Освещение тематики раздела 10.1 начнём с общебиологических явлений, поскольку биология вида «Человек разумный» — фундамент его социальности и культуры, вследствие чего адекватное понимание сути и перспектив человечества без понимания взаимосвязей социальных и общебиосферных явлений — невозможно. Обратимся к рассмотрению такого общебиологического явления, как взаимодействие популяции биологического вида многоклеточных со средой обитания в преемственности поколений.

Все многоклеточные в биосфере Земли имеют хромосомный аппарат, являющийся наиболее изученной компонентой их генетического механизма. Наряду с хромосомным аппаратом в биохимических процессах в работе генетического механизма многоклеточных участвует митохондриальный геном — митохондриальная ДНК, которая содержится в митохондриях клеток[1], а не в хромосомах клеточного ядра. Кроме того видовой генетический механизм включает в себя ещё и биополевую составляющую (как организменно-индивидуальную, так и коллективные — популяционную и общевидовую), существование которой материалистическая наука до недавнего времени полностью игнорировала, вследствие чего биополевая составляющая к настоящему времени является практически не изученной.

В жизни биологического вида геном, включающий в себя хромосомный аппарат и митохондриальную ДНК, помимо того, что обеспечивает взаимодействие с биополевой составляющей видового генетического механизма, решает две задачи:

·    на протяжении всей жизни особи он является вещественным носителем информации, отличающей данный организм от всех прочих, и алгоритмики (программ) построения и функционирования плоти (вещественного тела) организма;

·    в преемственности поколений в жизни популяции биологического вида он (в составе генетического механизма вида в целом) обеспечивает за счёт потока мутаций так называемой «ненаправленной изменчивости» приспособление (адаптацию) популяции к медленно (по отношению к смене поколений) меняющемуся характеру воздействия внешней среды на популяцию в целом и на особей в её составе (это взаимодействие среды и генетического механизма биологического вида получило название «естественный отбор»)[2].

Но в полном спектре факторов, воздействующих на любую популяцию, всегда есть факторы, воздействие которых носит быстрый по отношению к смене поколений характер, в силу чего генетический механизм вида в принципе не способен к ним подстроиться. К воздействию такого рода факторов должны быть приспособлены все особи, которые с ним сталкиваются в своей жизни, поскольку в противном случае не приспособленные особи терпят больший или меньший ущерб (вплоть до гибели); как следствие, при массовом воздействии такого рода факторов, больший или меньший ущерб (вплоть до исчезновения из состава биоценоза) терпит и вся популяция.

Жизнь популяции представляет собой статистику взаимодействия со средой входящих в её состав особей. Взаимодействие особей со средой требует соответствующего информационно-алгоритмического обеспечения. Если войти в рассмотрение структуры информационно-алго­рит­мического обеспечения разных биологических видов, то всякий биологический вид многоклеточных может быть отнесён к одной из двух категорий:

·  виды, в которых информационно-алгоритмическое обеспечение поведения взрослых особей полностью запрограммировано генетически (таковы растения, моллюски, кишечнополостные, насекомые) — оно передаётся в готовом к употреблению виде по наследству от поколения к поколению на основе генетического механизма вида и «инсталлируется» в организме в процессе выполнения генетической программы развития организма, начиная от момента образования зиготы (первой клетки нового организма);

·  виды, в которых информационно-алгоритмическое поведение взрослых особей включает в себя две составляющие:

Ø     генетически обусловленную, которая (как и в первом случае) передаётся в готовом к употреблению виде от поколения к поколению и «инсталлируется» в процессе выполнения генетической программы развития организма;

Ø     индивидуально нарабатываемое особью в процессе взаимодействия со средой на протяжении всей её жизни.

Виды, относимые ко второй категории, отличаются друг от друга как общим объёмом и функционально ориентированным составом каждой из компонент информационно-алгоритми­чес­кого обеспечения поведения взрослых особей, так и соотношением их долей. Кроме того, среди видов, относящихся к этой категории, есть виды, в которых отсутствует какая бы то ни было забота и воспитание со стороны представителей старших поколений в отношении молодняка, вследствие чего все особи нарабатывают внегенетически обусловленную компоненту своего информационно-алгоритмического обеспечения самостоятельно (таковы по­ч­ти все рыбы и «яйцекладущие»[3]). Но в этой же категории есть виды, в которых забота родителей или иных представителей старших поколений о молодняке и воспитание старшими младших в большей или меньшей мере выражены, благодаря чему некоторая доля внегенетически обусловленного информационно-алгорит­ми­чес­кого обеспечения перенимается молодняком у других особей (и прежде всего у взрослых) или вырабатывается под их руководством в процессе внутрипопуляционного общения.

Соответственно этим видовым особенностям и внегенетическая составляющая информационно-алгоритмического обеспечения во многих видах не однородна по своему составу и включает в себя две взаимосвязанные компоненты:

·  первая представляет собой индивидуальные наработки особей, которые если и распростра­нены в популяции достаточно широко, то только благодаря тому, что все их носители выработали их во взаимодействии со средой обитания независимо друг от друга более или менее единообразно (в этом единообразии проявляется объективность Меры — матрицы возможных состояний);

·  вторая наличествует не во всех биологических видах и невозможна без первой — она включает в себя такие наработки, которые распространяются в популяции за счёт того, что наработки одних особей перенимаются в готовом к употреблению виде другими особями, чьё непосредственное взаимодействие с факторами среды, послужившими причиной возникновения в популяции соответствующих наработок, — не является обязательным, по крайней мере, в ходе перенятия этих наработок у других особей.

