 4 раза меньше по объёму корпуса[47]. Более крупные, чем он суда появились только в последней трети XIX века после перехода к стальному судостроению. По своим размерам ковчег длиннее и шире крейсера «Аврора», стоящего в Санкт-Петербурге, и близок по размерам к таким кораблям, как атомные ледоколы типа «Арктика».

Если на фотографии, приведённой выше, не остатки Ноева ковчега, приплывшего к горе Арарат в ходе всемирного потопа, то встаёт вопрос о том: 1) кто, 2) с какой целью и 3) как — ещё в древности — построил этот НЕПОМЕРНО гигантский для той эпохи корабль-макет Ноева ковчега в предгорьях Арарата? И где его строители взяли несколько тысяч тонн древесины, в структуре которой нет годовых колец?

Об археологических исследованиях этого объекта и их результатах см. сайты: http://nbad.narod.ru/na_find_2.htm; http://www.ufo.obninsk.ru/noy.htm.

Одна из последних неудобных для официальной исторической науки находок — пирамиды в Боснии (на фтографиях слева), построенные из бетонных блоков и покрытые слоем почвы, на образование которой потребовалось не менее 10 000 лет (см. публикацию в интернете: http://worldmystery.ru/index/0-509).

Такого рода факты, —а это только наиболее известные из их множества, — не укладываются в тот исторический миф, который предлагается и изучается в школе как якобы реальная история человечества и составляющих его народов.

И к настоящему времени такого рода факты в их множестве и разнообразии послужили предпосылкой к тому, чтобы не историческая наука как отрасль деятельности и общественный институт, а персонально те или иные исследователи, не повязанные мафиозно-корпоративной дисциплиной мирового «учёного сообщества» с её гласными и негласными запретами на проблематику исследований и выводы определённого характера, интерпретировали их:

·  Либо как памятники соучастия в земных делах инопланетных цивилизаций[48].

·  Либо как свидетельство того, что началом нынешней глобальной цивилизации было завершение некой катастрофы как минимум планетарного масштаба, которая уничтожила прошлую глобальную цивилизацию и её культуру; в результате той катастрофы люди одичали, вследствие чего и начался каменный век; но параллельно ему началась и цивилизаторская миссия малочисленных уцелевших носителей прежней высокой культуры[49] в отношении дикарей.

·  Не исключено, что прошлая цивилизация в деле освоения космоса и развития техники вообще продвинулась к моменту своей гибели дальше, чем продвинулась нынешняя. И соответственно, кроме водоплавающего ковчега (возможно — не одного) в преддверии ожидаемой глобальной геофизической катастрофы ею были созданы космические, а также и пещерно-бункерные убежища[50]. Возможно, что были и контакты с внеземными цивилизациями; возможно, что не всегда мирные.

Но если не вдаваться в споры о подробностях, то общий вывод таков:

·  История нынешней цивилизации началась после того, как примерно 13 000 лет тому назад завершилась глобальная геофизическая катастрофа, существенно изменившая облик Земли, погубившая предшествующую нашей глобальную цивилизацию и стёршая из памяти людей её культуру. Причины катастрофы и её развитие в настоящее время достоверно неизвестны.

·  «Каменному веку» и предыстории нынешней глобальной цивилизации изначально сопутствовала миссия цивилизаторства, осуществлявшаяся теми, кто не только пережил глобальную катастрофу, но и сохранил знания и навыки, позволившие инициировать развитие культуры нынешней цивилизации. Подтверждение этому — легенды многих древних народов, которые повествуют о том, как в эпоху их дикости «боги» сошли с небес или вышли из моря, научили их ремёслам и земледелию, учредили государственность и некоторое время правили народами сами.

И соответственно:

Историческая наука (конечно, если она — отрасль познания Жизни, а не одно из средств зомбирования населения) не в праве игнорировать факты, памятники археологии и антропологии, которые «не лезут» в порождённые ею же в прошлом исторические мифы, коими она пичкает ничего не знающих о прошлом (в силу их возраста) школьников и студентов. Она обязана их осмыслить для того, чтобы быть объективной: но для этого она должна прежде всего признать несостоятельность своих культовых исторических мифов, которая является следствием как её метрологической несостоятельности и методологически-познавательной безграмотности, так и подневольности историков политической конъюнктуре, выражающей определённую целесообразность как в вопросах «улучшения прошлого», так и в вопросах построения будущего. Однако для начала необходимо прекратить замалчивать «неудобные» факты и археологические находки, и делать это надо вопреки тому, что это может быть кому-то неугодно и разрушает традицию, от которой кормится «научное сообщество» как в каждой стране, так и в мире в целом.

С другой стороны большинство населения относится к сведениям такого рода, примеры которых приведены в настоящем разделе, безучастно по типу: «Ну бред: Антарктида на карте XVI века за три столетия до открытия её Ф.Ф. Беллинсгаузеном и М.П. Лазаревым, но нам-то в начале ХХI до этой карты какое дело? — жить надо «конкретно»: диплом получить, «бабки срубить», обзавестись «тачкой», «хатой», а потом, как все нормальные люди, — отдыхать на футболе, развлекаться на всяких шоу и вечеринках, в турпоездках, а не обо всякой древней ерунде думать…»

Однако невежественные люди и хорошо начитанные приверженцы культовых исторических мифов при таком отношении к фактам, обязывающим к выявлению действительной истории человечества, не задумываются о том, что может за собой скрывать культовый исторический миф в разных его версиях.

Главная же проблема, порождаемая недостоверностью исторического знания, состоит в том, что культ ложного исторического «знания» объективно способен быть инструментом порабощения всех, кто с ними согласится. Но эта проблема тоже никак не рассматривается ни традиционной исторической наукой, ни социологией, сложившейся в культуре Западной региональной цивилизации в ХХ веке и заместившей в постсоветской России «марксистско-ленинскую» идеологию.

При этом:

Основной тезис традиционно культивируемого на протяжении многих столетий исторического мифа атеистической науки во всех его вариациях, к которому читатель учебников истории и популярной литературы на околоисторические темы должен придти однако сам, это — тезис о неуправляемом людьми, а равно и заранее непредсказуемом для них объективно бесцельно-бессмысленном — течении глобального исторического процесса.

Отрицающие этот тезис мнения игнорируются и предаются забвению. Ну кто ныне помнит, что ещё в 1871 г. английский этнограф Э.Б. Тайлор в своей книге «Первобытная культура» (одно из переизданий, к тому же сокращённое: Москва, «Политиздат», 1989 г., с. 21) ставил вопрос о «философии истории в обширном смысле, как объяснении прошедших и предсказании будущих явлений мировой жизни человека на основании общих законов»? В каком из общеупотребительных учебников истории, социологии, политологии сформулирована эта задача? — и, как следствие умолчания о ней и во многом зомбирующего характера образования, исторически сложившиеся обществоведческие науки не предпринимают никаких действий к её решению.

Соответственно тезису о якобы неуправляемом течении всемирной истории, большинство людей убеждено, что внутриобщественное управление имеет:

·  хронологическими пределами максимум — сроки жизни одного поколения, а с началом эпохи избрания ведущих политиков на основе формально демократических процедур — большей частью ограничено сроками их должностных полномочий;

·  а пространственными — если не государственные границы, то рубежи за пределами государственных границ, на которых военная сила этого государства в мирное время может базироваться и осуществлять патрулирование в боевых порядках в полной боеготовности.

За этими же хронологическими и географическими пределами всё в соответствии с этим тезисом, якобы течёт само собой без какого бы то ни было целенаправленного воздействия тех или иных внутриобщественных сил. Возможность управления течением глобального исторического процесса отвергается господствующей исторической наукой без рассмотрения этого вопроса по существу. Как выражение именно этой позиции науки в приведённой ранее[51] выдержке из статьи «МАСОНСТВО» в «Советском энциклопедическом словаре» (1987 г.) говорится прямо: «Масоны стремились создать тайную всемирную орг-цию с утопической целью мирного объединения человечества в религ. братском союзе».

Соответственно такого рода официальному мнению науки, на протяжении истории все те, кто пропагандирует в обществе мнение об издревле управляемом изнутри самого общества течении глобального исторического процесса, либо осмеиваются как «сумасшедшие», либо подвергаются репрессиям. В отношении рассмотрения этой проблематики по её существу действуют запреты: как негласные, но осознаваемые «посвящёнными» в нечто, так и глубинно психологические, не осознаваемые.

А предлагаемая исторической наукой социальная норма миропонимания — устойчиво пребывать во мнении, что:

·  Всемирная история носит неуправляемый людьми характер, и направленность её течения неизвестна…

·  «Глобализация» — исторически недавнее явление, о котором имеет смысл говорить только по отношению к историческому периоду, начиная не ранее, чем с последней четверти ХХ века.

Однако, насколько цель «объединить человечество» — утопическая, — зависит от того, какие представления об управлении как об универсальном явлении имеет человек, сталкивающийся с этим утверждением. Если представлений об управлении нет вовсе либо они неадекватны, то цель «объединить человечество = управлять глобальным историческим процессом» — в миропонимании такого субъекта — действительно утопическая, а если представления об управлении достаточно развиты, то цель и средства её осуществления перестают быть утопией и становятся политической реальностью — как исторического прошлого, так и настоящего, и будущего.

Именно по причине обусловленности понимания истории пониманием явления управления в разнородных его выражениях в настоящем учебном курсе освещение проблематики психологии и изложение ДОТУ предшествует рассмотрению проблематики социологии и вопросов управления в жизни общества в его историческом прошлом, настоящем и в перспективе.

Действительно, «глобализация» — термин политологии, только в последние годы ХХ столетия ставший достоянием сознания интересующихся политикой и экономикой. Именно в это время:

«Глобализацией» стали называть совокупность экономических и общекультурных явлений, которые воздействуют на исторически сложившиеся образ жизни и культуры (включая и экономические уклады) народов, проживающих в разных регионах планеты, отчасти разрушая их, а отчасти интегрируя их в некую — ныне пока ещё только формирующуюся — глобальную культуру, которой предстоит в исторической перспективе объединить всё человечество.

Хороша будет эта глобальная культура либо плоха, т.е. какая именно нравственность и этика выразятся в ней? Будет она одноязычной либо многоязычной[52]? — вопрос пока во многом открытый.

При этом термин «глобализация» для большинства его употребляющих является не точно определённым по смыслу, а интуитивно понимаемым, поскольку вопросы о том, какие явления в совокупности составляют процесс глобализации? и как они взаимосвязаны друг с другом? — даже не ставятся, а не то чтобы на эти вопросы определённые ответы были бы общеизвестны.

И во всех обществах есть так называемые «антиглобалисты», которые недовольны глобализацией в её исторически наличествующем виде и выступают против неё, не вникая в суть и историю этого явления. При этом вопросы глобального взаимопроникновения друг в друга разных национальных культур в течении истории не интересуют «антиглобалистов» потому, что они действуют исходя из предубеждения: глобализация — безальтернативно плохо.

Соответственно альтернативой глобализации, — с их точки зрения, — якобы является поддержание всеми народами режима национального обособления, изоляционизма и консервации своих прежних культур. Но реально это — несбыточная ложная альтернатива, проистекающая из непонимания характера глобального исторического процесса. Предлагаемый «антиглобалистами» подход плох и в действительности не является альтернативой имеющей место исторически реальной глобализации[53]. Дело в том, что:

Глобализация объективно порождается разнородной деятельностью множества людей, преследующих свои личные и групповые интересы. И эти интересы большей частью совсем не глобального масштаба: о судьбах человечества подавляющему большинству людей на протяжении всей истории думать некогда и несвойственно, и соответственно у них нет мыслей и идей глобальной значимости, которые они бы целенаправленно воплощали в жизнь осознанно волевым порядком.

То, что ныне называется «глобализацией», имело место и в прошлом, но не имело имени и не было столь заметным в повседневной жизни обществ и в личной жизни большинства людей. На протяжении всей памятной истории цивилизации нынешнего человечества «глобализация» предстаёт как процесс взаимного проникновения национальных культур друг в друга. В прошлом глобализацию стимулировала международная торговля и политика завоеваний, а ныне она стимулируется большей частью непосредственно технико-технологическим объединением народных хозяйств разных стран в единое мировое хозяйство человечества.

Экономическая составляющая глобализации на протяжении всей истории доминирует над прочими её аспектами и представляет собой процесс интеграции производительных сил (населения разных регионов планеты и их ресурсов) в единую хозяйственную систему человечества, в результате чего в мире становится всё меньше хозяйственных единиц, изолированных как от этой системы в целом, так и от прочих её фрагментов.

При этом имеет место унификация организации управления производительными силами в разных регионах планеты, стандартизация в глобальных масштабах техники, технологий, продукции.

Войны на протяжении истории нынешней глобальной цивилизации обусловлены большей частью непосредственно экономическими интересами, хотя сами по себе экономические интересы — следствие определённого мировоззрения и миропонимания, а кроме того — идеологические конструкции в ряде случаев были призваны скрыть за словами о высоких идеалах примитивное желание пограбить, поработить соседей или очистить от них территорию, на которой в дальнейшем намеревались жить сами агрессоры[54]. Но вне зависимости от идеологического обеспечения и политической конкретики той или иной исторической эпохи:

Интеграция производительных сил носит объективный характер, поскольку ни нынешнее человечество, ни какое-либо одно национальное общество (включая и реликтовые первобытные культуры, застрявшие до настоящего времени в каменном веке) не может существовать без какой бы то ни было системы производства и распределения продукции, и все люди так или иначе заинтересованы в наращивании её эффективности, чтобы получать продукции побольше и иметь при этом свободное время. А одно из средств наращивания эффективности системы производства и распределения продукции — обмен достижениями культуры разных народов во всех его проявлениях.

Это всё в совокупности означает, что глобализация — процесс в истории человечества неизбежный — объективный: прервать или остановить его течение может только очередная глобальная катастрофа — военная, техногенная или природная. Он порождён не волей тех или иных «глобализаторов», и он протекает вне зависимости от желания и воли каждого из противников или сторонников некой содержательно не определённой «глобализации вообще».

Однако объективная неизбежность процесса глобализации не означает, что он не может быть управляемым и исторически объективно не является давно уже управляемым по субъективному произволу.

Культура — совокупность всего информационно-алгоритмического обеспечения жизни людей, не передаваемого от поколения к поколению в готовом к употреблению виде на основе генетического механизма биологического вида «Человек разумный»[55]. При этом культура, достаточно устойчивая в преемственности поколений, представляет собой один из факторов, к которому всякая культурно своеобразная популяция биологического вида «Человек разумный» генетически подстраивается в процессе смены поколений.

Всякое общество некоторым образом самоуправляется во взаимодействии с окружающей природной и социальной средой. По достижении некоторого уровня развития культуры — общество в некоторых формах выражает концепцию своего самоуправления, после чего концепция организации жизни общества становится фактором, определяющим дальнейшее развитие культуры во всех её аспектах. И после этого действует принцип «культура — следствие и выражение господствующей концепции управления», действие которого распространяется и на науку общества в целом, а на историческую и социологическую науку — в особенности.

Как было отмечено при рассмотрении полной функции управления (раздел 6.3), стимулом к организации управления объективно существующими процессами и развёртыванию тех или иных проектов является давление на психику людей соответствующих факторов в их жизни. Соответственно объективности процесса глобализации и воздействию его на жизнь региональных обществ и людей в них — в культуре человечества неизбежны многократные на протяжении истории постановки вопроса об управлении глобализацией как объективным явлением в своих нравственно обусловленных интересах вне зависимости от того, есть в культуре такое понятие «глобализация» либо же его нет: процесс-то объективно имеет место и воздействует на жизнь людей.

При этом необходимо указать на одно обстоятельство.

Общество может выразить концепцию управления, однако для того, чтобы оно осознало её именно в качестве концепции управления, оно должно осознать и некую версию достаточно общей в смысле универсальности применения теории управления.

В противном случае концепция управления не может быть осознана именно в управленческом аспекте, хотя другие её аспекты могут осознаваться более или менее адекватно и подразумевать управленческие аспекты: т.е. явление общественной жизни может иметь место, но однозначно понимаемой терминологии для его описания может и не быть.

Это же во многом касается и вопроса о глобализации и организации управления ею.

По своему существу вопрос об управлении течением глобализации это — вопрос двоякий:

·  Его первый аспект — целеполагание в отношении завершения глобализации (вектор целей в управлении глобализацией задаёт определённый характер культуры, в которой с течением времени должно объединиться всё человечество).

·  Его второй аспект — концептуальный, определяющий пути и средства достижения намеченных целей.

Теперь обратимся к конкретике истории человечества с целью выявления той концепции глобализации, в соответствии с которой протекает глобальный исторический процесс.

Все что-то слышали о десяти ветхозаветных заповедях и о Нагорной проповеди Христа. И многие живут во власти мнения, что источником нравственности и всего благодетельного в истории нынешней глобальной цивилизации является Библия. Саму же Библию как таковую прочла весьма малая доля населения, а ещё меньшая доля при чтении соотносила её с реальной историей и текущей политикой; и уж совсем небольшое количество людей давали её персонажам, авторам текстов и редакторам исторически сложившегося канона нравственную оценку по совести.[56]

Если же читать Библию, стóя на позициях диалектической культуры познания и соотнося сообщаемое Библией с известными фактами истории и текущей политикой, с достаточно общей (в смысле универсальности приложений) теорией управления, то откроется, что Библия является источником если не всех, то большинства наиболее тяжёлых бедствий в жизни нынешней цивилизации человечества вследствие того, что её социологическая доктрина представляет собой средство порабощения человечества неким меньшинством от имени Бога.

Обратимся к Библии[57]:

«Не отдавай в рост брату твоему (по контексту единоплеменнику-иудею) ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что возможно отдавать в рост; иноземцу (т.е. не иудею) отдавай в рост, чтобы господь бог твой (т.е. дьявол, если по совести смотреть на существо ростовщического паразитизма: поэтому слова «господь» и «бог» в приводимой нами тематической подборке цитат везде написаны не с заглавной буквы) благословил тебя во всём, что делается руками твоими на земле, в которую ты идёшь, чтобы овладеть ею» (последнее касается не только древности и не только обетованной древним евреям Палестины, поскольку взято не из отчёта о расшифровке единственного свитка истории болезни, найденного на раскопках древней психбольницы, а из современной, массово изданной книги, пропагандируемой всеми Церквями и некоторой частью “интеллигенции” в качестве вечной истины, данной якобы Свыше), — Второзаконие, 23:19, 20. «…и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы [и будешь господствовать над многими народами, а они над тобой господствовать не будут].[58] Сделает тебя господь [бог твой] главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если будешь повиноваться заповедям господа бога твоего, которые заповедую тебе сегодня хранить и исполнять, и не отступишь от всех слов, которые заповедую вам сегодня, ни направо ни налево, чтобы идти во след иных богов и служить им», — Второзаконие, 28:12 — 14[59]. «Тогда сыновья иноземцев (т.е. последующие поколения не-иудеев, чьи предки влезли в заведомо неоплатные долги к племени ростовщиков-единоверцев) будут строить стены твои (так ныне многие семьи арабов-палестинцев в их жизни зависят от возможности поездок на работу в Израиль) и цари их будут служить тебе (“Я — еврей королей”, — возражение одного из Ротшильдов на неудачный комплимент в его адрес: “Вы — король евреев”);ибо во гневе моём я поражал тебя, но в благоволении моем буду милостив к тебе. И будут отверзты врата твои, не будут затворяться ни днём, ни ночью, чтобы было приносимо к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся», — Исаия, 60:10 — 12.

Приведённая выше подборка цитат из Библии, — если смотреть на неё, соотносясь с понятийным аппаратом достаточно общей теории управления, — представляет собой концепцию управления глобализацией.

Иерархии всех исторически сложившихся так называемых «христианских церквей», включая и иерархию Православия в России, настаивают на боговдохновенности этой концепции, а канон Нового завета провозглашает её от имени Христа, безо всяких к тому оснований, до скончания веков в качестве благого Божьего Промысла:

«Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков[60]. Не нарушить пришёл Я, но исполнить. Истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё», — Матфей, 5:17, 18.

Таким образом при признании священности Библии и убеждённости в неизвращённости в ней Откровений Свыше, расово-«элитарная» доктрина «Второзакония-Исаии» (по названиям цитированных выше ветхозаветных книг) становится главенствующей политической доктриной в культуре библейской региональной цивилизации, а Новый завет в его исторически сложившемся виде программирует психику паствы церквей, основанных на имени Христа и действующих от Его имени, на подчинение этому проекту порабощения человечества от имени Бога:

«… не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду», — Матфей, 5:39, 40. «Не судите, да не судимы будете» (т.е. решать, что есть Добро, а что Зло в конкретике жизни вы не в праве, и потому не противьтесь ничему), — Матфей, 7:1.

Это — конкретный смысл Библии, и именно этим смыслом управляется вся библейская региональная цивилизация. Всё остальное в социологической доктрине Библии — мелочи и сопутствующие этому обстоятельства. И это же — концепция глобализации, целенаправленно проводимая в жизнь на протяжении примерно 3 000 лет, если относить исход древних евреев из Египта и Синайской пустыни к концу 2‑го тысячелетия до н.э.

По сути приведённая выше подборка цитат из Библии — глобально-политический проект, который:

·  В одном своём аспекте, предполагает скупку планеты со всеми обитающими на ней и всем их имуществом на основе расово-мафиозной монополии иудеев на международное и транснациональное ростовщичество и построение глобальной системы долгового рабства.

Это утверждение нуждается в пояснении. В терминах теории игр институт кредита со ссудным процентом — ростовщичество — «игра с ненулевой суммой»[61]. В кредитно-финансовой системе со ссудным процентом в выигрыше всегда корпорация ростовщиков-кредиторов в целом, хотя отдельные её участники могут оказаться и в проигрыше, а вне её кто-то может финансово преуспеть, провернув выгодную сделку или поставив бизнес благодаря займу и отдав долю из полученных доходов ростовщику — в этом случае ссуду и проценты по ней возвращает ростовщику конечный потребитель продукции через цепочку сделок купли-продажи, соединяющей его с ростовщиком-кредитором; если же бизнес, в котором прямо или опосредованно участвуют кредитные деньги, ожидаемых доходов не приносит, то всё равно ростовщик получит «своё» и больше —заёмщику придётся вернуть ему и сумму ссуды, и проценты по ней, но платить придётся уже не из кармана конечного потребителя, а из своего, возможно распрощавшись со своею собственностью и обусловленным ею социальным статусом. При этом:

Ø     ссудный процент, относимый на себестоимость продукции, является главным генератором роста цен;

Ø     кроме того за счёт перекачки платёжеспособности из общества в корпорацию ростовщиков он же создаёт недостачу денежной массы по отношению к торговому обороту при заявленной стоимости товаров, выставленных на рынок по ценам, подросшим вследствие отнесения на себестоимость ссудного процента;

Ø     ссудный процент также порождает заведомо неоплатный долг, некоторым образом распределённый в обществе, чем уничтожает платёжеспособный спрос и затормаживает сбыт продукции (в таких условиях сбыт становится возможным только за счёт понижения рентабельности «реального сектора» экономики и при этом предприятия, чья продукция не находит сбыта в должных объёмах по ценам выше себестоимости, теряют капитализацию вплоть до прекращения своего существования);

Ø     недостача денежной массы (по отношению к необходимой для обеспечения товарооборота по заявленным ценам) и заведомо неоплатный долг, некоторым образом распределённый в обществе, в совокупности давят на психику тех людей, которые надеются решить свои финансовые и экономические проблемы посредством займа денег — так прошлые акты кредитования под процент стимулируют взятие новых кредитов и в результате необратимо раскручивается пресловутая «инфляционная спираль» и распространяется долговое рабство, в котором люди работают на оплату заведомо неоплатного долга.