По сути вторая компонента внегенетической составляющей информационно-алгоритми­чес­ко­го обеспечения представляет собой культуру вне зависимости от природы и характера тех каналов информационного обмена между особями, на основе которых наработки одних становятся достоянием других.

Без первой компоненты культура не может ни возникнуть, ни развиваться, но при этом её характер оказывает воздействие на первую компоненту либо подавляя её, либо формируя для неё культурные оболочки. Если культура такова, что подавляет первую составляющую, то такая культура обречена на деградацию вплоть до полного исчезновения: как минимум её самой, а как максимум — и её носителей.

И по существу своему первая из двух названных выше компонент культуры представляет собой генетически запрограммированный познавательно-творческий потен­ци­ал в процессе его реализации.

Т.е. сама возможность культуры и потенциал её развития запрограммированы генетически. Как уже отмечалось ранее: культура человеческих обществ — совокупность всего информационно-алгоритмичес­ко­го обеспечения жизни людей, не передаваемого от поколения к поколению в готовом к употреблению виде на основе генетического механизма вида «Человек разумный». Эта формулировка в Концепции общественной безопасности — определение. Но в соответствии с вышеизложенным пониманием общебиологического явления, получившего название «культура» в человеческом обществе, человечество — не единственный в биосфере Земли вид, несущий своеобразную видовую культуру[4].

И в зависимости от характера информационно-алгоритми­чес­ко­го обеспечения особей популяции разных биологических видов по-разному взаимодействуют со средой обитания.

Реакции на воздействия среды обитания со стороны особей биологических видов, чьё информационно-алгоритмическое обес­пе­чение полностью запрограммировано генетически, а внегенетическая составляющая отсутствует или крайне незначительна по объёму, — предельно негибкая. Вследствие этого в каждом поколении под воздействием факторов среды обитания в таких видах, даже не успев дать потомства, гибнет множество особей. Такие биологические виды существуют в биосфере устойчиво в преемственности поколений благодаря своей исключительно высокой плодовитости. Примерами этого являются большинство насекомых и многие растения (если считать по соотношению «урожай семян / количество взрослых растений в следующем поколении»).

В биологических видах, информационно-алгоритмическое обеспечение которых включает в себя внегенетическую составляющую, но в которых нет заботы и воспитания со стороны старших поколений в отношении подрастающего молодняка, наибольшая доля гибели особей в ходе взаимодействия со средой приходится на зародышево-личиночный период и детство до вступления в зрелость. Примерами этого являются большинство рыб, «яйцекладущие» (не в строгом значении этого слова в биологической науке): в частности, крокодилы — взрослыми становятся примерно 1 из 10 вылупившихся крокодильчиков.

Показатели устойчивости особи вида во взаимодействии со средой у биологических видов нарастают по мере роста общего объёма и относительной доли внегенетически обусловленной компоненты информационно-алгоритмического обеспечения поведения. И соответственно росту общего объёма и доли внегенетически обусловленной составляющей информационно-алгорит­ми­ческого обеспечения в жизни вида возрастает значимость в формировании взрослой особи как непосредственной заботы и воспитания старшими поколениями молодняка, так и некой своеобразно-видовой культуры.

При этом рост способности особей видов к выживанию во взаимодействии со средой за счёт увеличения объёма внегенетически обусловленной составляющей информационно-алго­рит­ми­чес­кого обеспечения сопровождается снижением плодовитости и увеличением продолжительности детства и подросткового периода, на протяжении которых происходит не только отработка генетической программы развития организма, но и освоение особями разнородного внегенетически обусловленного информационно-алгоритмического обеспечения поведения.

Во всём многообразии биологических видов в биосфере Земли человек (Homo sapiens — «Человек разумный») выделяется наибольшим объёмом и наибольшей долей внегенетически обусловленного информационно-алгоритмического обеспечения поведения взрослых особей. При этом культура человечества наиболее многогранна и содержит такой объём информации, что ни один индивид не в состоянии освоить её во всей полноте и детальности не только до вступления в пору взрослости, но и за всю жизнь: объёмы информации в ней на порядки превосходят «информационную ёмкость» индивида, по крайней мере при том способе существования, который ведёт человечество ныне и вело в обозримом историческом прошлом.

Это соотношение объёма информации в культуре и «информационной ёмкости» индивида — объективная данность, — фактор, вынуждающий людей к объединению и взаимопомощи во всех аспектах их жизни вне зависимости от того, осознают люди этот факт и осознанно волевым порядком строят своё поведение соответственно ему, или же — вопреки нему — осознанно или бессознательно пытаются упражняться в индивидуалистическом превознесении друг над другом.