При этом, хотя непосредственные заёмщики составляют меньшинство общества, но расплачиваться по сделанным ими долгам вынуждены все…

Всё это можно показать математически строго на основе моделей межотраслевого баланса продуктообмена и финансового обмена, однако социологическая и экономическая наука библейской цивилизации этой проблематикой принципиально «не интересуется»…

·  А в другом своём аспекте, библейский проект глобализации предполагает уничтожение всех, кто не пожелает или бессознательно-автоматически не сможет ему подчиниться, предоставив всем прочим — подчинившимся — статус рабов и заложников заправил этого проекта.

Соответственно принципам построения библейского проекта управления глобализацией транснациональная корпорация ростовщиков-кредиторов (а точнее — её заправилы) может заплатить какую угодно монопольно высокую цену за всё: хоть за нужную им политику — хоть за убийство или свержение непродажных политиков, не говоря уж о более мелких покупках.

Чем это лучше гитлеризма? — вероучителя библейских культов и прочие «гуманисты от Библии» молчат либо впадают в истерику при задавании им такого рода вопросов, хотя принципиальная разница для непредвзятого человека просматривается только в одном:

·  Гитлер полагал, что «расой господ» должны стать немцы (точнее — потомки членов СС, прошедших контроль на соответствие расово-«элитным» стандартам), и начал осуществление проекта военной силой (6-й приоритет обобщённых средств управления / оружия);

·  а зачинатели библейского проекта роль «расы господ» возложили на древних евреев и их потомков, обратив их тем самым в тупое орудие исполнения проекта, а грубой военной силе предпочли принцип «где не пройдёт могучее войско, пройдёт осёл, навьюченный золотом» (4‑й приоритет обобщённых средств управления / оружия, не воспринимаемых подавляющим большинством людей в современной культуре в качестве оружия и средств управления). И кроме того, организовали систему «игр с ненулевыми суммами» в свою пользу на уровнях обобщённых средств управления / оружия третьего и более высоких приоритетов, о чём речь пойдёт в разделе 8.5.

Если оставаться под властью библейской культуры, то получается так, что евреям — на том основании, что Библия якобы боговдохновенна, а евреи — якобы народ, причём, в отличие от прочих народов, якобы богоизбранный (со всеми вытекающими из этого «факта» преимуществами над прочими людьми), — не только можно, но они обязаны делать то, за что порицается Гитлер. Однако боговдохновенность или хотя бы богуугодность приведённой выше социологической доктрины Библии реально ничем по жизни объективно не подтверждается: мнение о её якобы боговдохновенности — всего лишь субъективные мнения приверженцев этой доктрины и её рабов-невольников.

Говорить о том, что Новый завет её якобы отменил, — тоже не приходится, поскольку церкви имени Христа, по-прежнему признавая боговдохновенными ветхозаветные тексты, в которых она изложена, за две тысячи лет не выработали своей альтернативной социологической доктрины осуществления глобализации.

Это — один из примеров того, как библейские вероучения злостно целенаправленно насаждают двойственные нравственно-этические стандарты: с одной стороны декларируется «не укради», и тут же по умолчанию протаскивается «кради, но в форме мафиозно-корпоративно организованного ростовщичества»; «не убий», и тут же «народы, которые не заходят служить тебе, совершенно истребятся», а точнее — это подразумевает: «подлежат истреблению».

Т.е. геноцид предписан и оправдан Библией, если его творят иудеи или кто-то другой ради «ублажения иудеев», а по сути — ради продвижения проекта в жизнь.

И далее, как следствия, уже в светской жизни: чей-либо нацизм, тем более устремившийся к мировому господству (т.е. имеющий свой проект глобализации), — это «плохо», а иудейский интернацизм (называемый «интернационализмом») — это «хорошо». И тем более без ответа остаются вопросы: Почему одно — характеризуется как фашизм, а другое — как Промысел Божий, якобы неисповедимый? и во имя чего библейский фашизм необходимо защищать от какого-то иного конкурирующего с ним фашизма, вместо того, чтобы покончить с фашизмом вообще во всех его разновидностях? и почему во мнении многих православная традиция — это «хорошо», а иудаизм — «плохо», хотя приведённые выше тексты одинаково признаются «священными» руководством и паствой обеих конфессий?

Эти и аналогичные им вопросы обходятся молчанием в исторически сложившейся политической культуре и в таких науках как история, социология, этика, политэкономия, экономические теории в их официальных культовых версиях. Это — следствие того, что культура, включая и развиваемую в ней науку, обусловлена концепцией организации жизни общества, обслуживает концепцию и не должна её подрывать.

Поскольку в данном случае культура целенаправленно формируется под библейский проект долгового порабощения человечества, то в развиваемой в этой культуре науке есть множество «запретных тем», которые запретны в силу того, что их объективное освещение способно положить конец библейскому глобально-политическому проекту.[62]

Тем не менее концепция управления глобализацией, реально осуществляемая в истории, выявлена. Она — на протяжении трёх последних тысячелетий — доминанта всемирной истории, о которой молчит историческая наука в её официальных и неофициальных культовых версиях по выше названной причине: наука как отрасль деятельности всегда служит концепции управления жизнью общества; и при осознанных или не осознанных действиях тех или иных представителей науки против господствующей над жизнью общества концепции, такие учёные выдавливаются из профессии, а то и из жизни.

Но кроме того, что выявленная библейская доктрина построения глобальной системы долгового рабства — доминанта всемирной истории, она же и её инвариант в том смысле, что не имеет принципиального значения:

·  зародился библейский проект в древнем Египте, а древние евреи были введены в него в ходе 42-летнего «турпохода» по Синайской пустыне, как сообщает об их происхождении библейский исторический миф;

·  либо древние евреи бродили где-то в районах северной Италии и Швейцарии, как то полагают А.Т. Фоменко и Г.В. Носовский и прочие приверженцы их «новой хронологии»;

·  либо древних евреев не было вовсе, на чём настаивают некоторые историки-нетрадиционалисты[63], но на протяжении истории «евреями» с позволения заправил проекта становятся те или иные индивиды или социальные группы, чьи агрессивно-паразитические наклонности отвечают букве и духу библейского проекта;

·  либо библейский проект возник в истории человечества как-то иначе (например, он организован некой инопланетной цивилизацией с целью извратить и заблокировать развитие человечества).

Вне зависимости от того, кто именно и когда его задумал, и где и когда начал внедрять его в культуру человечества и в политическую практику, библейский проект — инвариант истории в том смысле, что по сути своей он неизменен, остаётся самим собой, а как именно в каждую эпоху формируется контингент «богоизбранных» иудеев — исторические детали, не оказывающие влияния на цели и суть этого проекта и на практику его воплощения в жизнь.

Историки-профессионалы, социологи и политические аналитики во всём мире — и даже в период становления и господства откровенно атеистической культуры в СССР — по каким-то частным причинам[64] его не выявили, что объективно является выражением работы исторически сложившейся исторической науки, социологии и политологии на обеспечение продвижения этого проекта в жизнь. Хотя:

В действительно свободных обществах, живущих под диктатом совести, выявление такого рода проектов и их последствий, выработка и проведение в жизнь эффективных альтернатив — ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА социологии, исторической науки и политологии.

Причём в отношении марксистского миропонимания о том, чтобы библейский проект порабощения человечества оставался не выявленным, а течение глобального исторического процесса представлялось неуправляемым, судя по всему, позаботился никто иной, как сам К. Маркс. В статье «К еврейскому вопросу» (1843 г., его полемика с Бруно Бауэром о путях эмансипации[65] евреев в общество) именно К. Маркс фактически учредил негласный запрет для марксистов на изучение Библии и её воздействия на психику людей, а через психику — на политическую практику и воплощающую её историю: «Поищем тайны еврея не в его религии, — поищем тайны религии в действительном еврее».И далее К. Маркс продолжает (пояснения в сносках, отмеченные обозначением «— Ред.», приводятся по цитируемой публикации, прочие пояснения и замечания — наши):

«Какова мирская основа еврейства? Практическая потребность, своекорыстие.

Каков мирской культ еврея? Торгашество. Кто его мирской бог? Деньги.

Но в таком случае эмансипация от торгашества и денег — следовательно, от практического, реального еврейства — была бы самоэмансипацией нашего времени.

Организация общества, которая упразднила бы предпосылки торгашества, а следовательно и возможность торгашества, — такая организация общества сделала бы еврея невозможным. Его религиозное сознание рассеялось бы в действительном, животворном воздухе общества, как унылый туман. С другой стороны, когда еврей признаёт эту свою практическую сущность ничтожной, трудится над её упразднением, — тогда он высвобождается из рамок прежнего своего развития, трудится прямо для дела человеческой эмансипации и борется против крайнего практического выражения человеческого самоотчуждения.

Итак, мы обнаруживаем в еврействе проявление общего современного антисоциального элемента, доведённого до нынешней своей ступени историческим развитием, в котором евреи приняли, в этом дурном направлении, ревностное участие; этот элемент достиг той высокой ступени развития, на которой он необходимо должен распасться.

Эмансипация евреев в её конечном значении есть эмансипация человечества от еврейства[66]. Еврей уже эмансипировал себя еврейским способом.

“Еврей, который, например, в Вене только терпим, определяет своей денежной властью судьбы всей империи. Еврей, который может быть бесправным в самом мелком из германских государств[67], решает судьбы Европы. В то время как корпорации и цехи закрыты для еврея или ещё продолжают относиться к нему недоброжелательно, промышленность дерзко потешается над упрямством средневековых учреждений” (Б. Бауэр. “Еврейский вопрос”, с. 114).

И это не единичный факт. Еврей эмансипировал себя еврейским способом, он эмансипировал себя не только тем, что присвоил себе денежную власть, но и тем, что через него и помимо него[68] деньги стали мировой властью, а практический дух еврейства стал практическим духом христианских народов. Евреи настолько эмансипировали себя, насколько христиане стали евреями.

“Благочестивый и политически свободный обитатель Новой Англии”, — говорит, например, полковник Гамильтон, — “есть своего рода Лаокоон[69], не делающий ни малейших усилий, чтобы освободиться от обвивших его змей. Маммона[70] — их идол, они почитают её не только своими устами, но и всеми силами своего тела и души. В их глазах вся земля — не что иное, как биржа, и они убеждены, что у них нет иного назначения на земле, как стать богаче своих соседей. Торгашество овладело всеми их помыслами, смена одних предметов торгашества другими — единственное для них отдохновение. Путешествуя, они, так сказать, носят с собой на плечах свою лавочку или контору и не говорят ни о чём другом, как о процентах и прибыли. Если же они на минуту и упустят из виду свои дела, то только затем, чтобы пронюхать, как идут дела у других”.

Мало того, практическое господство еврейства над христианским миром достигло в Северной Америке своего недвусмысленного, законченного выражения в том, что сама проповедь евангелия, сан христианского вероучителя превращается в товар, что обанкротившийся купец начинает промышлять евангелием, а разбогатевший проповедник евангелия берётся за торговые махинации.

“Человек, которого вы видите во главе почтенной конгрегации, был вначале купцом; когда он в этом деле потерпел крах, он стал священнослужителем; другой начал со служения богу, но как только у него в руках оказалась некоторая сумма денег, он променял кафедру проповедника на торговлю. В глазах большинства духовный сан — это настоящий доходный промысел” (Бомон, указ. соч., с. 185, 186)[71].

Бауэр считает “ложным такое положение вещей, при котором в теории за евреем не признаётся политических прав, между тем как на практике еврей пользуется огромной властью и проявляет своё политическое влияние en gros[72], когда это влияние стеснено для него en detail[73]” (“Еврейский вопрос”, с. 114).

Противоречие между политической властью еврея на практике и его политическими правами есть противоречие между политикой и денежной властью вообще. В то время как по идее политическая власть возвышается над денежной властью, на деле она стала её рабыней.

Еврейство удержалось рядом с христианством не только как религиозная критика христианства, не только как воплощённое сомнение в религиозном происхождении христианства, но также и потому, что практически — еврейский дух — еврейство — удержался в самом христианском обществе и даже достиг здесь своего высшего развития. Еврей, в качестве особой составной части гражданского общества, есть лишь особое проявление еврейского характера гражданского общества.[74]

Еврейство сохранилось не вопреки истории, а благодаря истории.

Гражданское общество из собственных своих недр постоянно порождает еврея.

Что являлось, само по себе, основой еврейской религии? Практическая потребность, эгоизм.

Монотеизм еврея представляет собой поэтому в действительности политеизм множества потребностей, политеизм, который возводит даже отхожее место в объект божественного закона. Практическая потребность, эгоизм — вот принцип гражданского общества, и он выступил в чистом виде, как только гражданское общество окончательно породило из своих собственных недр политическое государство. Бог практической потребности и своекорыстия — это деньги.

Деньги — это ревнивый бог Израиля, пред лицом которого не должно быть никакого другого бога. Деньги низводят всех богов человека с высоты и обращают их в товар. Деньги — это всеобщая, установившаяся как нечто самостоятельное, стоимость всех вещей. Они поэтому лишили весь мир — как человеческий мир, так и природу — их собственной стоимости[75]. Деньги — это отчуждённая от человека сущность его труда и его бытия[76]; и эта чуждая сущность повелевает человеком, и человек поклоняется ей.

Бог евреев сделался мирским, стал мировым богом. Вексель — это действительный бог еврея. Его бог — только иллюзорный вексель.

Воззрение на природу, складывающееся при господстве частной собственности и денег, есть действительное презрение к природе, практическое принижение её; природа хотя и существует в еврейской религии, но лишь в воображении. В этом смысле Томас Мюнцер признавал невыносимым, “что вся тварь сделалась собственностью — рыбы в воде, птицы в воздухе, растения на земле; ведь и тварь должна стать свободной”.

То, что в еврейской религии содержится в абстрактном виде — презрение к теории, искусству, истории, презрение к человеку, как самоцели, — это является действительной, сознательной точкой зрения денежного человека, его добродетелью. Даже отношения, связанные с продолжением рода, взаимоотношения мужчины и женщины и т.д. становятся предметом торговли! Женщина здесь — предмет купли-продажи.

Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека[77].

Беспочвенный закон еврея есть лишь религиозная карикатура на беспочвенную мораль и право вообще, на формальные лишь ритуалы, которыми окружает себя мир своекорыстия.

Также и в этом мире своекорыстия высшим отношением человека является определяемое законами отношение, отношение к законам, имеющим для человека значение не потому, что они — законы его собственной воли и сущности, а потому, что они господствуют и что отступление от них карается.[78]

Еврейский иезуитизм[79], тот самый практический иезуитизм, который Бауэр находит в талмуде, есть отношение Мира своекорыстия к властвующим над ним законам, хитроумный обход которых составляет главное искусство этого мира.

Самое движение этого мира в рамках этих законов неизбежно является постоянным упразднением закона.

Еврейство не могло дальше развиваться как религия, развиваться теоретически, потому что мировоззрение практической потребности по своей природе ограничено и исчерпывается немногими штрихами.

Религия практической потребности могла по самой своей сущности найти своё завершение не в теории, а лишь в практике — именно потому, что её истиной является практика.

Еврейство не могло создать никакого нового мира; оно могло лишь вовлекать в круг своей деятельности новые, образующиеся миры и мировые отношения, потому что практическая потребность, рассудком которой является своекорыстие, ведёт себя пассивно и не может произвольно расширяться; она расширяется лишь в результате дальнейшего развития общественных условий.

Еврейство достигает своей высшей точки с завершением гражданского общества; но гражданское общество завершается лишь в христианском мире. Лишь при господстве христианства, превращающего все национальные, естественные, нравственные, теоретические отношения в нечто внешнее для человека[80], — гражданское общество могло окончательно отделиться от государственной жизни, порвать все родовые узы человека, поставить на их место эгоизм, своекорыстную потребность, претворить человеческий мир в мир атомистических, враждебно друг другу противостоящих индивидов.

Христианство возникло из еврейства. Оно снова превратилось в еврейство.

Христианин был с самого начала теоретизирующим евреем; еврей поэтому является практическим христианином, а практический христианин снова стал евреем.

Христианство только по видимости преодолело реальное еврейство. Христианство было слишком возвышенным, слишком спиритуалистическим, чтобы устранить грубость практической потребности иначе, как вознёсши её на небеса.

Христианство есть перенесённая в заоблачные выси мысль еврейства, еврейство есть низменное утилитарное применение христианства, но это применение могло стать всеобщим лишь после того, как христианство, в качестве законченной религии, теоретически завершило самоотчуждение человека от себя самого и от природы.

Только после этого смогло еврейство достигнуть всеобщего господства и превратить отчуждённого человека, отчуждённую природу в отчуждаемые предметы, в предметы купли-продажи, находящиеся в рабской зависимости от эгоистической потребности, от торгашества.

Отчуждение вещей есть практика самоотчуждения человека. Подобно тому как человек, пока он опутан религией, умеет объективировать свою сущность, лишь превращая её в чуждое фантастическое существо, — так при господстве эгоистической потребности он может практически действовать, практически создавать предметы, лишь подчиняя эти свои продукты, как и свою деятельность, власти чуждой сущности и придавая им значение чуждой сущности — денег.

Христианский эгоизм блаженства необходимо превращается, в своей завершённой практике, в еврейский эгоизм плоти, небесная потребность — в земную, субъективизм — в своекорыстие. Мы объясняем живучесть еврея не его религией, а, напротив, человеческой основой его религии, практической потребностью, эгоизмом.

Так как реальная сущность еврея получила в гражданском обществе своё всеобщее действительное осуществление, своё всеобщее мирское воплощение, то гражданское общество не могло убедить еврея в недействительности его религиозной сущности, которая лишь выражает в идее практическую потребность. Следовательно, сущность современного еврея мы находим не только в пятикнижии или в талмуде, но и в современном обществе, — не как абстрактную, а как в высшей степени эмпирическую сущность, не только как ограниченность еврея, но как еврейскую ограниченность общества.

Как только обществу удастся упразднить эмпирическую сущность еврейства, торгашество и его предпосылки, еврей станет невозможным, ибо его сознание не будет иметь больше объекта, ибо субъективная основа еврейства, практическая потребность, очеловечится, ибо конфликт между индивидуально-чувственным бытиём человека и его родовым бытиём будет упразднён.

Общественная эмансипация еврея есть эмансипация общества от еврейства» (приведено по публикации: http://www.avtonom.org/lib/theory/marx-engels/juden.html; см. также типографски изданный текст: К. Маркс, Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 1, с. 382 — 413).

Приведённый фрагмент из статьи «К еврейскому вопросу» К. Маркса (внука двух раввинов, т.е. вероучителей иудаизма, его законников — отметим мимоходом) — прекрасная иллюстрация того, что представляет собой «дьявольская логика», обращённая к калейдоскопическому или мозаичному Я-центричному миропониманию субъектов, не владеющих личностной культурой диалектического познания.

Приведённый фрагмент (и тем более, статья в целом) позволяет увидеть и как средствами воздействия на бездумно внимающую авторитету такого рода психику[81] закрыть нежелательную для рассмотрения тематику путём возведения в калейдоскопическом или мозаичном Я-центричном миропонимании следствий в ранг причин и представления причин в качестве следствий. Кроме того, в приведённом фрагменте статьи наличествует и недостоверная информация о становлении исторически реального христианства и его взаимоотношениях с иудаизмом, а также и некоторая другая, что создаёт заведомо ложное представление о затронутой К. Марксом проблематике.

Если же принимать как свидетельства то, что пишет К. Маркс и что сообщают авторы цитируемых в его статье работ, то:

К середине XIX века власть заправил библейского проекта над Европой (вне России) и Соединёнными Штатами Америки была почти полной и почти безраздельной, и уже тогда заправилы проекта, как казалось, были близки к безраздельной власти над всем остальным миром (колониями «великих держав» библейской региональной цивилизации к тому времени была вся Африка, Австралия и изрядная доля Азии, включая островные архипелаги, а бывшие их колонии в Северной и Южной Америке, обретя государственную самостоятельность, уже принадлежали библейской культуре).

Т.е. если свидетельства К. Маркса и цитируемых им авторов соотнести с приведённой выше подборкой цитат из Библии, то в соответствии с принципом «практика — критерий истины» остаётся сделать вывод о том, что библейский проект порабощения человечества показал к середине XIX века свою работоспособность и достиг определённых успехов. Однако о проблемах, которые он породил, — для всего человечества, а также и для самих заправил проекта, — К. Маркс на протяжении всей его дальнейшей жизни говорил крайне поверхностно, не вдаваясь в рассмотрение их сути и происхождения. (Эта проблематика и роль марксизма в истории рассмотрена в Приложении 2[82]).

При этом уход Маркса от рассмотрения вопросов вероучения и религиозной жизни человека вообще и, в частности, иудаизма, влияния вероучений на формирование психики личности и культуры соответствующих социальных групп, — обратил его статью в образчик расизма и ксенофобии по отношению к евреям: если согласиться с К. Марксом, то евреи от природы — такие паразиты, а в иудаизме — они всего лишь выразили свойственный им от природы агрессивный паразитизм.

И потому расист Гитлер вполне мог бы подписаться чуть ли не под каждым абзацем этой статьи, в которых даётся характеристика еврейству и воздействию его на жизнь изначально не библейских по культуре обществ. Различие между Марксом и Гитлером только в том, что Маркс провозглашал идею некой «эмансипации» еврейства и человечества от торгашества, а Гитлер намеревался изолировать евреев от остального человечества на Мадагаскаре, а потом — после начала сотрудничества с сионистами[83] — в Палестине (во всяком случае, первоначально планов геноцида у него не было либо они публично не оглашались — соответствующие документы за его подписью не найдены либо не публикуются на протяжении всего времени, прошедшего после завершения второй мировой войны ХХ века).

Непреодолённость советским обществом к началу перестройки (1985 г.) запрета на изучение роли Библии во всемирной истории, запрограммированного К. Марксом более, чем за столетие до этого времени, стала одной из идейных причин краха СССР в 1991 г.[84]

И сказанное выше о целенаправленной защите Библии от изучения и критики её богословия и социологии в бытность СССР — не вымыслы, а историческая реальность, подтверждаемая фактами. Стоило уже упоминавшемуся ранее (раздел 1.4) советскому писателю-фантасту и настоящему коммунисту И.А. Ефремову в своём романе «Час быка» дать оценку социологической доктрине библейского проекта:

«Подавление индивидуальности сводит людей в человеческое стадо, как было в Тёмные Века Земли, когда христианская церковь фактически выполнила задачу Сатаны, озлобив и сделав убийцами множество людей... К несчастью, главная религиозная книга наиболее техничной и могущественной из прошлых цивилизаций — белой — была Библия, наполненная злом, предательством, племенной враждой и бесконечными убийствами...»