Как следствие огромного генетически запрограммированного потенциала развития культуры — у человека в его сопоставлении с другими биологическими видами наиболее продолжительное детство и подростковый период по отношению к биологическому ресурсу организма[5]. При этом для человека норма — забота и воспитание старшими поколениями младших[6]. Назначение детства — подготовить новые поколения к самостоятельной взрослой жизни. И один из главных вопросов в проблематике воспроизводства новых поколений — «отношение»[7] исторически сложившейся культуры к генетически запрограммированному познавательно-твор­че­с­кому потенциалу личности.

———————

В человеческих обществах варианты «отношения» культуры к личностному познавательно-творческому потенциалу как к объективному фактору могут быть различными.

Во-первых, культуру всякого общества можно отнести к одному из двух классов:

·  культуры, в которых эта проблематика не осознаётся никем;

·  культуры, в которых эта проблематика осознаётся хотя бы некоторыми.

Во-вторых, в каждом из двух названных выше классов культур также возможны варианты:

·  культуры, алгоритмика которых безразлична к деятельности индивидов, направленной на освоение их познавательно-твор­ческого потенциала, — в том смысле, что каждый со своим познавательно-творческим потенциалом делает всё, что ему угодно: хочет — осваивает и развивает, а хочет — занимается чем-то другим;

·  культуры, алгоритмика которых направлена на подавление познавательно-творческого потенциала большинства в угоду тем или иным меньшинствам — вплоть до генетического закрепления эффекта подавления или уничтожения познавательно-твор­ческого потенциала (если это положение соотнести с определением фашизма в разделе 8.7, то должно быть понятно, что подавление познавательно-творческого потенциала — не только свойство фашистских по их сути культур, но и средство становления фашизма);

·  культуры, алгоритмика которых направлена на как можно более полное освоение познавательно-творческого потенциала всеми и развитие его в последующих поколениях.

Каждое из трёх последних утверждений следует понимать в том смысле, что оно касается основной статистической массы живущих в соответствующей культуре, а в «хвостах» статистического распределения могут быть и отличия от доминирующего характера, которые могут оказывать своё воздействие на изменение характера культуры в целом, а могут и не оказывать сколь-нибудь ощутимого воздействия на характер культуры в целом, вследствие чего культура сохраняет своё качество в преемственности поколений.

Однако такое понимание (в смысле характеристики основной статистической массы представителей той или иной культуры) не относится к первым двум утверждениям, поскольку первые два утверждения разделяют множество культур на два класса по качественному признаку, а не по количественным, с какими имеет дело математическая статистика и теория вероятностей.

Если говорить о культурах, алгоритмика которых направлена на подавление познавательно-творческого потенциала большинства, то встаёт вопрос о характере субкультуры меньшинства, в интересах которого так или иначе подавляется познавательно-творческий потенциал большинства. Субкультуры такого рода меньшинств, с поправкой на то, что они — субкультуры неких социальных групп, а не культуры общества в целом, также могут быть классифицированы на основе соотнесения с изложенными выше принципами.

Если вдаваться в этнографический и исторический анализ (его в этой главе мы опустим), то можно увидеть, что разные по своему характеру культуры обладают разной устойчивостью в преемственности поколений вследствие различного их «отношения» к познавательно-твор­чес­кому потенциалу.

И среди них есть самоубийственные варианты, переход к которым означает гибель общества в течение жизни одного — нескольких поколений. Термин «гибель общества» в данном случае подразумевает не только вымирание носителей самоубийственной культуры, но и поглощение выживших иными культурами и утрату ими прежнего культурного своеобразия в большей или меньшей мере.

Однако наряду с этим можно выявить и общую тенденцию развития культур, устойчивых в преемственности поколений. Эта тенденция состоит в продвижении в ходе исторического развития общества к культуре, в которой:

·  проблематика освоения личностного познавательно-творчес­кого потенциала всеми в русле Промысла Божиего осознаётся каждым психически здоровым индивидом;

·  алгоритмика личностно-эгрегориального и личностно-соци­а­ль­ного взаимодействия напра­влена на освоение познавательно-творческого потенциала всеми в русле Промысла Божиего (освещению различных аспектов этой проблематики в нашем её понимании посвящены главы 1 — 5 в совокупности и 5 — в особенности).

———————

А кроме того, —и это наиболее существенное в своеобразии человека в биосфере Земли, — организация психики всякой здоровой особи вида «Человек разумный» не запрограммирована однозначно генетически, вследствие чего взрослая особь может быть носителем одного из пяти основных типов строя психики (животного, биоробота-зомби, демонического, человечного, и обусловленного порочностью культуры — опущенного в противоестественность) и переходить от одного к другим как в процессе личностного развития либо деградации, так и не осознанно под воздействием обстоятельств (см. раздел 4.7).

Исторически реально, членораздельная речь — основной канал информационного обмена людей друг с другом, и соответственно языковая культура в виде изустно передаваемых преданий и сказаний, а с появлением письменности — и текстов — скелетная основа культуры всех человеческих обществ.