— и этот роман практически сразу же был запрещён.

Но был избран предлог, скрывающий истинные причины, однако вполне правдоподобный для того, чтобы предложенную мотивацию запрета романа признали соответствующей истине невежественные простые обыватели и советские номинально властные бюрократы, нравственно-мировоззренчески далёкие от проблематики управления глобальным историческим процессом:

«В романе “Час Быка” Ефремов под видом критики общественного строя на фантастической планете “Торманс” по существу клевещет на советскую действительность….» (докладная записка в ЦК КПСС председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова — приводится по тексту книги А. Константинова «Светозарный мост» по публикации на сайте: http://noogen.2084.ru/Efremov.htm).

Если бы дело состояло только в обличении советской бюрократии, то ей было бы проще не признавать обличений в свой адрес, а публично расценить этот роман как критику политической практики маоизма в Китае, — тем более, что в самόм тексте романа наличествует соответствующая атрибутика: культ змея («родственник» драконов китайской мифологии) на фантастической планете Торманс и прямое порицание маоизма:

«Муравьиный лжесоциализм создался в Китае, тогда только что ставшем на путь социалистического развития, путём захвата власти маленькой группой, которая с помощью недоучившейся молодёжи разгромила государственный аппарат и выдвинула как абсолютно непререкаемый авторитет “великого”, “величайшего”, “солнцеподобного” вождя»[85].

Однако именно прямое порицание в романе Библии и проистекающей из неё политической практики, воплощённой в истории человечества, данное в русле изложения альтернативы, вызвало и прямой запрет со стороны периферии заправил библейского проекта переизданий романа и изъятие его из общего доступа библиотек. Кроме того за пределами СССР был сорван проект экранизации романа «Час быка» Стэнли Кубриком.

Но в то же самое время отношение идеологов и искусствоведов от КГБ и ЦК КПСС к братьям А.Н. и Б.Н. Стругацким, воспевавшим «просвещённый» интеллектуальный тоталитаризм Комиссии по контактам (фантастический аналог «глобального супер-КГБ» и тайных организаций будущего) в своих повестях «о странниках и прогрессорах» («Жук в муравейнике», «Трудно быть богом» и др.), было по существу поощрительным. Даже их повесть «Сказка о тройке», предшествовавшая циклу произведений «о странниках и прогрессорах» и представлявшая собой весьма едкую сатиру на советскую бюрократию, прошла для братьев-писателей без сколь-нибудь ощутимых неприятных последствий. Бюрократия сделала вид, что «Сказка о тройке» просто не существует, поскольку не издавалась в СССР официально, хотя она ходила в списках…

Это различие в судьбах названных писателей — выражение того, что отношение идеологов и искусствоведов от КГБ и ЦК КПСС к тем, кто не приемлет библейский проект, и к тем, кто всего лишь высмеял и без того всем очевидную и в принципе неустранимую дурость бюрократии, — было действительно принципиально различным. 

Примерно в тот же период исторического времени (в 1950‑е — 1960 гг.) АН СССР был издан 12‑томник «Всемирная история». В нём не найти ни слова о расистских бреднях и рабовладении в мировых масштабах цензоров и редакторов ветхо- и новозаветных Откровений — заправил библейского проекта порабощения человечества от имени Бога. Но Кораническому вероучению нагло приписываются рабовладельческие воззрения прямо противные смыслу стратегической Коранической доктрины общественной жизни, и сопровождается эта ложь неопределёнными (т.е. без указания аятов и цитирования) ссылками на Коран.

Обратимся к названному 12-томнику. Раздел «Основы идеологии раннего ислама», главы VII «Аравия к началу VII в. Арабские завоевания и арабский халифат (VII — X вв.)», том III, с. 108 — 109 сообщает (вся орфография цитируемого источника сохранена):

«Ислам возлагал на верующих мусульман пять обязанностей («пять столпов ислама»): исповедание догмата единобожия и признание пророческой миссии Мухаммеда, выраженные в формуле «нет божества кроме бога (аллаха), и Мухаммед — посланник божий»[86], ежедневное совершение молитв по установленному обряду, отчисление закята (сбор 1/40 доли дохода с недвижимого имущества, стад и торговых прибылей) формально в пользу бедных. Фактически же в распоряжение арабо-мусульманского государства, соблюдение поста в месяце рамадане и паломничество в Мекку (хадж), обязательное впрочем, только для тех, кто был в состоянии его совершить. Учение ислама об ангелах, о страшном суде, о загробном воздаянии за добрые и злые дела, о дьяволе и аде было таким же, как и у христиан. В мусульманском раю верующим обещались всевозможные наслаждения.

Ислам предписывал мусульманам участие в священной войне (джихад) с «неверными». Учение о войне за веру и о спасительном значении участия в ней для душ верующих развивалось постепенно в процессе завоеваний. По отношению к иудеям и христианам (а позднее и к зороастрийцам) допускалась веротерпимость, однако при условии, что те подчинятся, станут подданными мусульманского (т.е. арабского) государства и будут платить установленные для них подати.

Священная книга мусульман — Коран («Чтение»), по учению ислама, существовала извечно и была сообщена богом Мухаммеду, как откровение. Речи Мухаммеда, выдаваемые им за «откровения от бога», записывались согласно преданию, его последователями. Эти записи в дальнейшем, несомненно, подвергались обработке. В Коран вошли также многие библейские сказания. Коран был собран в единую книгу, отредактирован и разделён на 114 глав (сур) уже после смерти Мухаммеда, при халифе Османе (644 — 656). Влияние мекканских рабовладельцев и купцов отразилось на их языке, и на идеях Корана. Слова «обмеривающие», «кредит», «долг», «лихва» и им подобные не раз встречаются в Коране. В нём оправдывается институт рабства. В основном идеология Корана направлена против общественных институтов первобытно-общинного строя — межплеменной борьбы, кровной мести и т.п., а также против многобожия и идолопоклонства.

В Коране есть специальная глава «Добыча», которая стимулировала в воине-арабе желание идти в поход: 1/5 военной добычи должна была поступать пророку, его роду, вдовам и сиротам, а 4/5 выделялись в раздел войску из расчёта: одна доля пехотинцу и три доли всаднику. Военная добыча состояла из золота, серебра, пленников-рабов, всякого движимого имущества и скота. Завоёванные земли не подлежали разделу и должны были поступать во владение мусульманской общины. Убитым на войне — «мученикам за веру» ислам обещал райское блаженство. Считалось, что в рабство можно обращать лишь иноверцев. Однако принятие ислама людьми, уже обращёнными раньше в рабство, не освобождало от рабства ни их, ни их потомков. Дети господ и рабынь, признанные своими отцами, считались свободными. Ислам разрешал мусульманину иметь одновременно до 4 законных жён и сколько угодно рабынь-наложниц.

Для начального ислама не существовало разницы между духовными лицами и мирянами, между мусульманской общиной и государственной организацией, между религией и правом. Сложившееся постепенно между VII и IX в. мусульманское право первоначально основывалось на Коране. К этом главному источнику права с конца VII в. присоединился ещё и другой — предание (сунна), состоявшее из хадисов, то есть рассказов из жизни Мухаммеда. Много этих хадисов было сочинено в среде «сподвижников пророка» — мухаджиров и ансаров, а также их учеников. По мере того, как арабское общество развивалось и жизнь его становилась всё более сложной, выяснялось, что Коран и хадисы не дают ответа на многие вопросы. Тогда появились ещё два источника мусульманского права: иджма — согласованное мнение авторитетных богословов и правоведов и кыяс — суждение по аналогии.

Советские историки по-разному трактуют социальную основу раннего ислама. Согласно указанной выше первой концепции, в раннем исламе отразился процесс разложения первобытно-общинного строя и сложения рабовладельческого уклада в североарабском обществе. Только впоследствии, в связи с феодализацией арабского общества, ислам постепенно развился в религию феодального общества. Согласно же второй концепции, ислам с самого начала был идеологией раннефеодального общества, хотя более ярко социальная сущность его выявилась позже, после арабских завоеваний».

Вот такие похотливые и алчные мракобесы и агрессоры эти мусульмане, чуть ли не хуже нацистов, если верить академической науке времён СССР. И с той поры мало что изменилось в позиции политологии РАН.

Рассматриваемый академический 12-томник совершенно правильно сообщает, что «слова “обмеривающие”, “кредит”, “долг”, “лихва” и им подобные не раз встречаются в Коране». Однако он подло умалчивает о том, как они в нём упоминаются. Поэтому, чтобы показать подлость и заведомую лживость авторского коллектива этого 12-томинка[87] приведём некоторые выдержки из Корана.

Сура 2: «275 (274). Те, которые издерживают свое имущество ночью и днём, тайно и явно, — им их награда у Господа их; нет страха над ними, и не будут они печальны! 276 (275). Те, которые пожирают рост, восстанут только такими же, как восстанет тот, кого повергает сатана своим прикосновением. Это — за то, что они говорили: “Ведь торговля — то же, что рост” (в переводе Г.С. Саблукова: «лихва — то же, что прибыль в торговле»). А Бог разрешил торговлю и запретил рост. К кому приходит увещание от его Господа и он удержится, тому прощено, что предшествовало: дело его принадлежит Богу; а кто повторит, те — обитатели огня, они в нём вечно пребывают!

277 (276). Уничтожает Бог рост и выращивает милостыню (в переводе Г.С. Саблукова: Бог выводит из употребления лихву, но лишшую силу <лучше: власть лихвы> дает милостыням). Поистине Бог не любит всякого неверного грешника. (277). Те же, которые уверовали, и творили благое, и выстаивали молитву, и давали очищение, — им их награда у Господа их, и нет страха над ними, и не будут они печальны!»

Из этого фрагмента можно понять, что приведённая выше библейская доктрина скупки мира на основе иудейской мафиозно-корпоративной монополии на ростовщичество в международных глобальных масштабах и порождаемая ею система долгового рабства расценивается в Коране безальтернативно как явное выражение сатанизма.

Ведётся в Коране речь и об обмеривании и обвешивании, но не так, как можно подумать в контексте приведённого фрагмента из академического 12-томинка:

 «Полностью соблюдайте меру и вес. Не снижайте людям в их вещах и не портите землю после её устройства. Это — лучше для вас, если вы верующие!» (Коран, 7:85).

«Не будьте как те, которые вышли из своих жилищ с гордостью и лицемерием пред людьми. Они отстраняют от пути Бога, а Бог объемлет то, что они делают» (Коран, 8:47).

В конце 1970‑х гг. преподавательница научного коммунизма в одном из ВУЗов, вследствие того, что её бывшие студенты-иностранцы, обучавшиеся в СССР, разъехавшись по разным странам и успев на родине стать даже министрами, продолжали поддерживать с нею отношения, знала в ряде случаев больше, нежели писали советские газеты и показывало телевидение. Как-то она рассказывала о визите в СССР во времена Брежнева одного из глав арабских государств, который без обиняков предложил руководству нашей страны: “Вы строите коммунизм, а мы строим социализм. Давайте строить коммунизм вместе под руководством Аллаха”.

Понятно, что такое предложение в культуре беззастенчивого атеизма, в которой пребывало руководство СССР, ничего кроме недоумения у него вызвать не могло и потому было им воспринято как вопиющая глупость, на которую ответить по существу невозможно. Такого рода предложения действительно были и остаются непонятными до настоящего времени, поскольку со времён Российской империи мера понимания руководства страны формируется на основе сведений, предоставляемых исторической наукой и официальным богословием в православной культуре.

Но если обратиться к Корану, будучи свободным от предубеждений, сформированных наукой и богословием традиционных конфессий (включая и исторически сложившийся ислам), то можно найти в нём ключи к построению социологической доктрины, которая, во-первых, является альтернативой по отношению к приведённой выше библейской, и, во-вторых, обличает и ложь академической науки в приведённом фрагменте «Всемирной “истории”». И искреннее без предубеждений обращение к Корану проясняет источник происхождения упомянутого предложения одного из лидеров арабских стран советскому руководству в брежневские времена:

«... приходите к слову равному для нас и для вас, (...) чтобы одним из нас не обращать других из нас в господ помимо Бога» (3:57); «Вы были на краю пропасти огня, а Он спас вас оттуда. Так разъясняет вам Бог Свои знамения, — может быть вы пойдёте прямым путём! — и пусть будет среди вас община, которая призывает к добру, приказывает одобренное и удерживает от неодобряемого. Эти — счастливы» (3:99, 100).

Это — заповедь царствия Божиего на Земле, поддерживаемого сами людьми. Это — альтернатива библейскому проекту порабощения человечества от имени Бога, по какой причине заправилы проекта целенаправленно сеют предубеждения и ненависть в отношении мусульманской культуры как хранительницы Корана. Более того, из этого видно, что вопреки тому, что сообщается в академическом 12-томнике, Коран не только не поощряет рабство[88], но возлагает бóльшую ответственность на тех, кто подчиняется господству одних людей над другими («чтобы одним из нас не обращать других из нас в господ помимо Бога») и не противится его установлению, а не на тех, кто сам рвётся к такого рода господству над людьми[89].

Другое дело, что исторически сложившийся ислам реально не живёт в соответствии с этими и многими другими кораническими заповедями, поскольку и «элита» исламского мира претендует на рабовладение от имени Бога, точно так же как и заправилы библейского проекта и «элиты» государств, сложившихся в библейской культуре.

И эта деградация ислама в обрядоверие, приспособленное к нуждам обслуживания своекорыстия «элиты», во многом даёт основу для того, что в заведомую ложь академической науки о сути коранического Откровения многие верят.

Защита библейской доктрины порабощения человечества академической наукой — это стратегия[90]: в прошлом императорской АН, потом АН СССР, а ныне РАН.

И это всё — вопреки официально провозглашённой в СССР приверженности атеизму и идеалам освобождения людей от паразитизма (тем более — системно организованного) на их труде и жизни.

Однако вне зависимости от мнений официальной исторической науки и искусствоведов об изложенном выше в настоящей главе, выявление издревле осуществляемой концепции глобализации — концепции управления глобальным историческим процессом — приводит к вопросам, которые даже не всегда возможно поставить (сформулировать), а не то, чтобы дать на них ответы, если не иметь метрологически состоятельных представлений о работе психики человека, о типах строя психики, не владеть достаточно общей теорией управления в приложении её к решению различных задач и главное — не развить в себе хотя бы минимально работоспособную личностную культуру диалектического познания и творчества.

Это вопросы о том:

·    как вообще самоуправляется общество и как в нём могут быть организованы процессы управления вообще?

·    как эти общие принципы фактически реализованы в управлении библейским проектом порабощения человечества?

·    от Бога ли этот проект либо это чья-то отсебятина, не имеющая с Божьим Промыслом ничего общего, кромепустых (не актуальных) — и потому ложных ссылок на Бога?

Сначала обратимся к рассмотрению первого вопроса, который в своём существе представляет собой вопрос о том, как полная функция управления может реализовываться в жизни обществ и человечества (т.е. какие могут быть варианты её реализации).

Полная функция управления (см. раздел 6.3) включает в себя следующие этапы:

 1.    Выявление фактора среды, который «давит на психику», чем и вызывает субъективную потребность в управлении. Управление по полной функции начинается именно с этого.

 2.    Формирование навыка (стереотипа) распознавания фактора среды на будущее и распространение его в культуре общества.

 3.    Целеполагание в отношении выявленного фактора.

По своему существу целеполагание представляет собой формирование вектора целей управления в отношении данного фактора и внесение этого вектора целей в общий вектор целей субъекта-управленца. Целеполагание может включать в себя решение задачи об устойчивости частных целей и вектора целей в целом в смысле предсказуемости, хотя это может быть отнесено и к этапу 4 полной функции управления.

 4.    Формирование генеральной концепции управления и частных концепций управления в отношении каждой из целей в составе вектора целей (т.е. целевых функций управления, составляющих в совокупности генеральную концепцию) на основе решения задачи об устойчивости в смысле предсказуемости поведения объекта (процесса) под воздействием: внешней среды, собственных изменений объекта, управления.

 5.    Внедрение генеральной концепции управления в жизнь — организация новых или реорганизация существующих управляющих структур, несущих целевые функции управления.

 6.    Контроль (наблюдение) за деятельностью структур в процессе управления, осуществляемого ими, и координация взаимодействия разных структур.

 7.    Ликвидация существующих структур в случае ненадобности либо поддержание их в работоспособном состоянии до следующего использования.

Поскольку всякое общество некоторым образом самоуправляется или управляемо извне, то естественно рассмотреть, как в процессах общественного управления реализуется полная функция и как она в идеале должна реализовываться в жизни общества. Рассматривать, как полная функция управления реализуется в первобытных культурах, — это узко специальная область интересов, хотя этнография реликтовых культур, зафиксировавшая многие факты к концу XIX в.[91], может сообщить об этом поучительные сведения, не утратившие актуальности и в наши дни. Так упоминавшийся ранее в связи с вопросом о философии истории и её задачах английский этнограф второй половины XIXв. Эдвард Бёрнет Тайлор (1832 — 1917) в своей книге «Первобытная культура» (Москва, 1989 г., с. 485, 486) сообщает о жизни племён североамериканских индейцев, в культуре которых были ритуально оформленные процедуры, направленные на то, чтобы из числа подростков выбрать тех, кто в будущем сможет эффективно осуществлять в жизни народа разнородные по своей сути управленческие функции — шаманов, вождей, знахарей и т.п.

«Очень интересен рассказ, сообщённый Скулькрафту Чингауком, одним из алгонкинских предводителей, посвящённых в мистическую мудрость и рисуночное письмо своего народа: “Чингаук начал рассказ с того, что древние индейцы считали пост[92] делом очень почётным. Они постились шесть, иногда семь дней, пока тело и дух их не делались лёгкими и светлыми, что приготовляло их ко снам. Стремлением древних духовидцев было увидеть во сне солнце, так как они думали, что этот сон делал их способными видеть всё на земле. И они обыкновенно преуспевали в этом путём долгого поста и долгих размышлений о предмете своих желаний. Посты и сны практиковались с раннего возраста. Всё, что юноша видит и испытывает во время поста и снов, считается им за истину и становится руководящим началом в его последующей жизни. За советом в делах он обращается к этим откровениям. Если посты были для него благоприятны и народ уверует в его способность прозревать будущее, то для него открыт путь к высшим почестям. Пророк, продолжал рассказчик, испытывает свою силу сначала втайне, в присутствии одного лишь лица, свидетельство которого необходимо в случае удачи. Начав подвизаться на этом поприще, он отмечает образы своих снов и откровений знаками на древесной коре или другом материале, хотя бы для этого ему потребовалось целая зима, и таким образом сохраняет память о своих главнейших откровениях. Если его предсказания сбываются, то свидетель заявляет об этом, а памятные заметки служат дальнейшим доказательством его пророческой силы и искусства. Время увеличивает его силу. Наконец его таблички представляются в совет стариков, которые совещаются об этом предмете, так как весь народ верит в эти откровения. Старики решают дело и объявляют, что человек одарён пророческим даром — вдохновлён мудростью и способен быть духовным водителем своего народа. Таков был, по словам рассказчика, древний обычай, и знаменитые древние воины-предводители достигали власти таким путём.”»

Ныне проблематика формирования кадрового состава управленческого корпуса и его общекультурной и профессиональной подготовки не волнует «высокоцивилизованные» общества вопреки тому, что в цивилизации, основанной на технике и коллективном специализированном профессиональном труде, качество жизни каждого определяется не столько его собственными умом, трудоспособностью, разносторонностью профессионализма и его уровнем, сколько:

·    во-первых, — действующей концепцией управления делами общества в целом, включая и его экономику, и,

·    во-вторых, — качеством управления по проводимой в жизнь концепции как на макроуровне (общегосударственном и глобальном), так и на микроуровне (на предприятии, где человек работает, и в населённом пункте, где он проживает).

Как результат отсутствия интереса к этой проблематике — качество управления делами общественной в целом значимости закономерно соответствующее: недопустимо низкое, если его оценивать, исходя из интересов общественного развития и обеспечения всеобщего благоденствия.

По сути же в приведённом выше отрывке из «Первобытной культуры» речь идёт о поддержании в преемственности поколений субкультуры психо-физиологических практик, которая интегрировалась в процесс самоуправления древнеиндейского общества по схеме предиктор-корректор, обеспечивающей при прочих равных условиях наиболее высокое качество и эффективность управления в сопоставлении её с другими схемами.

Теперь обратимся к рассмотрению вопроса о том, как полная функция управления реализуется фактически и как она должна реализовываться в интересах общественного развития в цивилизованных обществах, которые породили, поддерживают и развивают в преемственности поколений ту или иную государственность.

Государственность и государство — не одно и то же явление, якобы обозначенное разными, хотя и однокоренными словами:

«Признаками государства являются: 1) наличие системы особых органов и учреждений (механизм государства), осуществляющих функции государственной власти; 2) право, закрепляющее определённую систему норм, санкционированных государством; 3) определённая территория, на которую распространяется юрисдикция данного государства» («Советский энциклопедический словарь», Москва, «Советская энциклопедия», 1987 г., с. 330).

Первое и второе из этого списка представляет собой формализованные компоненты государственности. Ещё одна компонента государственности — законы не писаные, т.е. некодифицированные этика и практика выработки, принятия и осуществления управленческих решений госчиновниками. Всё это вместе — государственность, как субкультура управления на профессиональной основе делами общественной в целом значимости.

Под делами общественной в целом значимости в данном случае понимаются дела, которые:

·  прямо или опосредованно затрагивают если не всё общество, то достаточно многочисленные группы людей,

·  однако люди не в состоянии управиться с этими делами либо вообще, либо с желательным уровнем качества управления ни поодиночке, нина основе эпизодической самоорганизации по причинам нехватки необходимых ресурсов, отсутствия навыков, времени и т.п.

В сути государственности управление делами общественной в целом значимости на профессиональной основе главное это, а классовое угнетение — это специфика соответствующей общественно-экономической формации.

Если к государственности добавить территорию, на которой живёт население, несущее государственность, как субкультуру управления на профессиональной основе делами общественной значимости, то это и будет государство. Т.е. государство это — население + государственность + территория.

30 сентября 1934 г. в одной из радиопередач из серии «Беседы у камина» президент США Ф.Д. Рузвельт затронул вопрос о роли государственности в жизни общества:

«Я разделяю убеждение Авраама Линкольна, который говорил: “Законная задача правительства — делать для сообщества[93] людей всё то, что им нужно, но что сами они, выступая каждый в своём индивидуальном качестве, не могут сделать совсем или не могут сделать хорошо” (выделено курсивом нами при цитировании)» (Рузвельт Ф.Д. «Беседы у камина», Москва, ИТРК, 2003 г., с. 83, выделено курсивом нами при цитировании).

Это мнение А. Линкольна соответствует предназначению государственности, обусловленному объективным потребностям общества в управлении его делами на профессиональной основе, в отличие от марксистского учения о том, что сутью государства является угнетение правящим классом остального общества, вследствие чего в бесклассовом коммунистическом обществе якобы не будет государства.

Пока существует общественная потребность в управлении на профессиональной основе делами общественной значимости в целом и на местах, государственность — как субкультура управления и несущие её институты — будет существовать и развиваться.

В действительности угнетение большинства правящим меньшинством, в котором государственный аппарат соучаствует, — не выражение сути государственности, а сопутствующий эффект деятельности государства в толпо-«элитарном» обществе, обусловленный порочностью господствующей в нём нравственности и этики.

Иными словами необходимо выявить рассогласование исторической практики и идеала совершенства общественной жизни, чтобы можно было думать о путях и средствах воплощения совершенства в жизнь.

———————

Понятно, что ресурсов и мощностей индивидуальной психики любого человека недостаточно для осуществления полной функции управления в отношении общества с должной для управленческой практики детальностью и быстродействием[94]; не говоря уж о том, что никто из людей не способен предстать во множестве ипостасей («дублей», «клонов»), которые в совокупности составили бы в обществе корпус управленцев, действующий «как один человек» и в структурах государственного аппарата, и в структурах бизнеса. Вследствие наличия этих объективных факторов управление делами общественной значимости в целом и на местах, осуществляемое на профессиональной основе, предполагает:

·    специализацию профессионалов и

·    координацию их деятельности в русле полной функции управления в отношении общества на основе некоторой субкультуры взаимодействия разнородных по специализации управленцев-профессионалов друг с другом.

В ходе исторического развития миропонимания эти принципы организации процессов управления выражаются в политической практике и описывающих её социологических теориях — в частности в разделе юриспруденции, получившем название «теория государства и права».

Отметим ещё раз, что научный подход, в отличие от публицистики и бытовых разговоров на темы «понемногу обо всём», обязывает к однозначно понимаемому разграничению объективно различных явлений и субъективных понятий о них, каждое из которых должно соответствовать тому или иному объективному явлению в жизни или взаимосвязям каких-то явлений. Это — проблематика обеспечения метрологической состоятельности теорий, включая и «теорию государства и права».

Из теории государства и права, если не вдаваться в излишнюю детальность, можно узнать, что в основе деятельности государственного аппарата так называемых «передовых стран» лежит принцип разделения властей — принцип разграничения компетенции (прав и обязанностей) нескольких видов специализированных видов власти, каждая из которых в своих функциях обособлена от других видов власти и не подчиняется им. Этот принцип, дополненный представительной демократией[95], основанной на избирательных процедурах и многопартийности, считается высшим достижением в организации обществом своего государственного аппарата.

И различные учебники по теории государства и права единообразно перечисляют специализированные виды власти, функции которых понятны из их названий:

·  законодательная — создаёт систему законодательства, на основе которой формируются и действуют государственные институты, осуществляется хозяйственная деятельность и быт людей;

·  исполнительная власть (административный аппарат государства) — на основе действующего законодательства осуществляет управление делами общественной значимости как в отношении общества в целом, так и на местах на территории юрисдикции государства;

·  судебная власть (фактически — надзорно-следственно-судебная власть, если перечислить все её функции) — осуществляет:

Ø     контроль за соблюдением действующего законодательства,

Ø     выявление фактов его нарушения,

Ø     выявление и наказание виновных в его нарушении.

Такого рода система разделения властей в древнем мире достигла наивысшего развития в Риме. В последующем в эпоху феодализма в Европе она была в той или иной степени подавлена или искажена. С переходом к капитализму на основе идей буржуазного либерализма она была возобновлена в государствах Европы и Америки, в которых она сочетается с представительной буржуазной демократией. А с начала эпохи империализма и, в особенности со второй половины ХХ века, эта система вместе с представительной демократией проталкивается так называемыми «передовыми странами» Запада в другие регионы планеты как наиболее «продвинутый» политический продукт.

Так под давлением «передовых стран» Запада она была внедрена в Японии в период времени, начиная с реставрации Мэйдзи[96], и окончательно закреплена в её конституции, продиктованной США после разгрома Японии во второй мировой войне ХХ века. Так же её внедряли и во все бывшие колонии «передовых стран» Запада, когда им предоставлялся государственный суверенитет.

В истории нашего Отечества на всём её протяжении (древняя языческая Русь — конгломерат княжеств эпохи удельной раздробленности и княжеских усобиц — Московское царство — Российская империя — СССР) она не была свойственна нашей политической культуре, которая строила государственность на иных принципах, менявшихся в разные эпохи. После краха Советской власти и СССР эта общезападная система разделения властей и представительной демократии стала внедряется и во всех постсоветских государствах на территории СССР, а также и в бывших социалистических странах.

Главный довод в пользу её внедрения в нашем Отечестве состоит в том, что мы — якобы «отстали в развитии политической культуры общества, а система разделения властей, многопартийность и избирательные процедуры существуют во всех «передовых странах» и прекрасно зарекомендовали себя в обеспечении их благоденствия. Так США на протяжении всей своей истории, хотя и не бескризисно, но в целом успешно развивались, преодолевая кризисы, на основе системы разделения властей и действия представительной демократии».[97]

С такого рода доводами можно было бы согласиться, если бы историческая практика показывала, что переход к этой системе организации деятельности государственности и её взаимодействия с обществом автоматически влечёт за собой достижение благоденствия в исторически непродолжительные сроки — от 20 до 50 лет.

Однако историческая практика (а она — критерий истины) показывает, что в мире есть государства, которые перестали быть колониями и обрели статус суверенных государств ещё в первой половине XIX, но за прошедшие более, чем полтора столетия так и не поднялись до уровня культурного и хозяйственного развития так называемых «передовых стран», хотя в них изначально была учреждена и система разделения властей, и какая ни на есть представительная демократия. Такова судьба большинства бывших испанских и португальских колоний в Южной и Центральной Америке. Да и другие бывшие колонии, которые обрели государственный суверенитет после завершения второй мировой войны ХХ века и распада колониальной системы эпохи становления империализма, в большинстве своём тоже весьма далеки от уровня развития культуры и хозяйства «передовых стран», хотя в большинстве из них с момента обретения ими государственного суверенитета тоже была учреждена система разделения властей и некая представительная демократия.

Наряду с этим из истории нашей Родины известно, что:

·  Советская власть без системы разделения властей в её западном понимании в течение одной пятилетки восстановила всё, что было разрушено в ходе Великой Отечественной войны, и вывела хозяйство страны на довоенный уровень производства; а карточная система распределения продукции была в послевоенном СССР отменена раньше, чем в Великобритании, в которой система разделения властей и какая ни на есть представительная многопартийная демократия существуют веками. Кроме того, в период между первой и второй мировыми войнами ХХ века Советская власть без системы разделения властей в течение двух десятилетий осуществила модернизацию страны на основе культурного преображения общества (культурной революции), что собственно и обеспечило Победу в Великой Отечественной войне и последующее в общем-то безбедное житьё населения СССР на протяжении сорока лет до начала режимом М.С. Горбачёва перестройки в 1985 г.

·  В противоположность этому постсоветская Россия с учреждённой в ней системой разделения властей, представительной демократией и многопартийностью в течение без малого 20 лет своего существования не может достичь показателей производства жизненно важных видов продукции в расчёте на душу населения, которые были в СССР в 1989 г.[98] — в период его целенаправленного демонтажа режимом М.С. Горбачёва; и на протяжении всего этого времени средства массовой информации и система обязательного и высшего образования выполняют миссию не просвещения, а оболванивания подрастающих поколений, что исключает возможность модернизации страны при продолжении такой политики в области образования и культуры впредь, а тем более — исключает возможность модернизации страны в ближайшей перспективе.

Ну а возникновение фашистского режима в Германии в 1933 г. — прямое следствие недееспособности представительной демократии и системы разделения властей «веймарской республики» в политической обстановке, возникшей в результате Версальского мирного договора, который подвёл юридические итоги первой мировой войне ХХ века. При этом не лишне отметить, что:

·  многие современники, включая и некоторых участников выработки условий Версальского мирного договора, были убеждены в том, что этот «мирный» договор, подписанный в 1919 г., программирует новую мировую войну[99] лет, примерно, через 20, и в этом они оказались правы;

·  государственный аппарат стран-победительниц, выработавших и навязавших Германии этот «мирный договор», был воплощением принципов представительной демократии и разделения властей.

В связи с особенностями Версальского мирного договора необходимо отметить, что вторая мировая война ХХ века фактически была начата не 1 сентября 1939 г., чему учат историки-традиционалисты, а годом раньше — мюнхенским сговором (29 — 30 сентября 1938 г.): санкцией представительных демократий и систем разделения властей Великобритании (премьер-министр Н. Чемберлен) и Франции (премьер-министр Э. Даладье) гитлеровскому режиму на расчленение Чехословакии, тогдашние границы которой были определены Версальским (1919 г.), Сен-Жерменским (1919 г.) и Трианонским (1920 г.) договорами держав-победительниц в первой мировой войне с Германией, Австрией и Венгрией соответственно.

После этого 2 января 1939 г., американский журнал «Тайм», начавший в 1937 году долгосрочный (продолжающийся по сей день) проект — «Человек года», по итогам 1938 года назвал «Человеком года» А. Гитлера. При этом журнал пожелал «герру Гитлеру» и «1939 год сделать таким, о котором ещё долго вспоминать будут». — Гитлер таким его и сделал — при поддержке «демократий» с их системами разделения властей: США (их финансовый капитал кредитовал рейх, благодаря чему возродилась военная промышленность Германии), Великобритании и Франции (мюнхенский сговор)…

На основании мюнхенского сговора Германия, Польша (в культовой версии истории — первая «безвинная» жертва второй мировой войны ХХ века) и Венгрия, отторгли от Чехословакии 1/3 её территориипод предлогом защиты прав соответствующих национальных меньшинств — немецкого, польского, венгерского. То, что осталось в результате этого от Чехословакии, с середины марта 1939 г. стало германским протекторатом Богемии и Моравии и подконтрольной Германии формально-юридически независимой Словакией, вышедшей из остатков Чехословакии по наущению из Берлина.

Т.е. непредвзятое рассмотрение результатов функционирования системы представительной демократии и разделения властей разных государств как во внутренней, так и во внешней политике, в сопоставлении её с другими принципами построения государственности заставляет предположить, что в реальной политике, весьма отличной от того, что сообщают учебники по «теории государства и права», имеют место ещё некие факторы, которые оказывают воздействие на практическую работоспособность этой системы в каждой стране.

Соотнесение системы представительной демократии и разделения властей в её исторически известном виде с полной функцией управления позволяет выявить эти факторы и ответить на вопрос, почему система представительной демократии и разделения властей в её описанном выше виде сама по себе не гарантирует ни мирных межгосударственных взаимоотношений, ни благоденствия обществ в лоне этой политической культуры, неоправданно представляемой в качестве если и не безальтернативно наилучшей, то наименее плохой из множества возможных[100].

Соответственно этому, если функции названых ранее специализированных видов власти соотнести с этапами полной функции управления, то выяснится, что:

·  на профессиональной основе в государственности, основанной на системе разделения властей в её описанном выше виде, осуществляются только 5‑й (за исключением фазы внедрения концепции управления в жизнь) — 7‑й этапы полной функции управления;

·  а о том, как осуществляются 1‑й — 4‑й этапы полной функции управления и внедрение концепции управления в жизнь (относимое к 5‑му этапу полной функции) в процессе самоуправления общества при построении государственности на основе принципа разделения властей, общезападная «теория государства и права», насаждаемая после 1991 г. и в России, вообще ничего сказать не может, прежде всего, потому, что ничего не знает о полной функции управления.

Как было отмечено в изложении ДОТУ (разделы 6.3 и 6.7), полная функция управления может осуществляться только в интеллектуальной схеме управления, которая представляет собой разновидность схемы управления предиктор-корректор. Там же было отмечено, что схема управления предиктор-корректор может быть условно представлена как сочетание предиктора и программно-адаптивного модуля: работе предиктора соответствуют 1‑й — 4‑й этапы полной функции управления, а работе программно-адаптивного модуля соответствуют 5‑й — 7‑й этапы полной функции управления, хотя предиктор контролирует в ходе своей деятельности и их, а также отчасти соучаствует в их реализации.

Т.е. государственность на основе системы разделения властей в её описанном выше виде, представляет собой всего лишь программно-адаптивный модуль в схеме управления предиктор-корректор и — сама по себе — управленчески несамодостаточна, во многом безинтеллектуальна, и потому неспособна к обеспечению самоуправления общества по полной функции управления.

И это приводит к вопросу: Как в жизни общества могут осуществляться функции предиктора и как предиктор может быть связан с программно-адаптивным модулем системы управления?

История человечества даёт на этот вопрос разные ответы в разных культурах.

Так, по сообщению Э.Б. Тайлора, приведённому в начале этого раздела, индейцы-алгонкины в развитие социологических теорий не вдавались, а просто выявляли среди подростков тех, кто мог предвидеть будущее, после чего воспитывали их так, чтобы они становились эффективными (по отношению к требованиям того образа жизни) управленцами по полной функции.

В древнем Египте государственный аппарат — программно-адаптивный модуль схемы управления предиктор-корректор, осуществлявший 5‑й — 7‑й этапы полной функции управления, — возглавлял фараон. 1‑й — 4-й этапы полной функции управления осуществляли два параллельно действующих предиктора — две группы высшего «жречества» (их именовали «иерофантами», что означает «знающие судьбу», «читающие будущее») по 11 человек на севере страны и на юге. Если оба предиктора в ходе параллельной работы выдавали взаимно исключающие друг друга результаты, то выработка управленческого решения осуществлялась на основе тандемного принципа деятельности (раздел 5.10), после чего для воплощения в жизнь оно передавалось в программно-адаптивный модуль (государственный аппарат), руководимый фараоном, который в большинстве случаев сам входил в состав высшего «жречества».[101]

Дельфийский оракул, судя по ориентации на Дельфы множества сооружений эпохи «каменного века» (о чём речь шла в разделе 8.1 со ссылкой на публикации Э. фон Дэникена), своею прогностикой и рекомендациями накрывал всю Европу, и кроме того историки древности сообщают, что к его «консалтинговым услугам» прибегали и властители государств Азии. Т.е. это был надгосударственный и трансцивилизационный (по отношению к региональным цивилизациям той эпохи) предиктор древности, у которого впоследствии заправилы библейского проекта смогли перехватить управление в этом регионе (либо управляемо «погасили его», поскольку и он изначально был создан как орудие и действовал под их контролем на более ранних этапах истории)[102].

В тибетской цивилизации-государстве[103] издревле культура строилась на основе ламаистской версии буддизма. Корпорация лам несла функции предиктора, и под её контролем находился государственный аппарат, в работе которого ламы принимали непосредственное участие. Специфику на работу этой системы самоуправления общества налагало буддистское учение о «карме»[104], согласно которому будущее почти однозначно обусловлено прошлым и потому в настоящем возможности его изменить крайне ограничены: все должны неизбежно отработать свою прошлую «карму» и, отрабатывая прошлую «карму», должны стараться не испортить в непрестанно текущем настоящем свою будущую «карму».

В жизни докрещенской Руси волхвы (одна из профессиональных корпораций, если пользоваться терминологией наших дней), осуществляли функции предиктора в схеме предиктор-корректор, а княжеско-боярское социальная группа (другая профессиональная корпорация) осуществляла функции программно-адаптивного модуля, хотя государственности в нынешнем понимании этого термина (с прописанным законодательством, обязательным и скрупулёзным документированием деятельности и архивами), а тем более системы разделения властей, в докрещенские времена на Руси не было[105].

И если анализировать организацию управления в разных культурах древнего мира, то для большинства из них характерно разделение власти в обществе:

·  на «жреческую», осуществлявшую функцию предиктора в схеме предиктор-корректор,

·  и государственную, прямо или опосредованно подчинённую «жреческой власти» и осуществлявшую функции программно-адаптивного модуля[106].

Иначе говоря, общества древнего мира на основе исторически устойчивых культур более или менее эффективно управлялись по полной функции управления по схеме предиктор-корректор.

В наши дни термин «жреческая власть» для большинства людей непонятен, поскольку в их миропонимании слово «жрец» представляется однокоренным со словом «жрать», т.е. набивать своё брюхо пищей без какой бы то ни было меры — порядка поедания, качества и количества пищи.

В действительности слово «жрец» — сложное слово, и одна из его составляющих — смысловая основа слова «речь». Если вспомнить старинные названия буков древнерусской азбуки, то «Ж» имела название «живёте», «Р» имела название «рцы». «Рцы» — форма повелительного наклонения, аналогичная по смыслу нынешнему «рекú». Из этого анализа смысла структурных компонент слова «жрец» можно понять, что социальная функция жречества — жизнеречение, т.е. властно (в том смысле, что слова не должны оставаться без соответствующих их смыслу последствий) «говорить» о том, как должно жить общество и как оно должно решать возникающие в его жизни проблемы, и что будет, если оно будет жить иначе и не будет решать проблемы, унаследованные от прошлого, и тем более — если будет порождать новые проблемы для себя и потомков. В этом и состоит суть того социального явления, которое может быть названо словами «жреческая власть».

Если соотноситься с этапами полной функции управления, то «жреческая власть» по своей управленческой сути является концептуальной властью. Т.е. именно она должна выявлять факторы, которые вызывают общественную потребность в управлении, осуществлять целеполагание в отношении них, вносить новые цели в вектор целей управления, формировать генеральную и частные концепции управления в отношении общества и внедрять концепции управления в жизнь общества и деятельность государственного аппарата (если государственный аппарат есть). А кроме того — она должна принимать на себя весь спектр обратных связей.

Если она этого не делает, то жречество перестаёт быть жречеством автоматически — вне зависимости от знаний, навыков, прошлых достижений и текущих притязаний на соответствующий статус в обществе и деклараций о своём статусе.

Наши дни характеризуются тем, что притязаний на «жреческую власть» много и, кроме того, — само общество возводит в своём миропонимании в ранг жречества те или иные социальные группы или профессиональные корпорации: духовенство традиционных конфессий, журналистов и средства массовой информации (СМИ) в целом (эти даже обрели титул «четвёртая власть»), деятелей искусств, науку как отрасль деятельности.

Однако при этом никто — ни простые обыватели, ни журналисты и прочие представители СМИ, ни наука, и прежде всего, её обществоведческие и человековедческие отрасли — ничего не могут сказать по существу о том, на чём основывается «жреческая власть», или иначе — какие личностные качества выражаются в жреческой власти — власти концептуальной.

 По существу невнятность общественного мнения в ответе на вопрос, что по своей сути представляет собой «жреческая власть» и какие личностные качества в ней выражаются, означает, что нынешние общества концептуально безвластны: напомним, что «власть», «волость», «воля» — в русском языке однокоренные слова, и что воля в психике человека всегда действует с уровня сознания, а один из инструментов сознания — миропонимание.

В действительности жреческая власть основывается:

 1.    На совершенствуемой и потому эффективной личностной культуре познания и творчества.

 2.    На воле[107].

 3.    На осознании Промысла Божиего (оно может быть и в чём-то и ошибочным, но это не беда, если есть первое и четвёртое).

 4.    На искреннем желании строить жизнь — свою собственную, общества и человечества в целом — в русле Промысла Божиего.

 5.    И всему этому должен сопутствовать достаточно широкий кругозор.

Если третьего и четвёртого нет, то жречество становится знахарством, которое действует в угоду своекорыстию — своему или кого-то ещё, сохраняя однако концептуальную властность хотя и ограниченную эгоизмом[108]. Занимая в структуре общества положение жречества, знахарство может сохранять за собой название «жречество», но ориентировано в своей деятельности на воплощение в жизнь не Промысла, а своекорыстия, чем само же и низводит слово «жречество» в отношении себя до однокоренного со словом «жрать».

Если нет первого, то начитавшись всякого, можно стать многознайкой-«теоретиком»; таких А.И. Солженицын высокомерно назвал «образованщиной», представителем которой является и он сам, поскольку первого за душой у него нет, как нет третьего и четвёртого[109].

Если же нет воли, то невольник в институтах (органах) власти может быть только техническим исполнителем чужой воли.

И соответственно притязания на жреческий статус со стороны журналистики, деятелей искусств в большинстве своём объективно безосновательны. Не может быть жречеством и духовенство традиционных конфессий, поскольку оно, будучи профессиональной корпорацией, коммерчески эксплуатирующей соответствующий религиозный культ, отгородилось от жизни и от Бога своими писаниями и традициями истолкования жизни на основе писаний. Так же не может быть жречеством и современная наука, поскольку большинство её представителей — узкие специалисты в своих областях, а её «обществоведы» и «человековеды» не выявили сами сути жреческой власти в жизни общества и её проявлений в истории — всемирной и региональной. Как максимум некоторые представители науки и некоторые деятели искусств дотягивают до статуса знахарей.

Не состоялись в качестве жречества и спецслужбы: того, что они наиболее информированы по многим вопросам жизни общества и знают то, чего не знают простые обыватели, для осуществления жреческой власти недостаточно[110].

В таком понимании характера жреческой власти как власти, обусловленной осознанием Промысла и искренним желанием строить жизнь в русле Промысла, библейский проект порабощения человечества предстаёт как проект знахарский — какая ни на есть культура познания и творчества была, воля была, но Промысел решили подменить своею отсебятиной и возвести в миропонимании людей свою отсебятину в ранг Промысла.

Т.е. концептуальная власть может быть по своему характеру либо жреческой, либо знахарской, хотя при этом жречество может совершать ошибки, а знахарство, вследствие ограниченности своего миропонимания, не ведая, что творит, может работать на Промысел.

При этом термин «концептуальная власть» вбирает в себя два смысла:

·  во-первых, это — личностная власть людей, которые в состоянии выработать концепцию организации жизни общества и внедрить её в реальный процесс общественного самоуправления;

·  во-вторых, это — власть самой концепции над обществом, не обусловленная персонами тех или иных людей.

Как было отмечено ранее (раздел 1.6), социология может решать одну из двух задач.

Первая задача: Как в интересах того или иного паразитического меньшинства в отношении остального общества эффективно осуществить рабовладение — лучше всего с минимумом насилия на основе воплощения в жизнь принципа «дурака работа любит и дурак работе рад»?

Вторая задача, которую может решить социология, но качественно иная по своей нравственной мотивации и во многом по содержанию, состоит в том: Как ликвидировать организованный паразитизм тех или иных меньшинств на труде и жизни большинства, чтобы в преемственности поколений все люди жили свободно, а склонность к паразитизму, тем более в организованных формах, не воспроизводилась в новых поколениях?

По сути каждой из этих задач соответствует своя генеральная концепция организации жизни общества, не совместимая с ей альтернативной, а каждая из задач является следствием соответствующей концепции. И каждая из концепций представляет собой концепцию осуществления глобализации и построения одной из двух взаимоисключающих друг друга культур будущего человечества.