В составе культуры всякого общества можно выделить разного рода субкультуры, носителями которых являются те или иные социальные группы, своеобразие которых может быть обусловлено полом, возрастом, профессией, социальным статусом (положением в организационной структуре общества) и т.п. В общем-то каждая возрастная группа, вышедшая из младенчества[8], во всяком обществе, в каждой его социальной группе, имеет свою субкультуру. И соответственно носителями культуры общества в целом являются все его члены, начиная с возраста, отделяющего раннее детство от младенчества, поскольку во младенчестве практически всё информационно-алгоритмическое обеспечение поведения малыша — врождённые инстин­к­ты и рефлексы, а степень развитости организма ещё недостаточна для того, чтобы младенцы вступали в общение друг с другом и были носителями сколь-нибудь развитой своей возрастной субкультуры.

В культуре общества можно выделить её фундаментальную часть — то, что определяет суть (характер, смысл) жизни общества на интервалах времени порядка 10 лет и более, и нечто сопутствующее и быстро (по отношению к продолжительности жизни поколений) преходящее. Если рассматривать жизнь общества на исторически продолжительных интервалах времени, то к фундаментальной части можно отнести такие компоненты культуры, как:

·  жизненные идеалы[9] и верования (поскольку они очень сильно взаимосвязаны и во многом обуславливают друг друга, то мы их объединили в одном пункте),

·  фактически действующие организационно-этические принципы и выражающие их нормы поведения, на которых строится взаимодействие людей в обществе и общественные институты (исторически реально они могут очень далеко отходить от идеалов),

·  наработки фундаментальной науки, прикладные знания и навыки, на основе которых строится вся хозяйственная деятельность людей в этом обществе и прочие виды его взаимодействия со средой обитания, включая и взаимодействие с другими обществами[10].

При этом необходимо отметить, что фундаментальная часть культуры, сохраняя свою значимость в жизни общества в преемственности поколений, содержательно изменяется в ходе общественно-исторического развития.

В сопоставлении с информационным «портретом общества», запечатлённым в генетическом механизме и изменяющимся по мере обновления поколений в составе общества, культура более пластична и способна существенно изменяться в целом или в некоторых своих аспектах на протяжении нескольких лет при жизни одного поколения. Это утверждение касается и её фундаментальной части. Но эта пластичность не носит всеобщего характера по отношению ко всем без исключения компонентам культуры, и это выражается в том, что многие элементы культуры стабильны на протяжении жизни многих поколений; причины этой стабильности могут быть разными — как биологическими и природно-геогра­фи­ческими, так и социально обусловленного характера.

Если не затрагивать детские, подростковые и молодёжные субкультуры, а говорить о фундаментальной части культуры, то её носителями являются взрослые поколения; они же вносят и наиболее заметный вклад, как в дальнейшее развитие культуры, так и в утрату достижений прошлых поколений, если общество в силу каких-либо причин оказывается втянутым в процесс деградации.

И одно из главных свойств культуры человеческих обществ, и в особенности её фундаментальной части, состоит в том, что в культуре некоторым образом выражается распределение членов общества по типам строя психики, поскольку тип строя психики, при котором пребывает индивид в тот или иной момент времени, во многом определяет интересы индивида и способы работы индивида на реализацию этих интересов, в результате чего в культуре возникает, утрачивается, воспроизводится и перенимается всё, что составляет культуру всякого общества в её полноте и разнообразии в каждую историческую эпоху.

При этом элементы культуры, неизменные в преемственности поколений (что было отмечено тремя абзацами выше), становятся факторами давления среды обитания на биологический вид, и к ним генетический механизм вида в процессе смены поколений так или иначе подстраивает генетику соответствующей культурно своеобразной популяции[11]: те индивиды, которые не вписываются в этот процесс адаптации — подчинения личности устойчивой в преемственности поколений культуре, — либо отторгаются обществом носителей этой культуры, либо погибают в нём, либо прилагают усилия к целенаправленному изменению культуры так, чтобы они сами и другие люди, в чём-то им аналогичные, могли жить в изменённой ими культуре этого общества.[12]

Иными словами генетика прошлых поколений определяет характер и возможности развития культуры живущих поколений, которая, в свою очередь, программирует генетику, характер и возможности развития культуры будущих поколений. Фактически это означает, что:

«Человек разумный» — единственный биологический вид в биосфере Земли, биологическое и культурологическое будущее которого (вплоть до свершения следующего шага в биологической эволюции осмысленно-целесообразно по своему осознанному выбору) во многом обусловлено его осознанно-осмысленным отношением к самому себе непосредственно (а опосредованно — к самому себе через его отношение к Мирозданию), его собственными нравственно обусловленными устремлениями.

———————

Высказанное выше утверждение о взаимосвязи с одной стороны — устремлений, обусловленных во многом культурой в её исторически сложившемся виде (она — один из факторов формирования нравственности), и с другой стороны — биологии последующих поколений поясним конкретным историческим примером.

Начнём с того, что зачатие не сводится к гидромеханике излияния спермы из организма мужчины в организм женщины; к механике казалось бы хаотического движения в жидкости множества одноклеточных «жгути­ко­вых» — сперматозоидов; к механике и «нанотехнологиям» клеточного и молекулярного взаимодействия при образовании из яйцеклетки и сперматозоида зиготы — первой клетки нового организма.