Поскольку мы выявили библейскую концепцию осуществления глобального рабовладения, то обратимся к рассмотрению вопроса о том, как с нею связана система разделения властей.

История знает разные системы рабовладения:

·  Самые примитивные — носят явный, принудительный характер, озлобляют рабов, вследствие чего рабы работают плохо, а системы рабовладения кроме того оказываются не безопасными и для самих рабовладельцев.

·  Идеал рабовладения — осуществление принципа «дурака работа любит и дурак работе рад» — система, в которой бы рабы не осознавали факта рабовладения в отношении них[111], но если бы даже и осознали, то почитали бы его естественным законом природы, а их миропонимание и закрепощённый и извращённый творческий потенциал не позволили бы им смести систему воспроизводства порабощения в преемственности поколений. Этот идеал реализует библейская концепция порабощения всего человечества от имени Бога, а также и её светская версия — марксизм.

Если говорить о том социальном прогрессе, который осуществляется на протяжении обозримой истории под концептуальной властью библейского проекта и его заправил, то это — прогресс перехода от «примитива» к «идеалу» рабовладения в том смысле, как эти понятия определены выше.

Потребность решения задачи осуществления «идеального рабовладения» порождает ещё один специализированный вид власти — власть идеологическую.

Функция идеологической власти — облечь поработительную по своему характеру концепцию в такие идеологические формы, в которых она предстала бы во мнении людей благообразной и потому приемлемой, в которых концепция не вызвала бы отторжения, а тем более — целенаправленного активного противодействия внедрению концепции в управленческую практику вплоть до выработки и воплощения в жизнь альтернативной ей концепции.

Как работает и каких результатов достигает идеологическая власть, множество примеров даёт история проведения библейского проекта порабощения человечества в жизнь. Подавляющее большинство убеждено в том, что заповеди «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» и другие вошли в культуру человечества благодаря Библии. И такого рода убеждения существуют вопреки тому, что у всех народов в те времена, когда они ещё ничего не знали о Библии, эти заповеди в той или иной форме поддерживались культурой общества, а их нарушение так или иначе каралось.

Но вот, когда людям, чьё миропонимание и этика сформированы под властью библейской концепции, представленной в неких благообразных идеологических оболочках, предъявляется содержащийся в милой их миропониманию Библии фашистский проект порабощения человечества от имени Бога, — то сформированные идеологической властью предубеждения ввергают большинство таких людей в ступор (замешательство), в истерику, в депрессию, либо они делают вид, что ничего не произошло, либо впадают в оторванные от реальных фактов жизни рассуждения на тему о неисповедимости Промысла, боговдохновенности Библии, и о том, что понимание истинного смысла библейских текстов требует благословения легитимных («сертифицированных») священнослужителей конфессии, вероучение которой они по некогда сформированному в их психике предубеждению почитают истинным и т.п.

Т.е. люди при предъявлении им к осмыслению и нравственной оценкебиблейской концепции порабощения человечества от имени Бога в её обнажённом виде, лишённом каких бы то ни было благообразных идеологических оболочек, ведут себя как роботы, программное обеспечение которых дало сбой, либо демонстрируют свою неспособность выйти из-под власти программ, сформированных в их психике идеологической властью. Исключения крайне редки.

Упоминавшийся ранее английский этнограф Э.Б. Тайлор ещё в XIX веке писал по существу об идеологической власти в библейской цивилизации, хотя и не употреблял этих терминов:

«…нужно ещё принять в расчёт направления науки и искусства, прямо противодействующие культуре[112].

Уметь распространять отраву незаметно, но верно, доводить вредную литературу до пагубного совершенства, составлять успешные планы против свободы исследования и свободы слова — всё это такие проявления знания и искусства, усовершенствование которых едва ли ведёт к общему благу» («Первобытная культура», Москва, «Политиздат», 1989 г., с. 37).

А уже упоминавшиеся «Беседы у камина» президента США Ф.Д. Рузвельта[113] — один из шедевров в деле осуществления идеологической власти так, как выше были определены её функции.

В современных обществах, живущих под концептуальной властью библейского проекта глобализации, идеологическая власть представлена: в их большинстве — деятелями искусств, вероучителями и служителями культов традиционных конфессий, обществоведческими науками, системой образования на их основе и журналистикой.

Потребность в организации идеологической власти в толпо-«элитарных» обществах как инструмента внедрения концепции в жизнь общества обусловлена двумя обстоятельствами:

·  невозможностью открытого оглашения неправедной концепции в обществе, поскольку концепция будет как минимум обществом отвергнута, а как максимум вызовет в нём целенаправленное противодействие её продвижению в жизнь, выработку и воплощение в жизнь альтернативы;

·  желанием носителей неправедной концептуальной власти стать невидимыми для порабощаемого ими общества, что позволяет им быть безответственными перед людьми.

Так анализ организации управления в жизни общества показывает, что полная функция управления в отношении толпо-«элитарного» общества осуществляется пятью специализированными видами власти:

 1.    Концептуальная власть — власть людей, которые в состоянии выработать концепцию организации жизни общества и внедрить её в реальный процесс общественного самоуправления. Она — самовластна по своей природе, поскольку проистекает из личностных качеств людей. Кроме того концептуальная власть это и власть самой концепции над обществом.

 2.    Идеологическая власть, подчинённая власти концептуальной в обоих смыслах этого термина. Она облекает концепцию в идеологические формы, приемлемые для общества, не вызывающие отторжения и противодействия, которые однако могут не соответствовать содержанию концепции как таковой.

 3.    Законодательная власть выражает концепцию в законодательстве — в логически более или менее строгих юридических формах.

 4.    Исполнительная (а по существу — распорядительная, административная) власть осуществляет непосредственное управление делами общества в целом и на местах на основе законодательства.

 5.    Судебная (а по существу полного набора её функций — надзорно-следственно-судебная власть) осуществляет: контроль за соблюдением действующего законодательства, выявление фактов его нарушения, выявление и наказание виновных в его нарушении.

При этом концептуальная власть как власть людей — ключевой по отношению к качеству жизни общества вид власти. Она — начало и конец всех внутрисоциальных контуров прямых и обратных связей в процессе управления.

Все прочие специализированные виды власти обусловлены концепцией управления, которая проистекает от носителей власти концептуальной. Все концепции в их конкретике, соответственно двум задачам социологии, о которых речь шла ранее, могут быть отнесены к одному из двух классов:

·  Первые — ориентированы на то, чтобы то или иное меньшинство могло беспрепятственно паразитировать на труде и жизни большинства.

В памятной истории нынешней глобальной цивилизации концепции, относимые к первому классу, были и являются повсеместно политической реальностью. Различие между ними только в том, какие именно меньшинства паразитируют на труде и жизни остального общества, и как именно организована система их власти и паразитизма. В зависимости от того, как именно решены эти вопросы, перед глазами историков и политологов предстают общественно-экономические формации (родоплеменной строй, рабовладение, феодализм, капитализм, псевдосоциализм — марксистско-интернацистский либо нацистский и т.п.) и типы государственности (монархии либо республики, в которых власть той или иной олигархии либо открыта и возведена в общенародный культ, либо прикрывается институтами фальшдемократии и декларациями о всеобщем и всевозможном равенстве «прав граждан»).

·  Вторые — ориентированы на то, чтобы искоренить целенаправленно организованный паразитизм тех или иных меньшинств на труде и жизни большинства и закрыть возможности к его возобновлению в будущем (о чём недопустимо забывать).

Концепции, относимые ко второму классу, в историческом прошлом были мечтой, которая представлялась и представляется многим несбыточной, вопреки Откровениям Свыше о том, что именно они и есть выражение предопределения Божиего в отношении бытия человечества.

Мечта о построении общества, в котором все люди свободны, в котором нет места системно организованному паразитизму и угнетению большинства паразитическим меньшинством, в истории нынешней глобальной цивилизации достаточно успешно вошла в политическую практику государства один единственный раз — в СССР, когда большевизм под руководством И.В. Сталина, устранил из властных структур правящей партии и государства идейных марксистов — троцкистов-интернацистов — и подчинил на некоторое время себе склонную к паразитизму принципиально безыдейную бюрократию, для представителей которой «смысл жизни» — пребывать во власти, паразитируя на процессах управления и жизни остального общества[114]. Но в силу бюрократического характера государственного аппарата строительство общества справедливости в СССР сопровождалось массовыми злоупотреблениями властью и ошибками, что в конце концов и привело СССР к краху.

Принципиальное различие нравственности и нравственно обусловленных идеалов, лежащих в основе каждого из двух выше названных классов концепций организации жизни общества, приводит ко взгляду на законодательную власть и законодательство общества, о котором речь пойдёт далее, но которому нет места в сложившейся традиции юридического образования. Не зная, что такое полная функция управления, «теория государства и права» в её сложившемся на Западе виде, замалчивает проблематику обусловленности законодательства и законодательной власти властью концептуальной и властью идеологической. Но если с позиций достаточно общей теории управления смотреть на жизнь обществ и законодательства разных обществ, то во всяком законодательстве можно выделить три основных составляющих:

·  Законы, в которых выражается стандартная нормальная алгоритмика самоуправления общества по господствующей над ним концепции. Эта составляющая законодательства необходима, чтобы дела шли «на автомате», а творческий потенциал управленцев мог бы сосредоточиться на выявлении и разрешении действительно актуальных проблем общественного развития.[115]

·  Законы, в которых выражается разрешение конфликтов частных управлений в пределах господствующей концепции.[116]

·  Законы, которые направлены на защиту управления по господствующей над обществом концепции от управления, проистекающего из альтернативных концепций, несовместимых с господствующей (в прошлом запреты на профессии в ФРГ в 1970‑е гг. по признаку принадлежности к коммунистической и другим «левым партиям»[117] — пример такого рода законов в якобы «свободном мире» Запада).

·  Кроме названного в законодательстве могут наличествовать «шумы».

«Шумы» представляют собой законы или отдельные статьи законов, которые в силу концептуальной неопределённости законодателей и непонимания ими сути концепций управления, каждого из двух взаимоисключающих классов, выражают нормы, которые уместны в альтернативных концепциях, несовместимых с господствующей, а также и бестолковые законы вне зависимости от их концептуальной обусловленности. К юридическим «шумам» можно отнести и толкования в ходе осуществления правоприменительной практики неоднозначных по смыслу формулировок законов, написанных под одну концепцию, в соответствии с нормами ей альтернативных концепций. Неоднозначные же по смыслу и противоречащие друг другу нормы законов — если они не являются плодом злонравного умысла, представляют собой результат крайне низкой культуры мышления и словоупотребления законодателей.

Отношение к юридическим «шумам» в разных концепциях может быть разным: от целенаправленного выявления и устранения (в концепциях, ориентированных на воплощение в жизнь справедливости и искоренения паразитизма) до приспособления их к нуждам господствующей концепции (в концепциях порабощения с их разнообразием двойственных нравственно-этических стандартов).

Сказанное по существу означает, что если общество не знает, как в нём порождается концептуальная власть; жреческий либо знахарский характер она носит, — то такое общество не властно над собой, т.е. это общество — общество невольников и заложников хозяев господствующей над ними концепции управления. И соответственно соотнесению полной функции управления и организации управления в жизни общества:

Система представительной демократии и разделения властей при наличии в ней только тех видов власти, которые соответствуют программно-адаптивному модулю схемы управления предиктор-корректор при реализации полной функции управления, — представляет собой один из инструментов порабощения этого общества чуждой ему концептуальной властью.

В силу того, что концептуальная власть как власть людей носит характер, обусловленный личностными качествами, она автократична — самовластна. Именно это объективное свойство концептуальной власти обнажает несостоятельность представлений и о демократии вообще, и о представительной демократии в частности, и о пресловутом «тоталитаризме» всякой «политологии», не знающей явления концептуальной власти.

Реализация полной функции управления в жизни общества ставит перед вопросом о средствах управления жизнью обществ в глобальном историческом процессе. Поскольку всякое общество так или иначе управляется, то глобальный исторический процесс можно рассматривать в качестве глобального процесса управления, во-первых, объемлющего множество процессов региональных управлений (политик региональных государств и международных, государственно не оформленных сил: мафии, еврейство диаспоры) и, во-вторых, протекающего в иерархически высших по отношению к нему процессах жизни Земли и Космоса.

Соответственно этому, при взгляде с позиций ДОТУ на жизнь обществ на исторически длительных интервалах времени (сотни и более лет), средствами воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью, являются:

1. Информация мировоззренческогохарактера[118] — методология познания и творчества[119], осваивая которую, люди строят — индивидуально и общественно — свои «стандартные автоматизмы» распознавания частных процессов в полноте и целостности Мироздания и определяют в своём восприятии иерархическую упорядоченность их во взаимной вложенности. Она является основой культуры мышления, концептуальной властности и полноты управленческой деятельности, включая и внутриобщественное полновластие как в пределах региона, так и в глобальных масштабах.

2. Информация летописного,хронологического, характера всех отраслей Культуры[120] и всех отраслей Знания. Она позволяет видеть направленность течения процессов и соотносить друг с другом частные отрасли Культуры в целом и отрасли Знания. При владении сообразным Мирозданию мировоззрением, на основе чувства меры, она позволяет выделить частные процессы, воспринимая «хаотичный» поток фактов и явлений в мировоззренческое «сито» — субъективную человеческую меру распознавания.

3. Информация факто-описательного характера: описание частных процессов и их взаимосвязей — существо информации третьего приоритета, к которому относятся вероучения религиозных культов, светские идеологии, технологии и фактология всех отраслей науки.

4. Экономические процессы, как средство воздействия, подчинённые чисто информационным средствам воздействия первых трёх приоритетов через финансы (деньги), являющиеся предельно обобщённым видом информации экономического характера.

5. Средства воздействия на генетику человека. Исторически реально это средства геноцида, поражающие не только живущих, но и последующие поколения, уничтожающие генетически обусловленный потенциал освоения и развития ими культурного наследия предков: ядерный шантаж — угроза применения[121]; алкогольный, табачный и прочий наркотический геноцид[122], пищевые добавки, все экологические загрязнители, некоторые медикаменты, города мегаполисы типа «каменные джунгли» — реальное применение; «генная инженерия» и «биотехнологии» — потенциальная опасность.

Но наряду с этой весьма печальной исторической практикой существует точка зрения, что следующий шаг в своём эволюционном развитии люди сделают осознанно целенаправленно на основе своего личностного развития — при освоении ныне наличествующего генетического потенциала.

6. Прочие средства воздействия, главным образом силового, — оружие в традиционном понимании этого слова, убивающее и калечащее людей, разрушающее и уничтожающее материально-технические объекты цивилизации, вещественные памятники культуры и носителей их духа.

Хотя однозначных разграничений между названными выше средствами воздействия нет, поскольку многие из них обладают качествами, позволяющими отнести их к разным приоритетам, но приведённая иерархически упорядоченная их классификация позволяет выделить доминирующие факторы воздействия, которые могут применяться в качестве средств управления и, в частности, в качестве средств подавления и уничтожения управленчески-концептуально неприемлемых явлений в жизни общества.

При применении этого набора внутри одной социальной системы это — обобщённые средства управления ею. А при применении их же одной социальной системой (социальной группой) по отношению к другим, при несовпадении концепций управления в них, это — обобщённое оружие, т.е. средства ведения войны, в самом общем понимании этого слова; или же — средства поддержки самоуправления в иной социальной системе, при отсутствии концептуальной несовместимости управления в обеих системах.

Указанный порядок определяет приоритетность названных классов средств воздействия на общество, поскольку изменение состояния общества под воздействием средств высших приоритетов имеет куда большие последствия, чем под воздействием низших. То есть:

На исторически длительных интервалах времени быстродействие растёт от первого к шестому, а необратимость результатов их применения, во многом определяющая эффективность осуществления намеченных целей в жизни общества в смысле раз и навсегда, — падает также в направлении от первого к шестому. То же касается в большинстве случаев и «заметности» их применения в толпо-«элитарном» обществе: заметность низших приоритетов для человека толпы выше, нежели заметность высших.

И соответственно:

·  для того, чтобы быть сильной на шестом приоритете, страна должна иметь трезвое население и личный состав вооружённых сил (пятый приоритет), поскольку «окосевшим» воякам будет не до боевой подготовки, а при нападении врага они протрезвеют уже «на том свете» либо в плену (не говоря уж о том, что и в мирное время «окосевшие» как в вооружённых силах, так и на гражданке являются одним из главных источников разнородных бед);

·  должна обеспечить вооружённые силы экономически (четвёртый приоритет), а для этого надо не только открыть финансирование разного рода программ и уметь управлять денежным обращением в соответствии с целями политики,

·  но кроме того — ещё необходимо иметь за душой передовые идеи разного рода (военно-организационные, стратегические и тактические, технико-технологические), поскольку без наличия идей (третий приоритет) финансирование программ выльется не в прогресс науки и техники, включая военную, а в показуху и отчёты о благополучии, как это было в эпоху брежневского «застоя»;

·  идеи же проистекают из знания прошлого (второй приоритет), его негативного опыта и неудовлетворённости проблемами, унаследованными от прошлого, кроме того, систематически «окосевающие» и их потомки (пятый приоритет) в силу деградации, как биологической, так и социальной, едва в состоянии освоить культуру предков, не говоря уж о том, чтобы генерировать новые идеи и развивать культуру;

·  а сами по себе новые идеи являются выражением устремлённости в будущее и эффективности личностной познавательно-творческой культуры (первый приоритет) и её распространённости в обществе;

·  и это всё в совокупности требует соответствующей социальной организации, чтобы обобщённые средства управления / оружия взаимно поддерживали друг друга в их совокупном применении в соответствии с намеченными целями политики[123] (это предполагает всеобщую управленческую грамотность, которая является следствием освоения первого приоритета).

В основе паразитизма индивидов и разного рода меньшинств на труде и жизни окружающего большинства лежат разного рода «игры с ненулевыми суммами». Институт кредита со ссудным процентом, о котором речь шла в разделе 8.4, — только одна из множества «игр с ненулевыми суммами» в жизни общества (там же в сноске было дано и определение этого термина). Часть «игр с ненулевыми суммами» общество порождает само независимо от намерений людей — их можно назвать объективно возникающими «играми»; а часть порождается людьми умышленно с целью паразитизма на труде и жизни остального общества — это умышленно организованные «игры».

В прошлом паразитизм в жизни общества не описывался в терминах теории игр, тем не менее, он существовал, и его характеризовали такие определения как взимание «статусной ренты», в чём бы она ни выражалась в ту или иную эпоху; а если соотноситься с системой общественного объединения труда, то «статусная рента» представляет собой монопольно высокие цены на продукт «элитарного» труда, никоим образом не оправданные его качеством, если оценивать качество, исходя из интересов общественного развития.

Прежде всего прочего это касается труда управленческого: в толпо-«элитарных» обществах, начиная с некоторого уровня в «вертикали власти», доступ к должностям в большей или меньшей степени обусловлен клановой принадлежностью или лояльностью индивида тем или иным иерархически высшим в составе «элиты» клановым группировкам, и работа на них прямо или опосредованно оплачивается по монопольно высоким ценам, ни коим образом не обусловленным качеством управления, если оценки качества давать, ориентируясь на интересы общественного развития, а не на удовлетворение эгоизма того или иного паразитирующего меньшинства

Если говорить об «играх с ненулевыми суммами» в обществе, то:

·  Объективно возникающие «игры» представляют собой искушение, главная из которых возникает как результат неравнозначности разнородных знаний и навыков как средств обеспечения положения в обществе и экономического благополучия индивидов — носителей соответствующих знаний и навыков. Об этом в Коране говорится прямо (сура 39. «Толпы»):

«49. И когда постигнет человека зло, он взывает к Нам. Потом, когда обратим Мы это в милость от Нас, он говорит: “Мне это даровано по знанию”. Нет, это — искушение, но большая часть из них не знает!»[124]

Соответственно объективной неизбежности возникновения разного рода «игр с ненулевыми суммами» в жизни общества и соответственно — неизбежности некоторого распределения выигрышей и проигрышей в них между членами общества, — все Богооткровенные вероучения обязывают возвращать избыточное обществу, а именно — нуждающимся, обделённым в этих «играх с ненулевыми суммами», для того, чтобы в обществе не было обездоленных и общество могло успешно развиваться.

И за отказ следовать этой рекомендации предстоит дать ответ:«… И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лука, 12:48).

·  «Игры с ненулевыми суммами», умышленно организованные с целью паразитизма на труде и жизни окружающих, издревле называются просто — МОШЕННИЧЕСТВОМ. Главными видами мошенничества — умышленно организованных «игр с ненулевыми суммами» — в нынешней глобальной цивилизации являются:

Ø     система оболванивания людей под видом их просвещения и образования, начиная от всеобщего обязательного вплоть до высшего профессионального и присуждения учёных степеней и званий[125], а также и дополняющая систему публичного образования системы посвящений в области всевозможного реального и мнимого «эзотеризма» (система образования в совокупности экзотерической и эзотерических её ветвей, взращивая неадекватное миропонимание, формирует социальную основу для системы власти, эксплуатирующей принцип «каждый в меру понимания работает на себя, а в меру непонимания — на тех, кто понимает больше»; невежественный или ложнообразованный индивид обречён быть в зависимости от более адекватно образованных — о различной эффективности мировоззрения и миропонимания различных типов речь шла в разделе 2.3)[126];

Ø     институт кредита со ссудным процентом и связанный с ним «спекулятивный сектор экономики», в котором деньги делают даже не «из воздуха», а из ничего, обездоливая и тем самым порабощая тружеников — делателей разных дел, а не «делателей» денег[127];

Ø     азартные игры[128] (владельцы «игорного бизнеса» всегда в выигрыше, часть которого достаётся и небольшой доле из числа обречённых на совокупный проигрыш игроков);

Ø     достижение организационно-технологического преимущества хозяйственной системой общества надо хозяйственными системами иных обществ за счёт искажения управления в них в интересах своекорыстия;

Ø     политика пропаганды и насаждения алкоголизма и других видов наркомании[129] (приобщившиеся к дурманам деградируют психологически и физически, впадают в биохимическую зависимость от дурманов, и как следствие, — оказываются зависимыми от социально властных распространителей дури);

Ø     достижение военно-экономического преимущества с целью шантажа угрозой войны или реального осуществления агрессии.

Т.е. на каждом приоритете обобщённых средств управления объективно возникают, а кроме того могут быть организованы разнородные «игры с ненулевой суммой».

Но наряду с тем, что «игры с ненулевыми суммами» являются инструментами паразитизма индивидов и меньшинств на труде и жизни большинства, «игры с ненулевой суммой» являются средствами воплощения в жизнь целей политики, которая вовсе не обязательно должна быть неправедной. И в частности:

Самой мощной «игрой с ненулевой суммой» является деятельность людей, направленная на выработку эффективной личностной познавательно-творческой культуры и её распространение в обществе. По своей сути она такова, что в силу её личностно-религиозной обусловленности[130], её характеристическим свойством является освобождение индивидов и обществ от прежде свойственной им неправедности, в силу чего этой «игрой с ненулевой суммой» объективно невозможно злоупотребить.

———————

Понимая изложенное выше, обратимся к рассмотрению некоторых особенностей государственности США, объясняющих их устойчивое превосходство в дееспособности над подавляющим большинством им современных государств, даже при том, что система разделения властей в них структурно не поддерживает полную функцию управления. Обратимся к книге «Дерзость надежды. Мысли о возрождении американской мечты»[131] Барака Хусейна Обамы — бывшего сенатора от штата Иллинойс, избранного 44‑м президентом США 5 ноября 2008 г. (сноски по тексту выдержек — наши).

«Почему же … наша собственная республика не только оказалась жизнеспособной, но и стала, так сказать, типовой моделью для многих процветающих ныне государств?

Ответ, к которому я прихожу и который отнюдь не оригинален, требует некоторого сдвига метафор, чтобы демократия представлялась не домом, который надо построить, абеседой, которую необходимо провести. Под этим углом зрения гениальность замысла Мадисона[132] не в том, что он снабдил нас расписанным некоторым порядком действий, наподобие того, как архитектор последовательно создаёт проект дома. Он наметил лишь общие контуры, дал общие правила, и следование этим правилам совершенно не гарантирует построение справедливого общества и единодушного мнения о том, что верно, а что нет.[133] (…).

Рамки, установленные нашей Конституцией, лишь упорядочивают те МЕТОДЫ (выделено заглавными нами при цитировании), которые мы используем в спорах о будущем[134]. Весь хитроумный механизм — разделение властей, сдержанность и уравновешенность, федеративные принципы и “Билль о правах”, — волей неволей вынуждают нас к беседе, к “совещательной демократии”, в которых все граждане вовлекаются в процесс проверки своих идей жизнью, убеждения других в своей точке зрения, создания союзов. Так как власть в нашем обществе сильно размыта, процесс законотворчества в Америке вынуждает нас принять как данность, что мы не всегда бываем правы, и иногда необходимо поменять решение; он заставляет нас постоянно пересматривать наши мотивы и наши интересы и предполагает, что как отдельное, так и общее мнение одновременно и точны, и весьма ошибочны» (с. 106).

«Отцы-основатели выступали не только против абсолютной власти. В самой структуре, в самой идее упорядоченной свободы содержится отказ от абсолютной истины[135], от непогрешимости любой идеи, идеологии, теологии или “-изма”, тиранического общества, которое повернёт будущие поколения на единый неизменный курс, подтолкнёт большинство и меньшинство к инквизиции, погромам, тюрьмам, джихаду. Основатели, конечно же верили в Бога[136], но в согласии с духом Просвещения верили в разум и чувства, которыми Бог наделил их[137]. Они с подозрением относились к любой абстракции и любили задавать вопросы[138], поэтому в нашей ранней истории теория всегда поверялась фактом и целесообразностью» (с. 107, все выделения жирным наши при цитировании[139]).

Приведённый фрагмент показывает, что Б. Обама адекватно освещает проблематику, относящуюся к уровню первого приоритета обобщённых средств управления, и вопрос только в том, насколько эффективна личностная культура диалектического познания и творчества его самого и других политиков США высших эшелонов власти.

Заодно в приведённом фрагменте он дал и ответ на вопрос о причинах наиболее устойчивой в истории дееспособности государственности США (в сопоставлении их с другими современными государствами) как в выявлении и разрешении их проблем, так и в проведении в жизнь их политических решений:Конституцией США запрограммированы процедуры, выражающие диалектическую по её существу культуру познания и творчества (именно к этой теме относятся выделения жирным текста в приведённом выше фрагменте).

Соответственно запрограммированности процедур, выражающих диалектическую культуру познания и творчества, США имеют преимущество на первом приоритете и, как следствие, — на более низких приоритетах обобщённых средств управления / оружия в сопоставлении их с культурами общественного самоуправления, в которых диалектичность восприятия и осмысления жизни и творчества подавляется как в работе государственного аппарата, так и в жизни остального общества.

Т.е. США — отчасти концептуально властное государство, но их концептуальная власть ограничена библейским проектом порабощения человечества и не выходит из его ограничений. Иными словами, США являют собой тот тяжёлый случай рабовладения, о котором писал И.В. Гёте в приводившейся ранее цитате: «Самое большое рабство — не обладая свободой, считать себя свободным».

Единственный исторический период, по отношению к которому США сами же признают более или менее ярко выраженную недееспособность их государственности во внешней политике, — период с 1933 по 1948 г., когда большевизм в СССР под руководством И.В. Сталина тоже был субъектом, оказывавшим существенное воздействие на течение глобальной политики: «Мы слишком натерпелись за последние 15 лет», — так Директива Совета национальной безопасности США 20/1 от 18.08.1948 г. «Цели США в отношении России»[140], характеризует период после 1933 г., когда безраздельная власть троцкистов-интернацистов, изначально финансировавшихся заправилам Уолл-Стрита, в СССР была прервана сталинским большевизмом.

Причина этого вынужденного обстоятельствами признания эффективности политики СССР в том, что И.В. Сталин с юности был носителем достаточно эффективной личностной культуры диалектического познания и творчества[141], что выражалось как во внутренней, так и во внешней политике СССР под его руководством.

Т.е. мощь и дееспособность государства на исторически длительных интервалах времени обусловлена устойчивостью в преемственности поколений той составляющей культуры общества, которая может быть отнесена к первому приоритету обобщённых средств управления / оружия.

———————

В разделе 8.5 мы рассмотрели наиболее значимые общие принципы реализации полной функции управления в жизни общества. Зная их можно перейти к рассмотрению конкретики организации управления библейским проектом в целом на их основе.

Под воздействием целенаправленного проведения библейского проекта в жизнь в глобальной цивилизации складывается своеобразная система внтурисоциальных взаимоотношений, проникающая во все её государства и национальные общества, признающие Библию священной или хотя бы безразлично-терпимо к ней относящиеся:

 1.    Высший уровень иерархии — заправилы проекта, предпочитающие избегать публичности в своей деятельности.

 2.    Второй уровень иерархии — законопослушные иудеи, на которых возложена миссия непосредственного управления в регионах, где есть диаспоры евреев.

 3.    Низший уровень — исповедующие традиционное христианство в одной из его модификаций на основе канона Нового завета и традиции истолкования Библии для неиудеев[142], а также атеисты и представители прочих вероисповеданий, не имеющие за душой альтернативных глобально-политических проектов[143].

 4.    Плюс к этому — «соединительная и нервная ткань» системы, связывающая её компоненты воедино и обеспечивающая их взаимодействие в процессе самоуправления системы и управления ею — масонство[144], действующее на основе принципов:

Ø     каждый в меру посвящения работает на то, что понимает, а в меру непонимания — на тех, кто посвящён в высшие, чем он степени, и на тех, кто понимает больше вне зависимости от наличия посвящения или его отсутствия;

Ø     неукоснительное подчинение и ответственность носителей низших степеней перед высшими.

В своих внешних проявлениях масонство идеологически всеядно в буквальном смысле слова: оно подчиняет себе, выжирая их изнутри, все концептуально безвластные общественные движения, и, действуя под прикрытием их идеологий, осуществляет всё тот же библейский проект порабощения всех. Такого рода идеологическая всеядность подаётся им обществу от своего имени и анонимно как веротерпимость, терпимость к чужим убеждениям, «толерантность».

Устремлённость же людей и обществ к получению конкретных ответов на вопрос «Что есть истина?», особенно в вопросах социологии, влечёт за собой нетерпимость к заблуждениям и лжи, и поскольку это подрывает системообразующий принцип идеологического разнообразия и «толерантности» в их масонской трактовке, то деятельная несанкционированная устремлённость кнесанкционированной истине порицается масонством и его заправилами как одно из самых тяжёлых преступлений в сфере духовной жизни общества. Однако «состав преступления» избирается какой-то иной — далёкий от существа действительных претензий масонства к человеку (или обществу) и от сути несанкционированно затронутого искателями истины вопроса[145].

При этом масонство действует на основе разнородного многослойного эзотеризма: степени с 1 по 33 могут получить все вне зависимости «от роду-племени», с 34 по 66 — только иудеи, с 67 и выше — только раввины. Принадлежность к высшим степеням в каждом разряде требует в большинстве случаев (хотя могут быть и исключения) наследственной принадлежности претендента к системе.

Такая расово-клановая фильтрация и требование наследственной принадлежности к системе для получения высших степеней являются достаточно надёжным заслоном от продвижения внедрённой в масонство антимасонской агентуры на высшие руководящие посты на протяжении жизни одного поколения, о чём концептуально безвластные борцы с «жидомасонским заговором» (в котором и «жиды», и масоны — всего лишь «фигуры», устроенные несколько сложнее, чем шахматные[146]) не задумываются (а у концептуально властных людей, не приемлющих библейский проект, в такого рода проникновении в его структуры с целью возглавить и изменить направление и характер деятельности — нет потребности).[147]

Существование описанной выше системы расово-клановой фильтрации при продвижении по ступеням иерархии властных полномочий доказывается не ссылками на те или иные библиографические источники и спорами о достоверности высказанных в них утверждений о принципах организации масонства, а фактом продвижения библейского проекта в жизнь на протяжении многих веков. Это было бы невозможно без организации расово-клановой фильтрации при продвижении претендентов на высшие властные уровни в проекте: она защищает систему управления библейским проектом от действия против него принципа «для того, чтобы погубить неугодное дело, — его надо возглавить». И эта же система расово-клановой фильтрации позволяет реализовывать этот принцип в большинстве случаев против противников и жертв библейского проекта.

Всё это в совокупности образует систему «игр с ненулевой суммой» на уровне первого — третьего приоритетов обобщённых средств управления / оружия.

И для того, чтобы в обществе не формировались представления о системной целостности и определённой целесообразности библейской культуры, учебники истории ничего внятного о масонстве не сообщают, либо пытаются представить дело так, будто масонство организация чудаков, идеалистов-романтиков, не имеющих отношения к деланию реальной политики и работающих на некий «утопический» по его сути проект, как о том написано в «Большой советской энциклопедии». Тем самым учебники истории и научно-популярная литература извращают представления большинства об управляемом течении всемирной истории и глобальной политики.

*        *        *

Как видно из приведённых выше (раздел 8.4) выдержек из Ветхого завета, главным зримым орудием библейской агрессии на протяжении веков является ростовщичество — «игра с ненулевой суммой» на четвёртом приоритете обобщённых средств управления / оружия. Но в ХХ веке заправилы библейского проекта, исчерпав возможности агрессии средствами не выше четвёртого приоритета, решили подняться на третий приоритет в своей публичной политике.

В жизни общества есть два взаимно обуславливающих друг друга вопроса, ответы на которые либо открывают возможности личностного и, как следствие, общественного развития, либо закрывают их:

·  обеспечение доступности достижений культуры (произведений искусств, науки, проектно-конструкторской мысли и т.п.) всем и каждому, что необходимо для личностного развития людей в процессе освоения ими достижений культуры прошлого и её преемственного развития, а так же и для дальнейшего творчества;

·  обеспечение обществом жизни тех, кто отдаёт свои силы художественному, научному, техническому и другим видами поисково-творческой деятельности.

Вследствие того, что поисково-творческие виды деятельности далеко не всегда могут сочетаться с высокодоходным участием в общественном объединении труда, а подчас и вообще не могут носить коммерческого характера, то вся история нынешней глобальной цивилизации полна биографиями тех, кого современники считали чудаками и дармоедами, кого они если не затравили, то позволили умереть в нищете; а их потомки — заслуженно — считали тех же самых людей выдающимися творцами, которые на десятилетия, а то и на века были впереди миропонимания, господствовавшего в обществе в период их жизни.

То что наряду с не признаваемыми толпо-«элитарным» обществом творцами в то же самое время в нём всегда существуют заслуженно отвергаемые графоманы, которым по существу нечего сказать ни современникам, ни потомкам, но которые пытаются представить себя истинными творцами, — не является оправданием для того, чтобы общество и государственная власть уходили от ответа делами жизни на эти два взаимосвязанных вопроса.

Подчеркнём ещё раз: это — два разных, хотя и взаимосвязанных вопроса, их недопустимо смешивать, а тем более — недопустимо, якобы давая ответ на вопрос об обеспечении жизни занятых поисково-творческой деятельностью, узурпировать и делать недоступными людям их достижения в области искусств, науки проектно-конструкторской деятельности.

Но именно это и происходит под концептуальной властью заправил библейского проекта при господстве в обществе Я-центричного миропонимания.

В мире создаётся глобальная система управления распределением информации — т.е. ещё одна система мафиозной власти над обществом — на основе злоумышленного конструирования законодательства об «авторских и смежных правах».

Монопольно высокая платёжеспособность одних и нищета других, обеспечиваемая организованным корпоративным ростовщичеством и биржевыми спекуляциями, позволяет:

·  сначала узаконить институт «авторских и смежных прав» под предлогом якобы защиты интересов авторов и финансового обеспечения возможности получения ими доходов от эксплуатации своих произведений;

·  потом это законодательство и практика его применения позволяет скупать авторские права на художественные произведения, изобретения, научно-техническую и иную информацию;

·  и на третьем этапе складывается система, которая позволяет управлять доступом к корпоративно-мафиозно присвоенным таким путём достижениям культуры и соответственно —управлять направленностью развития культуры, на основе распространения одной информации и преследования, распространителей другой под предлогом якобы нарушения ими “авторских” и смежных прав.

Это вовсе не вымысел и не клевета на действительность. С действием этой системы столкнулся ещё Г. Форд I, когда доказывал в суде своё право выпускать автомобили вопреки патенту, выданному на имя некоего Г. Зельдена. Об этом сам Г. Форд пишет следующее:

«На нашем пути всё же встречались тернии. Ведение дела затормозилось грандиозным судебным процессом, поднятым против нашего Общества[148] с целью принудить его присоединиться к синдикату автомобильных фабрикантов. Последние исходили из ложного предположения, что рынок автомобилей ограничен, и что поэтому необходимо монополизировать дело. Это был знаменитый процесс Зельдена. Расходы на судебные издержки достигали иногда для нас весьма крупных сумм. Сам, недавно скончавшийся Зельден, имел мало общего с упомянутым процессом, который был затеян трестом, желавшим при помощи патента добиться монополии. Положение сводилось к следующему:

Георг Зельден заявил ещё в 1879 году патент на изобретение, охарактеризованное следующими словами: «постройка простого, прочного и дешёвого уличного локомотива, имеющего небольшой вес, легко управляемого и достаточно мощного, чтобы преодолевать средние подъёмы».

Эта заявка была законно зарегистрирована в департаменте привилегий под входящим номером, пока в 1895 году по ней не был выдан патент.

В 1879 году при первоначальной заявке никто ещё не имел понятия об автомобиле, в момент же выдачи патента самодвижущиеся экипажи давно уже были в ходу.

Многие техники, в том числе и я, занимавшиеся много лет проектированием автомобилей, с изумлением узнали в один прекрасный день, что разработка самодвижущегося экипажа защищена патентом много лет тому назад, хотя заявитель патента указал только идею и ничего не сделал в смысле её практического осуществления» (Г. Форд, «Моя жизнь, мои достижения», гл. 3. «Начинается настоящее дело»).

Г. Форд выиграл процесс, и потому в истории есть автомобильная фирма «Форд мотор компани». С той поры дело «защиты» «авторских и смежных прав» продвинулось гораздо дальше. Обратимся к интервью, которое дал сайту Правда.ру 27.06.2002 контент-редактор журнала «Мир Интернет» и один из учредителей общественной инициативы iFREE[149] Александр Сергеев:

«А. Сергеев: Под предлогом защиты интересов автора распространение информации во всех её проявлениях искусственно ограничивается почти непреодолимыми финансовыми или правовыми барьерами, — говорится в Манифесте iFREE. — В результате само творчество вне корпоративных рамок, дающих юридическую и финансовую поддержку, обречено быть либо незаконным, либо маргинальным.

(…)

Теперь об угрозе культуре. Авторское право закрепляет принципиальное разделение всех людей на авторов и потребителей культуры. Но такое разделение противоречит современным тенденциям развития искусства и науки[150]. Конечно, традиционные формы сугубо авторского творчества сохранятся, но на их фоне все большее значение приобретает совершенно иная, неавторская культура. Это фанклубы, хэппенинги, совместное музицирование, публичные дискуссии, телеконференции, сетевые проекты с неопределённым и переменным составом участников[151].

Неавторская культура существовала всегда, например, в форме фольклора. Её главное отличие от авторской культуры — отсутствие строгого деления на потребителя и автора. Здесь скорее есть участники и лидеры. С появлением книгопечатания, звукозаписи, радио, телевидения неавторская культура была отодвинута на задний план, поскольку только профессиональные авторы и редакторы могли надлежащим образом организовать дорогостоящую печатную площадь и не менее дорогое эфирное время.

Интернет открывает совершенно новые возможности для развития неавторской культуры. Но за 500 лет, прошедшие после Гуттенберга и особенно в XX веке, мы почти забыли о её существовании. Современное копирайтное законодательство даёт авторской культуре огромное преимущество перед неавторской. Оно даёт эффективный метод присваивания культурных ценностей[152] и ограничивает доступ к ним широкой общественности.

Но будущее именно за неавторской культурой. И не надо думать, что неавторская культура обязательно будет маргинальной. Профессиональное авторство сформировалось лишь в ответ на вызов книгоиздателей. Доминирующая форма взаимодействия с культурой меняется. После эпохи вещания она вновь возвращается к общению. И это обязательно должно отразиться на юридических нормах, регламентирующих деятельность в сфере культуры. В первую очередь на авторском праве — главном препятствии, стоящем на пути неавторской культуры.

Вопрос: На постсоветских просторах копирайту ещё не было случая разгуляться. Но вот в России готов, кажется, аналог Digital Millennium Copyright Act 1998 (DMCA) — поправки к Закону РФ «Об авторском праве и смежных правах». В законопроекте о поправках — и ответственность за обход технических средств защиты авторских и смежных прав, и запрет на изготовление и распространение устройств, используемых для обхода или облегчения обхода средств защиты… Да и ещё много чего. А если поправки примут[153]?

А. Сергеев: Если поправки примут, то законодательство у нас будет ещё хуже, чем в Америке, где по части свободы распространения информации уже приближается к уровню, характерному для тоталитарных государств (выделено нами при цитировании). Кстати, в США уже обсуждается следующий законопроект — о запрете производства и продажи аппаратуры и программного обеспечения, не оснащённых встроенными средствами контроля авторско-правовой информации[154].

Многообразие видов информационной деятельности и информационных отношений безгранично. Любой из них кому-то может оказаться кому-то невыгодным. Если у соответствующего лобби достаточно сил, эту деятельность запрещают. А вот лобби свободы часто оказывается слабее. Свобода теряется понемногу, почти незаметными порциями. Каждая из них в отдельности выглядит несущественной. Но ведь капля камень точит.

Вот недавно пришло сообщение — некоторые компании пытаются через суд запретить ставить ссылки не на первые страницы своих сайтов, поскольку это может создавать у посетителя несколько иное впечатление от ресурса, чем планировал автор, создавая веб-сайт. Даже в советское время[155] никому не приходило в голову запретить ссылаться на определенные страницы книг. Но вот кому-то эта практика не выгодна.

Вообще чем больше запретов, тем больше на них можно сделать денег. Схема очень простая и известна со времен инквизиции — вводим новый публичный запрет — моральный, юридический, политический, — а потом начинаем продавать индульгенции…»

И хотя проблема общественностью выявлена, однако А. Сергеев ведёт речь только о продаже «индульгенций» с целью наживы. Главное же осталось вне понимания и ясного выражения, т.е. в умолчаниях, наличие которых необходимо заправилам библейского проекта порабощения всех:

Формируется и набирает силу один из видов мафиозной власти над обществом, осуществляемой не грубым диктатом, а опосредованно — на основе управления распространением угодной заправилам библейского проекта информации и преследования тех, кто распространяет неугодную информацию, под предлогом якобы нарушения ими авторских прав. В промежуточном итоге — под узаконенной властью международной мафии ростовщиков, — ставших скупщиками © copyright’ов, — в значительной степени оказывается направленность развития культуры в целом и науки и техники, в частности.

Так подменяя вопросом о защите якобы интересов творцов нового от паразитизма на их творчестве вопрос о доступности людям всех достижений культуры, библейская «мировая закулиса» пытается осуществить свои рабовладельческие притязания новыми средствами.

Русские представления об авторских правах сводятся к тому, что авторское право это — право человека, одарённого Богом, в свою очередь, одарить остальных людей плодами своего творчества в русле искреннего понимания им Божиего Промысла. Они несовместимы с мерзостью западной концепции «авторских и смежных прав» и выражающим их законодательством.

Только в кошмарном сне-наваждении Иисус может предстать в качестве сутяги, отстаивающего в суде свой © copyright на Евангелие. Но само появление института © copyright’а на Западе представляет собой выражение того, что Запад живёт под властью Нового завета, мафиозно приватизированного и извращённого также, как ранее был мафиозно приватизирован и извращён Завет, данный Свыше через Моисея.

Как было отмечено в разделе 8.3, культура вторична по отношению к концепции управления, и в каждом вновь вступающем в жизнь поколении она формирует организацию психики людей и из неё люди черпают стереотипы (автоматизмы), нормы поведения, обусловленность которых концепцией не осознаётся растущим в данной культуре индивидом: не с чем сопоставить. Библейская культура в её религиозно-культовых и светских модификациях такова, что подавляющее большинство рождённых в ней, становясь взрослыми, не достигают необратимо устойчивого человечного типа строя психики. Более того, библейский глобально-политический проект не только не предполагает личностного развития людей, но прямо направлен на то, чтобы воспрепятствовать ему, и как следствие — общественному развитию, источником которого является личностное развитие.

Необходимо понимать, что различие индивидов в дееспособности обусловлено не только особенностями их мировоззрения (об этом речь шла в разделе 3.1), но и типами их строев психики, поскольку типы строя психики упорядочены следующим образом по частотным диапазонам (продолжительности) процессов, которые могут контролировать их носители, в следующей очерёдности:

·  опущенные в противоестественность — продолжительность процесса не более интервала времени между двумя позывами к перекуру и к приёму прочей дури;

·  для животного типа строя психики — продолжительность процесса не более интервала времени между двумя последовательными инстинктивными позывами (для мужчин — интервал времени между двумя привлекательными женщинами, попавшими в поле зрения; женщины тоже, если мысли заняты предметом страсти, никакими иными делами заниматься не могут);

·  зомби — продолжительность процесса в пределах продолжительности соответствующих программ-автоматизмов, они в большинстве случаев не выходят за пределы жизни индивида;

·  демоны — могут зачинать и поддерживать проекты, охватывающие жизнь нескольких поколений;

·  носители человечного типа строя психики — представители вечности на Земле.