Как выясняется при обстоятельном рассмотрении процесса, хотя все здоровые сперматозоиды устроены биомеханически одинаково и отличаются друг от друга главным образом комбинаторикой распределения генов из состава 46-хромосомного набора организма отца по 23‑м хромосомам каждого из них, — среди всего множества сперматозоидов, изливающихся в составе порции семенной жидкости[13], есть только один, предназначенный для зачатия; всё остальное их множество (порядка 500 000 в одной порции) только обеспечивает продвижение этого единственного сперматозоида среди микрофлоры и микрофауны репродуктивных органов женщины к яйцеклетке, а не конкурирует с ним.

Сообщение о выявлении этого факта в результате исследований как-то проскользнуло в печати в качестве — для кого курьёза, а для кого и намёка.

На основе теорий гидромеханики, рассматривающих семенную жидкость, как специфическую вязкую жидкость, и механики движения в ней биомеханически единообразных сперматозоидов различного предназначения это явление предъизбрания одного сперматозоида для зачатия — объяснения не находит.

При этом пол будущего ребёнка определяется тем, какую из хромосом несёт в себе сперматозоид, предопределённый к зачатию: если «Х» — будет зачата девочка; если «Y» — будет зачат мальчик — поскольку от матери в любом варианте ребёнок получит хромосому «Х» (в геноме девочки хромосомная пара «ХХ», в геноме мальчика — «XY»).

Если же вспомнить о том, что каждый из сперматозоидов несёт какое-то своё клеточное биополе — «микробиополе»; что все они исторгнуты из организма мужчины не только в потоке семенной жидкости, но и в потоке биополя его организма — «макробиополя»; что движутся они не только в вещественной среде организма женщины, но и в её биополе («макробиополе»); что все биополя это не только энергия, но и информация, и мера (матрица возможных состояний), в совокупности представляющие собой алгоритмику управления, то тогда в принципе объяснимо, как управляется «команда» сперматозоидов разного предназначения в процессе зачатия.

Однако при этом не следует забывать, что процесс излиянияинформационно-алгорит­ми­чес­ки структурированной порции семенной жидкости, несущей мужскую составляющую явления зачатия, является только одним из фрагментов процесса зарождения новой единицы жизни, в свою очередь, представляющего собой один из начальных этапов будущей жизни индивида (как процесса), и что эти процессы протекают в русле объемлющих их процессов и имеют своё предназначение в Промысле Божием.

То же касается и процессов, протекающих в организме женщины. Неоплодотворённая яйцеклетка человека нормально содержит в себе так же, как и нормальный сперматозоид 23 хромосомы. Полный набор 46 хромосом нового организма человека возникает при образовании зиготы в результате оплодотворения яйцеклетки после того, как сперматозоид проникает в неё и передаёт яйцеклетке свои 23 хромосомы.

Яйцеклетка возникает в процессе деления клетки в тканях яичников женщины.

В делении всех клеток, не предназначенных в структуре тканей организма к тому, чтобы произвести половые клетки, и участвующих в процессе воспроизводства биомассы тканей тела, (этот тип деления называется «митоз») оболочка ядра рассасывается, хромосомные пары разворачиваются в цитоплазме клетки, каждой из хромосом выстраивается дубликат, после чего удвоившееся количество хромосом разделяется на две одинаковых по составу группы по 23 пары хромосом в каждой, и группы хромосом оттягиваются к противоположным полюсам материнской клетки[14]. Затем она разделяется на две клетки, в дочерних клетках происходит формирование клеточного ядра, и завершается формирование структуры каждой из дочерних клеток в целом. После этого дочерние клетки до акта деления каждой из них существуют в клеточной структуре организма как хромосомные дубликаты исчезнувшей в митозе материнской клетки.

В процессе же образования половых клеток клеточное деление протекает иначе. Деление с образованием половых клеток называется «мейоз». В ходе мейоза после удвоения числа хромосом в исходной диплоидной клетке (содержит полный комплект хромосом в парах) происходит два последовательных деления, в результате чего из одной клетки, вступившей в мейоз, возникает четыре гаплоидных клетки (каждая гаплоидная клетка содержит только половину полного числа хромосом диплоидной клетки, вследствие отсутствия парных хромосом). В процессе мейоза срабатывает механизм комбинаторного перераспределения генов, передаваемых от поколения дедов и бабок к поколению внуков. Его работа проявляется двояко.

Во-первых, гомологичные хромосомы в каждой паре (это — копии хромосом, унаследованных организмом второго поколения от половых клеток организмов первого поколения) диплоидной клетки, вступившей в мейоз, обмениваются между собой взаимно соответствующими участками, т.е. генами (это называется «кроссинговер»). В результате этого хромосомы, передаваемые гаплоидным клеткам (будущему третьему поколению), не являются копиями хромосом диплоидных клеток родительского организма (второго поколения, а равно и копиями хромосом половых клеток организмов первого поколения).

Во-вторых, диплоидный комплект хромосом, унаследованных от организмов первого поколения организмом второго поколения при образовании зиготы (первая клетка организма второго поколения), расформировывается в процессе мейоза, и происходит “случайное” перераспределение гомологичных хромосом (образующих пару в диплоидной клетке организма второго поколения) между хромосомными наборами будущих гаплоидных клеток[15]. Вследствие этого хромосомный набор гаплоидных клеток (половина хромосомного набора будущего организма третьего поколения) по «персо­на­ль­ному» составу хромосом не повторяет хромосомных наборов, унасле­дованных из половых (гаплоидных) клеток организмов первого поколения организмом второго поколения (в котором происходит рассматриваемый мейоз).