Поскольку все менее продолжительные процессы протекают на фоне более продолжительных или являются их фрагментами, то в принципе те, чья деятельность не выходит за ограничения менее продолжительных процессов, проигрывают в дееспособности тем, кто способен воспринимать и контролировать течение более продолжительных процессов. В этом случае даже выигрыш в менее продолжительном процессе носит тактический характер и в следствие этого может быть шагом к стратегическому бесповоротному поражению в более продолжительном.[156]

Большинство простонародья порабощаемых национальных обществ в библейском проекте должны быть носителями типов строя психики — животного (при этом предпочтительна его скотская модификация), хотя не возбраняется быть зомби и опущенным в противоестественность. Их мировоззрение и миропонимание вне областей профессиональной деятельности (никому не нужны недееспособные рабы) должно быть калейдоскопическим и Я-центричным.

Большинство иудеев, включая и раввинат, должны быть носителями типа строя психики зомби, поскольку этот тип строя психики превосходит в дееспособности животный тип строя психики, какое превосходство необходимо в проекте для управления всеми прочими. Мировоззрение и миропонимание представителей этих групп должно быть Я-центричным и более мозаичным, чем прочих, что так же необходимо заправилам библейского проекта для того, чтобы иудеи диаспор в национальных обществах могли исполнять роль инструмента осуществления надиудейской власти — держать под своим контролем через финансы и социально значимые (престижные) профессии всю систему внутриобщественных отношений (о чём пишет К. Маркс во фрагменте статьи «К еврейскому вопросу», приведённом в разделе 8.4).

Представители национальных «элит», превосходя простонародье в образованности, могут иметь типы строя психики зомби, хотя им не возбраняется оставаться и при животном типе строя психики, быть скотами и быть опущенными в противоестественность. Их мировоззрение и миропонимание должно быть Я-центричным — калейдоскопическим или мозаичным.

Носителям демонического типа строя психики в библейском проекте тоже есть место — в качестве «генераторов идей» — творцов нового, но с оговоркой: они должны быть лояльны проекту в целом и поддерживать корпоративную дисциплину и корпоративную этику соответствующих корпораций, и прежде всего, — масонства. На высших уровнях иерархии посвящений в библейском проекте (при наследственной принадлежности к системе[157]) для них допустимо мировоззрение триединства материи-информации-меры, обеспечивающее преимущество в дееспособности над всеми прочими, кроме носителей человечного типа строя психики.

Нелояльных проекту демонов алгоритмика проведения библейского проекта в жизнь либо опускает по иерархии социальных статусов и уничтожает, либо отводит им в подвластных проекту обществах роль бунтарей — ниспровергателей неугодных для заправил проекта форм осуществления власти в обществах и провокаторов, которые под видом пропаганды идей свободы и справедливости в действительности препятствуют их осознанию людьми и воплощению в жизнь; а в обществах, ещё не порабощённых либо не вполне порабощённых, — роль лидеров «пятой колонны» — внутреннего «подрывного элемента» в этих обществах, чья деятельность должна быть направлена на их дестабилизацию, что создаёт предпосылки к их порабощению в процессе выхода из кризиса с помощью более «цивилизованных» в рамках библейского проекта стран (это — одна из реализаций в глобальной политике схемы управления предиктор-корректор: так был разрушен Советский Союз и начаты реформы в постсоветских государствах).

Единственные, кому нет места в библейском проекте, это — носителям человечного типа строя психики, поскольку каждый из них представляет собой антисистемный фактор по отношению к библейскому проекту в целом. Самый яркий пример этого — отношение заправил библейского проекта и подвластной им толпы к Христу как при его жизни среди людей, так и после того, как он покинул этот мир.

По сути сказанное о психике людей, вырастающих в лоне библейской культуры в её религиозно-культовых и светских модификациях, означает, что библейский проект — исторически реальный древний фашизм с глобальными притязаниями.

———————

Фашизм — это один из типов культуры общественного самоуправления, возможный исключительно в толпо-«элитарном» обществе.

Организационно-политическая суть фашизма как такового вне зависимости от того, как его называть, какими идеями он прикрывается и какими способами он осуществляет власть в обществе, — в активной поддержке толпой «маленьких людей» — по идейной убеждённости их самих или безыдейности на основе животно-инстинктивного поведения — системы злоупотреблений властью «элитарной» олигархией, которая:

·    представляет неправедность как якобы истинную «праведность», и на этой основе, извращая миропонимание людей, всею подвластной ей мощью культивирует неправедность в обществе, препятствуя людям состояться в качестве человека — носителя необратимо устойчивого человечного типа строя психики;

·    под разными предлогами всею подвластной ей мощью подавляет всех и каждого, кто сомневается в праведности её самой и осуществляемой ею политики, а также подавляет и тех, кого она в этом заподозрит.

———————

Это определение-описание фашизма не включает в себя пугающих и бросающихся в глаза признаков его проявлений в действии: символики; идеологии, призывающей к насилию и уничтожению тех, кого хозяева фашизма назначили на роль неисправимого общественного зла; призывов к созданию политических партий с жёсткой дисциплиной, доносительством и системой террора, отрядов боевиков и т.п.

О проявлениях человеконенавистнической сущности фашизма на основе урока, преподанного всем германским фашизмом, сказано после 1945 г. много. Вследствие ставших негативно культовыми ужасов германского фашизма 1933 — 1945 гг. приведённое определение кому-то может показаться легковесным, оторванным от реальной жизни (абстрактным), и потому не отвечающим задаче защиты будущего от угрозы фашизма.

В действительности же именно это определение и есть определение фашизма по его сути, а не по месту возникновения и не по особенностям его становления и проявления в жизни общества, что и отличает его качественно от большинства определений «фашизма», даваемых разными толковыми и энциклопедическими словарями[158].

Фашизм порождается носителями демонического типа строя психики и представляет собой культуру самоуправления не вызревших до человечности толпо-«элитарного» общества или каких-то общественных групп в его составе.

Фашистская культура общественного самоуправления выстраивается так, чтобы исключить личностное становление новорождённых в качестве носителей необратимо человечного типа строя психики и тем самым воспрепятствовать становлению культуры человечности и соответствующей ей организации жизни общества.

Вне зависимости от того, осознают этот факт сами фашисты либо же нет, фашизм целесообразен именно в этом смысле.

Без выявления различных типов строя психики, носителями которых могут быть представители биологического вида «Человек разумный», не может быть выявлена суть фашизма и не может быть адекватно пόнята суть библейского проекта управления глобализацией.

———————

Однако библейский проект управления глобализацией и библейская культура, хотя и представляют собой в истории нынешней глобальной цивилизации явление беспрецедентное, но всё же являются частным случаем более общего явления, которое можно назвать толпо-«элитаризм». По сути это означает, что проблема не в Библии и её хозяевах, а в толпо-«элитаризме», который создаёт и воспроизводит общественные условиях, в которых возможно зарождение и продвижение в жизнь библейского и иных фашистских по своей сути локальных и глобально-политических проектов.

Глава 8 в редакции от 09.03.2010 г.

 Толпо-«элитаризм»: толпа, «элита» и «коварный никто». Принцип «элитаризации»: самомнение «элитариев» и действительная суть. Внутренняя структура «элиты» и её взаимоотношения с обществом. Власть знахарских корпораций в толпо-«элитарном» обществе. Демократические процедуры в условиях толпо-«элитаризма» — имитация народовластия.

После того, как мы рассмотрели реализацию полной функции управления в жизни общества в конкретике всемирной истории, прежде, чем обратиться к выявлению возможностей выработки и осуществления жизненно состоятельной альтернативы фашистскому по его сути библейскому проекту порабощения человечества от имени Бога, рассмотрим ту нравственно-психологическую подоплёку жизни общества, которая лежит в основе библейского проекта и делает возможным его продвижение в жизнь.

«Толпа людей ведёт себя наподобие стада баранов. Она слепо следует за одним или двумя лидерами, даже не задумываясь, кто они и куда их ведут, пишет The Daily Telegraph.

Необычное открытие было сделано учёными из университета Лидса. Они провели серию экспериментов: добровольцев попросили бродить по большому залу, не разговаривая друг с другом. Среди участников выбирали несколько человек, которым давались более чёткие инструкции, какого маршрута следует придерживаться. (Полный текст на сайте InoPressa).

Опубликованный отчёт продемонстрировал, что задать направление группе людей численностью не менее 200 человек может “информированное меньшинство”, составляющее всего лишь 5 %. Оставшееся “стадо” бессознательно следует за лидерами.[159] В этом наблюдаются чёткие параллели с поведением групп животных, утверждают исследователи.

В ходе экспериментов испытуемые вырабатывали общее решение, хотя им не разрешалось ни разговаривать друг с другом, ни общаться при помощи жестов. В большинстве случаев участники эксперимента даже не осознавали, что их кто-то ведёт.

Нынешняя работа перекликается с исследованием учёных из Утрехтского университета. Они доказали, что большинство людей предпочитает следовать за лидером, даже если проводник сам не знает, куда идти» («Учёные выяснили, что людям свойственно быть “баранами” и слепо идти за тем, кто стал лидером»: http://www.newsru.com/world/15feb2008/sheep_print.html).

Сказать, что учёные из Лидса и Утрехта сделали открытие, — было бы преувеличением, поскольку о том, что людские коллективы по своему поведению в целом и по поведению индивидов в них могут быть неотличимы от стад и стай животных, известно издревле: это касается как бытовых мелочей, так и политической жизни обществ и человечества. Но так же издревле известно, что коллективы могут быть и отличимы по своему поведению от стад и стай животных…

Неоспоримое же достижение обеих исследовательских групп, полезное для их участников, состоит в том, что учёные освоили какие-то гранты или «распилили бюджет».

А СМИ, сообщив об этом «открытии», принесли пользу обществу тем, что в очередной раз поставили его перед вопросом: описанное стадно-стайое поведение людей в коллективах — норма, либо выражение того, что в качестве человеков ведущие себя так в коллективах индивиды пока не состоялись в силу того, что культура, в которой они выросли, в чём-то дефективна?

Действительно, такое поведение людей характерно не только для психологического эксперимента, проводимого в зале, но и для реальной жизни. Это дало основание к тому, чтобы В.Г. Белинский написал:

«Толпа есть собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету другими словами — из людей, которые / “Не могут сметь / Своё суждение иметь”[160]. / Такие люди в Германии называются филистёрами[161], и пока на русском языке не приищется для них учтивого выражения, будем называть их этим именем» (Белинский В.Г. Собрание сочинений в 9‑ти томах. Т. 3. Статьи, рецензии и заметки. Февраль 1840 — февраль 1841. Подготовка текста В.Э. Бограда. М., «Художественная литература», 1976 г.)

Если «филистёра» именовать по-русски, то он — толпарь. Его основное качество, нежелание и неумение самостоятельно думать и приходить ко мнениям, соответствующим реальному положению дел и направленности течения событий. Так называемая «элита» — тоже толпа, но специфически «окультуренная»[162] и более информированная в некоторых вопросах, нежели простонародье.

Приведённое выше высказывание В.Г. Белинского в Концепции общественной безопасности легло в основу работающего истолкования слова «толпа» как социологического термина, характеризующего определённый образ жизни общества — толпо-«элитаризм», при котором общество состоит из двух, по-разному организованных толп — так называемых «простонародья» и «элиты», более или менее авторитетной — как в среде простонародья, так и в своей собственной. Но если смотреть с позиций ДОТУ, то обе толпы не самостоятельны, а ими обеими манипулирует «коварный никто»[163] — знахарская корпорация, которую обе толпы вообще не выделяют в обществе и не воспринимают как функционально своеобразную социальную группу, в силу чего относят её представителей к простонародью или «социальной элите» — в зависимости от свойственной тем или иным её представителям атрибутики социального статуса. Примером тому — рассмотренная ранее (раздел 3.1) переписка Александра Македонского с Аристотелем по поводу публикации философом некоторых учений, ранее предназначавшихся исключительно для изустного преподавания.

Об этом же и суффийская притча «Три учителя и погонщики мулов»:

«Абд аль-Кадир пользовался такой необыкновенной известностью, что мистики всех вероисповеданий стекались к нему толпами, и у него неизменно соблюдалась традиционная манера поведения. Благочестивые посетители располагались в порядке очерёдности, определяемой их личными достоинствами, возрастом, репутацией их наставников и тем положением, которое они занимали в своей общине.

Посетители также немало соперничали друг с другом из-за внимания султана учителей Абд аль-Кадира. Его манеры были безупречны, и невежественные или невоспитанные люди не допускались на эти собрания.

Но однажды три шейха из Хоросана, Ирана и Египта прибыли в Дарх со своими проводниками — неотёсанными погонщиками мулов. Шейхи возвращались после хаджа (паломничества в Мекку). В пути их до последней степени измучили грубость и несносные проделки проводников. Когда шейхи узнали о собрании Абд аль-Кадира, мысль о том, что скоро они избавятся от своих проводников, обрадовала их не меньше, чем предвкушение предстоящего лицезрения великого учителя.

Шейхи подошли к дому Абд аль-Кадир, и он, против своего обыкновения вышел к ним навстречу.

Ни единым жестом приветствия не обменялся он с погонщиками мулов, но с наступлением ночи, когда шейхи в темноте пробирались в отведённые для них покои, они совершенно случайно стали свидетелями того, как Абд аль-Кадир пожелал спокойной ночи их проводникам, а когда те почтительно прощались с ним, даже поцеловал им руки. Шейхи были изумлены и поняли, что эти трое, в отличие от них самих, скрытые шейхи дервишей. Они последовали за погонщиками и попытались завязать с ними беседу, но глава погонщиков грубо осадил их:

— Идите прочь с вашими молитвами, бормотаниями, вашим суфизмом и поисками истины. Тридцать шесть дней мы выносили вашу болтовню, а теперь оставьте нас в покое. Мы — простые погонщики и ко всему этому не имеем никакого отношения.

Такова разница между открытыми суфиями и теми, которые только подражают им.

——————

“Еврейская энциклопедия” и такие авторитеты по хасидизму, как Мартин Бубер, отмечали сходство хасидской школы с испанскими суфиями, имея в виду хронологию и близость учений.

Это сказание, в котором фигурирует суфий Абд аль-Кадир из Гилана (1077 — 1166 гг.), входит также в жизнеописание рабби Злимелеха, который умер в 1609 году.

Абд аль-Кадир, прозванный “королём” (и точно такой же титул носил Злимелех), был основателем ордена Кадирия» (Идрис Шах “Сказки дервишей” (Москва, “Гранд”, 1996, пер. с англ.).

——————

Чисто внешне Абд аль-Кадир принадлежал к высшей социальной «элите» и в этом «элитарном» качестве он превосходил трёх шейхов, также принадлежавших к «элите». Погонщики — чисто внешне — принадлежали к грубой неотёсанной черни, причем к её низшим неквалифицированным слоям, занятым вне тонких ремесел и высоких технологий того времени. Нет сомнений, что погонщики тоже были суфиями. И Абд аль-Кадир, также будучи суфием, с полным уважением общался с суфиями-погонщиками. Но были ли трое шейхов, которых сопровождали погонщики, сами суфиями или они только воображали в самомнении, что они есть истинные суфии?

На этот вопрос может быть два взаимно исключающих ответа:

·  суфиями были только погонщики, и это внешне выражается[164] в том, что они отказались обсуждать суфизм и его проблемы со спесивыми шейхами-воображалами, в действительности чуждыми суфизму.

·  суфиями были и шейхи, и погонщики, но погонщики обладали более высокими степенями посвящения, по какой причине присекли попытки иерархически низших шейхов влезть в дела более высоких иерархов, для скрытного осуществления каких-то своих целей внешне прикинувшихся неотёсанными погонщиками.

С точки зрения регулярного масонства Запада правильным является второй ответ. Но по сути правильным является первый ответ, если понимать, что суфизм — форма существования знахарской корпорации в странах традиционного ислама.

В толпо-«элитарном» обществе в действительности отчасти не-толпа — знахари (большей частью носители демонического типа строя психики), поскольку они умеют думать самостоятельно, обладают волей и способны внедрять не мытьём так катаньем своё мнение в психику окружающих под видом их собственного мнения, либо под видом мнения безукоризненных авторитетов, которых они сами же взрастили для того, чтобы их авторитетное мнение было воспринято толпой к исполнению. Также не принадлежат толпе и малочисленные в толпо-«элитарных» культурах носители человечного типа строя психики.

В той же фразе В.Г. Белинского — раскрытие содержательной стороны такого общественного явления, как «авторитет». Авторитет — «общепринятое значение, влияние», «заслуживающий безусловного доверия», «не допускающий возражений», «лицо, пользующееся влиянием, в какой-то области»[165]. И хотя слово «авторитет» — не русское, пришедшее к нам с Запада, но оно прижилось в русском языке и на данном историческом этапе развития русской культуры адекватно: то есть субъективные образные представления большинства о таком явлении, как «авторитет», связанные с этим словом, соответствуют этому явлению, вследствие чего его значение для большинства — «само собой разумеется».

Как показывают приведённые выше словарные определения слова «авторитет», каждому должно быть понятно, что если общество не будет представлять собой толпу (в определении этого термина В.Г. Белинским), — то не будет и авторитета. То есть социальное явление авторитета неотъемлемо сопутствует другому явлению — толпе.

Однако есть люди, кто не имеет понятия о полной функции управления и о том, как она реализуется в жизни общества, в силу чего их представления о социальной структуре исторически реальных обществ не соответствуют действительности. Им толпо-«элитарная» система представляется не объектом управления со стороны знахарства, а самоуправляющейся системой и безальтернативным (в силу своей кажущейся естественности) способом организации жизни обществ. Они убеждены в том, что в структуре общества якобы можно выделить «элиту настоящую» и «псевдоэлиту», которая мимикрирует под «элиту настоящую» и присваивает себе её имя — «элита». Пример тому статья Сергея Вальцева «Элита и господство», опубликованная на сайте «Интернет против телеэкрана» 07.02.2008 г. (http://www.contrtv.ru/print/2599/), представляющая собой фрагмент его книги «Закат человечества»[166]. С. Вальцев начинает свою статью так:

«Для того чтобы ответить на вопрос о причинах деградации общества, нам необходимо разобраться:

·  во-первых, в том, что есть общество;

·  во-вторых, каков механизм развития общества.

Общество — исторически развивающаяся система, состоящая из людей и их взаимоотношений, служащая эффективным средством удовлетворения материальных и духовных потребностей людей.

Взаимоотношения с другими людьми приносят человеку материальные выгоды, которые можно разделить на две группы.

Первая — выгоды от совместных действий: например, один человек не может сдвинуть мешающий камень, а два — могут. Совместными усилиями люди строят каналы, возводят здания и многое другое, что одному человеку не под силу.

Вторая группа — выгоды от специализации. Вряд ли доктору стоит пытаться разобраться в устройстве телевизора, гораздо легче ему вызвать мастера. В свою очередь, телевизионному мастеру вряд ли стоит самому лечить болезнь, лучше воспользоваться услугами доктора.

Важную роль общество играет и в процессе удовлетворении духовных потребностей человека. Без других людей человек не может стать человеком[167], человеком он становится в обществе. В конечном счёте, самоактуализация — это раскрытия внутреннего «Я» для других. Действительно, зачем писать стихи, если их никто не прочтёт, зачем рисовать картины, если их никто не увидит?

Человек не может без общества, и поэтому ни один человек добровольно не прерывал контакты с обществом»[168].

Высказав это, С. Вальцев продолжает:

«Обществом всегда руководит господствующий класс. В общем-то это очевидно, никогда более или менее большим коллективом не руководят все, будь это большое предприятие или Государственная Дума.

В этом отношении можно полностью согласиться с элитологами, в частности с одним из родоначальников элитологии — итальянским социологом Г. Моской, который формулировал своё кредо следующим образом:

“Одно становится очевидным даже при самом поверхностном взгляде. Во всех обществах, начиная с едва приближающихся к цивилизации и кончая современными передовыми и мощными обществами, всегда возникают два класса людей — класс, который правит, и класс, которым правят. Первый класс, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть, в то время как другой, более многочисленный класс, управляется и контролируется первым, причём таким способом, который обеспечивает функционирование политического организма”.

Как мы увидим далее, господствующий класс и элита — далеко не одно и то же. Вначале определим, что есть «господствующий класс».

Господствующий класс — это слой общества, реально управляющий обществом, вне всяких моральных или иных качественных характеристик. Номинально основными социальными функциями господствующего класса являются: тактическое управление, стратегическое прогнозирование, формирование духовной сферы общества, а основными социальными задачами являются консолидация социума для охраны общества от внешней агрессии и в целях материального и духовного совершенствования общества».

И далее С. Вальцев называет три причины, обуславливающие именно такой характер организации самоуправления общества как организма, которые мы опишем однако своими словами: 1) управленческий непрофессионализм подавляющего большинства, 2) процедурная сложность организации всеобщего соучастия в текущем управлении, 3) отсутствие интереса у подавляющего большинства к проблематике и реальным процессам управления общественной в целом значимости. Однако в действительности названное — следствия, а не причины.

Причина же состоит в том, что если смотреть на жизнь общества, соотносясь с достаточно общей теорией управления, с её разделом «теория суперсистем»[169], то один из показателей качества управления суперсистемой, пребывающей во взаимодействии со средой, — запас устойчивости суперсистемы, выражающийся в количестве (доле от общего числа) свободных элементов суперсистемы, которые не участвуют в текущих процессах взаимодействия суперсистемы и среды, а также и в процессах, которые представляют собой «собственные шумы» в суперсистеме, при условии, что качество взаимодействия суперсистемы со средой признаётся удовлетворительным.

Соответственно этому обстоятельству, дело не в трудностях организации всеобщего участия в управлении обществом в целом (в управлении общесуперсистемного уровня значимости), а в никчёмности и вредности такой организации: всякий вид общественно полезной деятельности должен быть предельно эффективен, и в нём для поддержания запаса устойчивости суперсистемы должно быть занято минимально возможное количество её элементов. Поскольку общество — суперсистема, то сказанное касается и деятельности людей в сфере управления.

История даёт множество примеров, подтверждающих это положение практически: расцвет в обществах субкультур непрерывной «митинговщины» (представляющей собой «собственные шумы» в суперсистеме или её подмножестве), когда в текущее «управление» в форме «митинга» так или иначе вовлечены если не все, то очень многие, влечёт за собой кризисы, переходящие в социальные катастрофы, поскольку непрестанно митингующим некогда делать дело; избежать катастрофы удаётся только, если:

·  в обществе находятся профессионалы-управленцы, решительно и своевременно пресекающие «митинговщину» (подавляющие «шумы») вплоть до применения грубой силы;

·  либо «митинг» прекращается сам собой если не в кратчайшие, то в жизненно приемлемые сроки 1) выделением из среды «митинга» или приглашением со стороны управленцев-профессионалов, 2) предоставлением избранным профессионалам полномочий, а равно — признанием за ними прав и статуса руководителей на неопределённое время либо на период времени до следующего «митинга» (в исторически реальных обществах это так или иначе реализуют процедуры представительной демократии).

Об обусловленном этими причинами разделением обществ на профессиональных управленцев и занятых в прочих сферах деятельности С. Вальцев пишет следующее:

«В обществе существуют определённый слой людей, которые в наибольшей степени подходят для исполнения роли господствующего класса. Функции и задачи, исполняемые господствующим классом, являются самыми важными для нормальной жизнедеятельности общества, поэтому исполнять эти функции и задачи могут самые лучшие члены общества. Этот слой общества получил название «социальная элита», или кратко — «элита».