В мужском организме возникающие в процессе множественного мейоза клетки становятся сперматозоидами.

В женском организме при образовании яйцеклеток имеется своя особенность мейоза: организм женщины в каждом менструальном цикле нормально обеспечивает производство только одной, способной к оплодотворению яйцеклетки[16], блокируя мейоз во всех кроме одного единственного фолликула[17], называемого доминантным фолликулом. Самый ранний биохимический признак выбора организмом женщины доминантного фолликула — асимметричная секреция эстрогенов[18] яичниками. Производя одну единственную яйцеклетку, доминантный фолликул создаёт условия (главным образом биохимическую среду), неблагоприятные для созревания остальных фолликулов когорты (так называются группы фолликулов в яичниках) и обеспечивает уничтожение всех, кроме одной из образовавшихся в нём самом гаплоидных клеток. Оставшаяся в живых и вызревшая гаплоидная клетка во время овуляции покидает доминантный фолликул уже в ранге яйцеклетки и попадает в фаллопиеву трубу, соединяющую породивший её яичник с маткой, и ждёт оплодотворения.

Если оплодотворения не происходит, то при наступлении очередных месячных организм женщины очищается от последствий подготовки к несостоявшейся беременности, после чего менструальный цикл повторяется снова. Если оплодотворение происходит, то образуется зигота — первая клетка нового организма (третьего поколения), начинается беременность, и организм женщины переходит в иной физиологический режим.

Избрание в женском организме определённой по её генетической программе яйцеклетки в процессе мейоза одной из клеток в фолликулетоже необъяснимо ни на уровне биохимии организма и клеток, ни на уровне внутриклеточной биомеханики. Это необъяснимо механистически и биохимически тем более, что в мейозе способны выживать яйцеклетки с заведомо дефектными генами, и способны гибнуть несостоявшиеся яйцеклетки с заведомо здоровым геном, некогда парным дефектному в клетках организма матери, благодаря чему сама мать могла быть и не обременена какими-то генетическими болезнями.

Избрание яйцеклетки в организме матери и избрание предназначенного для зачатия сперматозоида в организме отца в механистическом и атеистическом мировоззрении можно было бы списать на бесцельную и бессмысленную «слепую случайность» в игре комбинаторного механизма перераспределения генов, не обусловленную ни прошлыми причинами, ни целями, которые предстоит достичь в будущем, ни нравственностью, ни этикой родителей и их предков по всем восходящим линиям родства.

Но «случай, — по словам А.С. Пушкина, — мощное мгновенное орудие Провидения»[19], т.е. не беспричинен и не бесцелен, а обусловлен прошлым и тем, как намерения на будущее согласуются с Высшим Промыслом. И, соответственно, случай, будучи поистине мощным мгновенным орудием Провидения, обладает своим смыслом и целесообразностью в осуществлении Промысла; он — вовсе не слеп, а наоборот — адресуется исключительно точно.

Поэтому, вкратце осветив вопросы физиологии зачатия в аспекте течения процессов в веществе, обратимся к «закономерности исторических явлений, которая обратно пропорциональна их духовности» (В.О. Ключевский), и покажем немеханистическую связь мейоза и путей, по которым протекает история, на общеизвестном случае: рождении цесаревича Алексея Николаевича в семье последнего российского императора Николая II.

Мальчик был болен гемофилией — несвёртываемостью крови, генетически приходящей в род, ведущийся по мужской родословной, вместе с женщиной, которая становится супругой мужчины этого рода.

Ген, ответственный за возникновение большинства видов гемофилии, передаётся по женской линии потомкам, поскольку содержится в женской хромосоме «Х», которая в организм сына при естественном оплодотворении может попасть только из организма его матери. Парная ей хромосома «Y» в мужской организм попадает от отца, но в ней нет соответствующих генов, которые могли бы заблокировать и исправить программы, несомые дефективными фрагментами унаследованной от матери хромосомы «Х».

Если бы в хромосомном наборе матери цесаревича — императрицы Александры Фёдоровны — обе хромосомы «Х» содержали дефектный соответствующий ген, то она сама бы от рождения страдала несвёртываемостью крови и подвергалась бы риску умереть в каждые месячные[20]. Её здоровье в аспекте гемофилии означает, что была принципиальная возможность передачи от неё к сыну здорового гена из парной хромосомы «Х», если бы из трёх унич­то­жен­ных женским организмом протояйцеклеток была бы сохра­нена одна из двух, несущая здоровый ген, а не та, которая положила начало развитию организма цеса­ре­вича. В таком варианте мейоза цесаревич бы был здоров: по крайней мере, в отно­шении гемофилии, поскольку о генетических программах двух погибших протояйцеклеток со здоровым геном ныне людям гово­рить не приходится.

Соответственно, длительное пребывание при дворе представителя русских простонародных знахарских кланов — Г.Е. Распу­тина, — оказывавшего влияние на политику России, было бы вряд ли возможно, поскольку оно во многом было обусловлено тем, что исключительно по его молитве кровотечения и кровоизлияния у наследника прекращались[21].

Как бы протекала история России без Г.Е. Распутина при дворе — вопрос, относящийся к области гаданий. По нашему мнению она была бы ещё тяжелее, так как «элитарные» знахарские кланы к тому времени безнадёжно «скурвились», став в России исполнительной периферией глобальной сети библейского масонства, посредством которого осуществляется трансгосударственное управление в библейском проекте порабощения человечества от имени Бога.

Но в свершившейся реально истории Россия не была втянута в первую мировую войну ХХ века двумя годами раньше в период так называемых «балканских войн» 1912 — 1913 гг.[22], в том числе и потому, что Г.Е. Распутин умолял царя не встревать в разборки на Балканах, и царь согласился с его мнением, а не с мнением великого князя Николая Николаевича[23] (будущего главнокомандующего в начальной фазе первой мировой войны ХХ века), который после этого возненавидел Г.Е. Распутина. «Мировая закулиса» сделала соответствующие выводы: в 1914 г. в тот же день, когда было совершено покушение на наследника престола Австро-Венгрии эрцгерцога Фердинанда, которое дало непосредственный повод к войне, было совершено покушение и на жизнь Г.Е. Распутина: его пырнули ножом в живот. Будучи раненым и излечиваясь от ран у себя на родине в селе Покровском, он не смог быть в Петербурге в критический период выработки и принятия решений, приведших к войне, и только призывал царя к воздержанию от войны телеграммами, которые не смогли заменить его влияния при личном присутствии, и Россия была втянута в войну вопреки интересам мирного развития её народов. Последствия той войны не изжиты и не преодолены доныне…

Вот и судите сами: был ли прав Г.Е. Распутин, препятствуя осуществлению «элитарных» военных амбиций? хорошо либо плохо то, что он стремился к поддержанию мира до начала войны и к скорейшему выходу из никчёмной для народов России войны после её начала?

И не надо пытаться уйти от этих вопросов общими ссылками на «рас­пути­нщину»: Россия — среди всего прочего ей присущего — самозабвенное «зеркало» Мира, а Г.Е. Распутин — его часть, в которой имперская светская и церковная «элита», а потом советская и постсоветская «элита» смогли увидеть только их же собственные пороки. Не следует и лозунг «война до победного конца» обращать против Г.Е. Распутина, обвиняя его в предательстве и антипатриотизме, поскольку та война была войной за антирусские и антигерманские интересы закулисных заправил Великобритании[24], и определённо: во вступлении в неё России выразился антипатриотизм, антинародность (паны дерутся у холопов чубы трещат) её «элиты», маскируемые и тогда, и ныне притязаниями на осуществление некоего «специфически русского» имперского проекта[25].

И если кто-то всё же считает, что политика России на Балканах в начале ХХ века была правильной, то и это не так: если даже признать её правильной по целям, то руководители России обязаны были позабо­титься о том, чтобы достижение намеченных ими целей было обеспе­чено средствами, им подвластными. Если же средств они заблаговре­менно не создали, то политика ошибочна, поскольку даже праведные цели без средств их достижения — хуже, чем ничто, поскольку в отсутствие средств их достижения становятся увлекающим к погибели миражом.

И таким образом, всего лишь выявление взаимосвязей особенностей мейоза в организме императрицы с пребыванием Г.Е. Распутина при дворе и его политической деятельностью показывает, что особенности мейоза в организме императрицы сыграли не последнюю роль в истории России и всего остального мира.

Но всё, о чём пойдёт речь далее, неверующим покажется притянутым за уши, поскольку, на их взгляд, оно — порождение домыслов, лежит в области объективно не существующей «мистики», «религиозного мракобесия», и не может быть подтверждено «научными методами», «экспериментами» и «независимыми экспертами».

Коран так раскрывает верное по существу замечание В.О. Ключев­ского о закономерностях исторических явлений, обусловленных духовностью их участников: «Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди сами не изменят того, что есть в них» (Коран, 13:12 (11)). Аналог этого в Новом завете — «по вере вашей да будет вам» (Матфей, 9:29).

То есть, пока люди не изменят своей духовности сами, всё и впредь будет протекать так, как и протекало в прошлом: т.е. исторические сюжеты будут повторяться,возможно, чтос некоторыми вариациями, хотя «декорации»-обстоятельства могут и меняться вследствие научно-техни­чес­кого прогресса. К духовности индивида и коллективов принадлежит и их реальная, а не декларативно-показная нравственность и проистекающие из нравственности устремлённость действовать и реальное поведение (этика) в повседневности на людях и наедине с собой. И их изменение, вполне подвластное всякому индивиду и их множествам, согласно кораническому обетованию способно изменить будущее — и их самих, и их потомков.

И это — средство воздействия на жизнь, доступное всем и каждому.

Иными словами, сказанное означает, что мейоз в организме императрицы в менструальном цикле, предшествующем зачатию цесаревича, мог бы протекать иначе, если бы к тому времени политические устремления царской семьи изменились, стали бы иными, а Россия под водительством Николая II сошла (или хотя бы была готова сойти) с того пути к катастрофе, на который он вывел её в первые же годы своего царствования, о чём речь пойдёт далее.