Элита — слой общества, главной задачей которого является забота о безопасности, материальном и духовном совершенствовании общества. Свою задачу элита достигает посредством тактического управления, стратегического планирования развития общества и формирования этической и эстетической основ культуры общества.

В реальной жизни не всегда люди, в наибольшей степени соответствующие исполнению данных функций, эти функции исполняют. Но если случается так, что в национальной сборной играют не самые лучшие от природы футболисты, то данное обстоятельство для общества не так плачевно, как если в господствующем классе находятся не представители элиты, а случайные люди.

В любом достаточно большом обществе существует элитарно-властный дисбаланс.

Элитарно-властный дисбаланс — показатель несоответствия положения элиты по отношению к господствующему классу. Часть элиты, которая входит в состав господствующего класса, можно назвать господствующей элитой. Часть элиты, которая не входит в господствующий класс, нередко стоит в оппозиции к господствующей элите, можно назвать контрэлитой. Часть господствующего класса, не являющегося элитой, но в то же время находящегося у власти, можно назвать псевдоэлитой.

Основное различие между элитой и псевдоэлитой заключается в следующем. Псевдоэлита управляет обществом, исходя из собственных интересов, а элита — исходя из интересов общества. Можно сказать, что псевдоэлита живёт по принципу “общество для меня”, а элита — по принципу “я для общества”».

Не зная, что такое полная функция управления, и вследствие этого не понимая расклада полной функции управления в жизни общества по общественным и государственным институтам[170], не понимая информационно-алгоритмической сути нравственности и её функций в психике индивидов и в коллективной психике, С. Вальцев пытается возложить на «настоящую элиту» те функции, которые она в принципе нести не может в силу того, что «настоящая элита» — явление «лексическое»: грамматически она — «имя собирательное», а не объективно существующая социальная группа, представители которой осознают и свою общность, и миссию, которую С. Вальцев на них возлагает.

Это видно даже из определения самим С. Вальцевым «господствующей элиты» и «контрэлиты» как социальных групп: если эти две подгруппы «элиты» пребывают в оппозиции друг к другу, в «контрах», то как минимум одна из них далека от адекватного понимания интересов общественного развития и потому не является «настоящей элитой» в том смысле, как «элита» определена С. Вальцевым: «элита — слой общества, главной задачей которого является забота о безопасности, материальном и духовном совершенствовании общества».

В основе тех функций, которые в этом определении на «настоящую элиту» возлагает С. Вальцев, лежит самовластный характер концептуальной власти и поддержка Свыше тех её носителей, которые ориентируются на созидание на Земле усилиями самих людей и Божьим водительством — Царствия Божиего: как сказано в Коране «Бог лучше знает, где помещать Своё посольство» (сура 6. «Скот», 124). Т.е. притязания на миссию «настоящей элиты» могут быть, но если они не вписываются в русло Промысла (вследствие нравственно-этических особенностей претендента) и потому не поддерживаются Свыше, то чем активнее притязающие — тем больше пузырь несбыточного и тем тяжелее последствия.

Фактически же тех, кто, по мнению С. Вальцева, является «настоящей элитой», соотносясь с теми функциями, которые он на них возлагает, следует именовать жречеством — в том смысле, как этот социологический термин определён в разделе 8.5.

После приведённого выше фрагмента о задачах «настоящей элиты» С. Вальцев переходит к описанию алгоритмики развития общества, которую он называет «механизмом развития общества», ещё раз смешивая в своём миропонимании два различных явления[171]:

«В ходе количественного и качественного разрастания общества в нём появляется элита, которая со временем берёт на себе профессиональное исполнение процессом управления обществом[172].

У людей наличествуют потребности. Это есть отправная точка в анализе механизма создания, функционирования и развития общества. Потребности бывают материальные и духовные. Потребности общества формируются благодаря взаимодействию двух факторов — внутреннего и внешнего. Внутренний фактор — доминирующие ценностные ориентации, формирующие мировоззрение общества. Внешний — конкретная историческая ситуация. Например, большинство людей ценят безопасность (это мировоззренческий аспект), во время войны возникает угроза этой безопасности (это ситуативный аспект). В результате общество требует от элиты организации отпора внешней агрессии. Элита пытается организовать народ для решения этой проблемы.

Если же элита не способна или не хочет разрешать проблемы, поставленные жизнью перед обществом, то общество не всегда деградирует, потому что появляется новая элита, адекватная данному этапу развития общества. В этом и заключается механизм развития общества. Сам по себе народ[173] способен на революционные выступления, но они никогда не умеют успеха, будь то восстание Спартака или бунт Степана Разина. Только тогда, когда потребности в изменении институтов общества осознáет часть элиты, только тогда становится возможным свержение старой элиты и последующие социальные преобразования. Как правило, приход новой элиты сопряжён с нарушением стабильности в обществе, но это часто единственный способ спасти общество от деградации. Алгоритм развития общества представлен иллюстративно[174].

Если же элита не способна разрешить проблемы, стоящие перед обществом, и не появляется новая элита, то общество деградирует. Процесс деградации может быть довольно долгим, но точку в этом процессе, как правило, ставит внешняя сила — другой народ».

Этим выводом С. Вальцев завершил свою статью.

Приведённые фрагменты статьи С. Вальцева — пример того, как неэффективная личностная познавательно-творческая культура, невежество в области ДОТУ, неточности в словоупотреблении не позволяют выявить и понять суть объективных явлений и донести её до читателей (слушателей).

Один из недостатков того подхода к рассмотрению проблематики общественного развития и социальных кризисов, которому последовал С. Вальцев, состоит в том, что контекстуально обусловленный смысл, придаваемый им словам, подавляет и искажает их словарные значения, которые более или менее общеупотребительны. Выражение собственных мыслей на основе такого подхода исключает однозначность понимания текста и речи и не позволяет читателям понять существо рассматриваемых им процессов и дел. Это недопустимо для науки и просветительской деятельности.

То же касается и употребления готовых формулировок, в которых выразился этот подход, в том числе и при цитировании (в данном случае — итальянского «элитолога» Г. Моска): это — надёжное средство для того, чтобы стать заложником и жертвой чужих ошибок.

В частности, термин «элита» объективно неоднозначно понимаем даже в своём словарном значении:

·    элита вообще — «лучшие, отборные» («Советский энциклопедический словарь», Москва, издательство «Советская энциклопедия», 1987 г., с. 1533);

·    по отношению к обществу элита — «лучшие представители общества или какой-нибудь его части» («Толковый словарь иноязычных слов» под редакцией Л.П. Крысина, Москва, издательство «Русский язык», 1998 г., с. 825).

Эти формулировки изначально подразумевают — обусловленный нравственностью и миропониманием — субъективизм выбора:

 1.    Определённого набора параметров отбора представителей «элиты», и эти параметры должны соответствовать тем или иным объективным обстоятельствам.

 2.    Значения метрологически состоятельных определений «лучший», «превосходящий других» представителей некоего множества по каждому из параметров отбора.

 3.    Упорядоченности набора параметров по приоритетам значимости каждого из параметров для субъекта, который занялся выявлением «элиты».

Без общепринятой в обществе определённости всего названного однозначное понимание термина «элита» невозможно.

Соответственно объективной обусловленности этого алгоритма выработки понимания слова «элита» в языке — всякое общество объективно «многоэлитно». Его многоэлитность — объективная основа того, что одна и та же социальная группа во мнении одного — «настоящая элита», во мнении другого она же — «псевдоэлита» либо «контрэлита», либо подмножество, не выделяющееся ничем существенным из основной статистической массы, либо — «позор человечества».

Вследствие показанной выше исторически устойчивой объективной неоднозначности смысла слова «элита» упражняться в «дефинициях» на тему разграничения «элиты», «псевдоэлиты», «контрэлиты», «господствующего класса», пытаясь придать получившимся фикциям общекультурное значение достоверного знания, — напрасная трата времени в попытке преодоления: 1) объективной сути Русского языка, 2) генетически запрограммированных системообразующих принципов человеческого миропонимания и 3) Жизни как таковой.[175]

По названным выше причинам в Концепции общественной безопасности слово «элита» и производные от него языковые конструкции при рассмотрении разных аспектов толпо-«элитаризма» как явления в жизни человечества заключаются в кавычки.

Кроме того само по себе слово «элита» вовсе не подразумевает, что функция управления обществом — неотъемлемое свойство или хотя бы право той или иной социальной «элиты», как некоего множества людей, представители которого превосходят остальных членов общества по каким-то качествам, включая желание и способность осуществлять управленческие функций общественной в целом значимости.

То, что С. Вальцев именует «господствующим классом», который некоторым образом вне зависимости от своих нравов и этики осуществляет управление обществом, это — одна из множества элит (без кавычек), представители которой выиграли (либо непрестанно выигрывают) в борьбе за обладание тем социальным статусом во внутренней структуре общества, с которым действительно в этой исторически сложившейся структуре внутриобщественных отношений связаны некоторые властные полномочия и реально осуществляемое управление общественной в целом или региональной значимости.

Иными словами, вопрос в том, какая из множества элит (без кавычек) завоюет в исторически конкретном обществе тот статус, который С. Вальцев именует «господствующим классом». Если это — мерзавцы, которых С. Вальцев именует термином «псевдоэлита», то это означает одно:общество оказалось не в состоянии вырастить достаточного количества праведных людей, которые бы состоялись в качестве управленцев и не позволили бы так называемой «псевдоэлите» овладеть статусом так называемого[176] «господствующего класса». И у общества в этом случае нет и не может быть никаких жизненно состоятельных надежд на то, что элита мерзавцев и недоумков сама собой осознает свою суть и преобразится в так называемую «настоящую элиту»: хотя некоторые её представители — под давлением обстоятельств, подчас весьма жёстких и жестоких, способны одуматься и перейти от мерзостно-корпоративных нравов и этики — к более человечным.

Тем не менее, в обществе действительно воспроизводится некоторое множество людей, которые убеждены в том, что именно они — якобы «лучшие» потому, что объективно превосходят других, прежде всего, — по показателям «интеллектуальной мощи» и эрудиции, вследствие чего право на власть над остальным обществом — якобы их неотъемлемое право.

Однако, как показывает история, в социальных корпорациях, складывающихся в обществах на основе убеждённости их участников в том, что «они — лучшие и потому имеют право…», в действительности проявляются те же закономерности стадно-стайного поведения, которые вновь «открыли» учёные из Лидса и Утрехта, сообщение о чём было приведено в начале этой главы.

Поэтому, на наш взгляд, оценка в Концепции общественной безопасности так называемой «социальной элиты» как толпы в смысле определения этого социологического термина, данного В.Г. Белинским, — адекватна тому, что реально происходит в жизни толпо-«элитарных» обществ на протяжении всей обозримой истории. И если не мнить себя представителем «настоящей элиты», властвовать которой в обществе якобы мешает засилье «псевдоэлиты», численно и социально-статусно превосходящей «настоящую элиту», то нет объективных причин, чтобы не согласиться с такой оценкой «элиты» в КОБ …

——————

Если говорить о проявлениях стадно-стайного поведения людей, то, как видно по результатам лидского и утрехтского экспериментов, большинство следует за «информированным меньшинством»[177]. Однако это утверждение требует уточнения: только в том случае, если представители этого большинства не осознают целей своей деятельности и средств их осуществления либо просто безвольны. Дело в том, что:

Если смысл деятельности не осознан, то воля, действующая в психике индивида с уровня сознания, может быть активизирована только на поиски смысла деятельности; в противном случае управление передаётся безсознательным уровням психики, и при определённой нравственности индивида может быть активизирована инстинктивная алгоритмика стадно-стайного поведения, свойственная представителям вида «Человек разумный» биологически (она может быть активизирована воздействием стихийных обстоятельств, а может быть и целенаправленно активизирована иными субъектами).

Кроме того, инстинктивная алгоритмика стадно-стайного поведения может быть активизирована и в тех случаях, когда воля подавлена (например психотропными веществами, алкоголем, прочей дурью, включая и морально-психологическое давление на психику личности СМИ, шоу-бизнеса, системы образования, тех или иных авторитетов персонально) или же волевые качества индивида не развиты в процессе его воспитания.

В этих вариантах даже при осознании смысла деятельности, отсутствие воли вообще, а равно и её подавленность, обрекает индивида (если к тому располагают обстоятельства) на соучастие в стадно-стайном поведении — такова алгоритмика большей части подростковой коллективной преступности: человеческой нравственности и жизненно-стратегических интересов родители, школа и телевидение не сформировали; волевые качества не воспитали; заняться «детишкам» нечем, энергии через край; есть желание повыпендриваться друг перед другом, а тем более если, выпили-накурились, под воздействием чего «крыша поехала», — стадно-стайная алгоритмика активизировалась, и в итоге — тяжкое преступление, которого никто из них в подавляющем большинстве случаев совершать не умышлял… Но преступление тем не менее — свершилось, поскольку его нравственно обусловленная алгоритмика разными своими фрагментами была рассредоточена по личностным психикам всех его участников в совокупности, а инстинкты стадно-стайного поведения собрали эти фрагменты воедино.

Так называемая «элита» в жизни реализует принцип, представляющей по своей сути самообольстительную иллюзию:

«Мы — и генетически, и культурно — лучше, чем все прочие, и потому имеем право на то, на что не имеют права прочие — «низшие»: на преимущественное потребление — природных благ, произведений цивилизации, на свободное время, а так же — и на безответственность перед «низшими» и на неподсудность им; а они должны нам это обеспечить, в противном случае они не имеют права даже на существование, а не то, что на такую жизнь, которой достойны только мы».

Жизненная суть, стоящая за этой формулировкой, вне зависимости от того, в какой редакции эта суть выражена, обязывает вспомнить фрагмент из Корана (сура 7. «Преграды»):

«9 (10). Мы утвердили вас на земле и устроили вам там средства жизни, — мало вы благодарны!

10 (11). Мы создали вас, потом придали вам форму, потом сказали ангелам: “Поклонитесь Адаму!” — и поклонились они, кроме Иблиса; он не был из поклонившихся.

11 (12). Он (Бог — наше пояснении по контексту при цитировании) сказал: “Что удержало тебя от того, чтобы поклониться, раз Я приказал тебе?” Он (Иблис — наше пояснении по контексту при цитировании) сказал: “Я — лучше его: Ты создал меня из огня, а его создал из глины”.

12 (13). Сказал Он: “Низвергнись отсюда; не годится тебе превозноситься там! Выходи же: ты — среди оказавшихся ничтожными!”» (в переводе И.Ю. Крачковского).

Этот коранический фрагмент взаимно дополняюще соотносится с новозаветным (Матфей, гл. 20):

«25. Иисус же, подозвав их (своих учеников — наше пояснение по контексту при цитировании), сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; 26. но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть бόльшим, да будет вам слугою; 27. и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом».

Либо в более общей терминологии без конкретики «князей», «ясновельможных панов» и прочих «превосходительств» и «святейшеств»: «Вы знаете, что над народами владычествуют осатаневшие “элиты”, но между вами да не будет так…». И продолжение в Коране:

«... приходите к слову равному для нас и для вас, (...) чтобы одним из нас не обращать других из нас в господ помимо Бога»[178] (3:57).

«Вы были на краю пропасти огня, а Он спас вас оттуда. Так разъясняет вам Бог Свои знамения, — может быть вы пойдёте прямым путём! — и пусть будет среди вас община, которая призывает к добру, приказывает одобренное и удерживает от неодобряемого[179]. Эти — счастливы» (3:99, 100).

Т.е., если соотноситься с евангелическим и кораническим Откровениями, носители «элитарного» самосознания и «элитарных» амбиций — вне зависимости от их реальных и мнимых успехов — предстают как зарвавшиеся ничтожества.

Для окружающих, — как в составе «элиты», так и вне её, — не имеет значения:

·  является следование высказанному выше принципу «элитаризма» волевым выражением осознанной позиции миропонимания «элитария», павшего жертвой самообольщения;

·  либо безсознательные уровни психики «элитария» заполнены алгоритмикой поведения, выражающей принцип «я лучше и потому имею право…», хотя сам он не осознаёт характера своего поведения и является биороботом-зомби, который не ведает, что творит.

Вне зависимости от того, реализуется этот принцип волевым порядком либо на основе бессознательных автоматизмов, — обществу, биосфере наносится ущерб.

Но главное следствие такого положения, вне зависимости от того, верят «элитарии» в Бога либо нет, — их деятельность не поддерживается Свыше, поскольку все они, даже если и выстаивают в храмах ритуально обязательные молитвы соответственно своей конфессиональной принадлежности, — закоренелые атеисты, подавляющие и извращающие религиозность вследствие своего неверия Богу в жизни.

Также не имеет значения: декларируется этот принцип открыто и прямо, либо декларации носят противоположный ему по смыслу характер, но он проводится в жизнь по умолчанию под прикрытием вполне благообразных деклараций, порождённых той или иной идеологической властью.

Изложенный выше принцип «элитаризации» «мы — лучше, чем они и потому имеем право…» — ИСХОДНЫЙ, а борьба за власть разных группировок, сформировавшихся на нравственно-этической основе этого принципа, и само властвование для «элиты» на основе эксплуатации разного рода «игр с ненулевыми суммами» — только средство для его проведения в жизнь.[180]

«Элита» — внутренне иерархична: есть типы, которые искренне убеждены, в своей «элитарности», и их уверенность в этом поддерживается остальной «элитой», включая и тех, кто внутренне и «за глаза» относится к этим «элитариям» всего лишь как к своим ничтожным слугам, которым они позволяют пребывать в опьянении иллюзорным осознанием своей якобы принадлежности к «элите», пока те делают доверенное или порученное им дело. Но вопрос об этой внутренней иерархичности «элиты» — представляется интересным только для самой «элиты», а так же и для претендентов на то, чтобы приобщиться к «элите».

В контексте рассмотрения затронутой нами проблематики организации самоуправления общества значимо другое: «элита» не однородна по своему составу. Она объединяет в себе два качественно разнородных «отряда», чья разнородность обусловлена связью их представителей с разными этапами полной функции управления — либо непосредственно, либо опосредованно через профессиональную деятельность:

·  ПЕРВЫЙ «отряд» — отчасти властная «элита» (включает в себя как закулисно-, так и публично-властную подгруппы):

Ø     под её контролем находится, прежде всего прочего, кадровая политика — подбор и распределение персонала по должностям в государственном аппарате и, в особенности, — выдача санкций на переход из «технического состава» на номинально властные должности[181] и на продвижение вверх по иерархии номинально властных должностей, должностных окладов и возможностей злоупотреблений властью и социальным статусом в своекорыстных целях;

Ø     далее она опосредованно — через государственный аппарат, законотворчество и правоприменительную практику, а также и через систему традиций иных общественных институтов — формирует систему прав и обязанностей остальных социальных групп в обществе, вынуждая их к определённому образу жизни и деятельности.

Оговорка «отчасти» при слове «властная» в характеристике этого отряда «элиты» необходима, поскольку «элита» всегда — концептуально безвластна, т.е. полная функция управления — ей недоступна.

Концептуально властными социальными группами являются знахарство и жречество: различие между ними (как уже было отмечено ранее) в том, что знахарство в меру своего ограниченного понимания работает на свой эгоизм, а жречество — на Промысел Божий.

А «элита», даже отчасти властная, живёт на основе приведённого выше принципа «элитаризма» под властью концепций, сути которых её представители в большинстве случаев не осознают и нравственно-этическую оценку которым по совести дать не в состоянии либо по неосознанности концепций, либо из страха или безволия.

·  ВТОРОЙ «отряд» — «элита» профессиональных корпораций, обслуживающих отчасти властную «элиту» и проводимую ею политику либо непосредственно, либо опосредованно в тех или иных сферах деятельности (в эту группу обслуги корпорации отчасти властных «элитариев» входят и воротилы крупного бизнеса, большинство из которых в условиях капитализма мнит себя верхушкой «элиты»: как же — у нас всё куплено, у нас всё «схвачено»).

Паразитизм свойственен обоим «отрядам» «элиты», хотя они отличаются друг от друга по способам паразитизма.

Отчасти властная «элита» (далее для краткости — просто: властная «элита»)паразитирует на обществе непосредственно. В основе её паразитизма лежат разного рода «игры с ненулевыми суммами», как объективно порождаемые обществом, так и злоумышленно сконструированные (эта проблематика освещена в разделе 8.5), которые «элита» монопольно эксплуатирует.

Паразитизм властной «элиты» в прошлом не описывался в терминах теории игр, тем не менее, он существовал, и его характеризовали такие определения как взимание «статусной ренты», в чём бы она ни выражалась в ту или иную эпоху; а если соотноситься с системой общественного объединения труда, то «статусная рента» включает в себя и монопольно высокие цены на продукт «элитарного» труда, никоим образом не оправданные его качеством, если оценку качества давать, исходя из интересов общественного развития и безопасности общества.

Прежде всего прочего это касается труда управленческого: в толпо-«элитарных» обществах, начиная с некоторого уровня в «вертикали власти», доступ к должностям в большей или меньшей степени обусловлен не профессионализмом и личностным творческим потенциалом претендентов, а клановой принадлежностью или лояльностью индивида тем или иным иерархически высшим в составе «элиты» клановым группировкам, и работа на них прямо или опосредованно оплачивается по монопольно высоким ценам, ни коим образом не обусловленным качеством управления, если оценки качества давать, ориентируясь на интересы общественного развития, а не на удовлетворение эгоизма «элиты» (см. фактические данные и их оценку с позиций ДОТУ в разделе 7.8).

Т.е. для «элиты» более значимо «кто облечён властными полномочиями», а не качество этой власти, выражающееся в эффективности выявления и разрешения проблем общественного развития в русле Божиего Промысла.

——————

Что касается вопроса о соотношении цены содержания обществом властной «элиты» и качества обеспечиваемого ею управления, то, если ориентироваться на развитие общества и его безопасность, а не на эгоизм «элиты» и самовосхваление ею своих представителей и своего правления, — «элита» на протяжении всей обозримой истории Русской многонациональной цивилизации:

·  ни разу не подготовила Русь — Московию — Россию — СССР к эффективному отражению нашествий внешних врагов или иной их агрессии;

·  кроме того, — неоднократно обрушивала исторически сложившуюся культуру и государственность, ввергая страну в хаос, просто в силу того, что по причине своей алчности и непомерного своекорыстия была не способна увидеть, понять и последовать намёкам Свыше на необходимость своевременного разрешения проблем общественного развития в русле Промысла Божиего[182];

·  и при этом мироедствовала так, как «элите» на Западе и не снилось (в частности, когда на Западе система крепостного права уже рушилась или целенаправленно демонтировалась, в Российской империи «элита» её развивала)[183].

В отношении этих оценок не следует самообольщаться и в наши дни как самим представителям постсоветской «элиты», так и простым обывателям: «элитарное» управление не способно к выявлению и разрешению проблем о