В этом же контексте следует вспомнить, что рождению цесаревича — государя-наследника — предшествовало последовательное рождение четырёх царевен[26], что было многолетним сво­е­образным намёком Свыше на языке жизненных обстоятельств на открытую возможность пресечения возглавляемой Николаем II ветви царского рода, ведущегося в России исключительно по мужской линии, при поддержании и впредь Николаем II избранного им политического курса.

Рождение же царевен воспринималось либеральной общественностью как издёвка Свыше над царской семьёй, желавшей и ждавшей рождения наследника. Над этим «невезением» царской семьи представители «элиты» хихикали, забыв, что в историческом времени они плывут на том же «корабле», где «вахтенный начальник» Николай II, вследствие чего намёк Свыше относится и к ним, и к их потомкам. Они не думали о том, что Бог — Язычник, никогда не издевается, как свойственно издеваться над другими многим людям, но предостерегает и вразумляет Языком жизненных обстоятельств всех и каждого; и Его предостережениями способен воспользоваться ко благу каждый верующий Богу, кто внимателен к происходящему и задумывается о смысле Промысла и своём отношении к нему.

Но в данном конкретном случае рождения наследника-цеса­ре­вича речь идёт не только об удовлетворении родительских чувств одной из многих семей, но и об унаследовании ребёнком по факту своего рождения от определённых родителей права на высшую государственную власть в России, в сочетании с тем, что мальчик — воспреемник-носитель духовного наследия[27] государева рода Романовых, а также и духовного наследия немецкой Гессенской династии герцогов (откуда происходила Александра Федоровна) и царствующей династии Великобритании: королева Виктория, на чьё царствование пришёлся «золотой век» Британской колониальной империи, — родная бабка русской императрицы Александры Федоровны.

Поэтому, чтобы выработать мнение о том, насколько специфика мейоза в организме Александры Федоровны представляет собой «слепую случайность» (в том смысле, что она беспричинна и бесцельна), а насколько обусловлена прошлым и устремленностью в будущее (причём не только России), необходимо выявить существо этого духовного наследия на фоне событий конца XIX — начала ХХ веков.

Начнём с того, что сын королевы Виктории — английский король Эдуард VII (на престоле с 1901 по 1910 г.) — не унаследовал от матери больного гена (мейоз в организме Виктории свершился так, что погибли гаплоидные клетки с больными хромосомами «X»), вследствие чего царствующая ветвь британской королевской семьи не пострадала от гемофилии (из мужчин был болен только брат Эдуарда VII — Леопольд, женатый на Елене Вальдекской и умерший молодым, а его потомки не принадлежат к царствующей ветви семьи). Пострадавшими оказались исключительно императорские фамилии противников Великобритании: Романовых (цесаревич Алексей Николаевич) и Гогенцоллернов (внуки императора Вильгельма II, от брака его сына принца Генриха Прусского с Иреной — родной сестрой Александры Федоровны; хотя сам Вильгельм II был женат на дочери королевы Виктории, но его детей болезнь не поразила). А кроме них пострадавшими оказались ещё некоторые герцогские дома Германии и королевская династия Испании (трое из пяти сыновей Аль­фон­са XIII)[28], которая к тому времени уже перестала входить в разряд «великих держав» и колониальных империй.

Таким образом дочери королевы Виктории сыграли фактически роль генетического оружия, способствующего уничтожению царствующих родóв в империях — противниках и конкурентах Великобритании в деле построения глобальной империи в русле библейского проекта порабощения человечества от имени Бога. Теперь обратимся к российской веточке этого процесса борьбы великобританского имперского эгрегора за своё доминирование в мире на основе библейского проекта через династические браки.

Александру Федоровну при жизни российская омасонившаяся пишущая и сплетничающая «интеллигенция» постоянно (особенно после начала первой мировой войны ХХ века) обвиняла в оказании прогерманского влияния на политику Николая II. Эту ахинею одни многократно повторяли и в последующие годы, а другие многократно опровергали, настаивая на том, что Россия стала для Александры Федоровны настоящей Родиной и что она отдала всю себя служению ей. Но если не забывать о том, что детство принцессы Алисы прошло при дворе её бабки — королевы Великобритании, — выявить интересы правящей британской «элиты» тех лет и их закулисных заправил, то обвинять-то последнюю русскую императрицу придётся во влиянии на политику России в интересах Великобритании; возможно, что не в осознанно злоумышленном пробританском влиянии, а в бессознательном, проистекавшем из того, что, став императрицей в России, внучка британской королевы, хотя и приняла по убеждению православие искренне (без лицемерия), но не осознала и не преодолела антирос­сийского, антирусского духовного наследия, свойственного заправилам Британской империи, и потому была под водительством враждебных России эгрегоров на протяжении всей своей жизни в России.

И именно в «первую пятилетку» царствования Николая II произошло уклонение России от политического курса на самодостаточность Русского государства-цивилизации во внешней и внутренней политике, проводимого в царствование Александра III[29].

В частности:

·  Имел место отказ от развёртывания главных сил Российского императорского флота — океанского по своему характеру — в районе нынешнего Мурманска, чему сопутствовал и отказ от хозяйственного освоения Кольского полуострова. Этот отказ от прямого выхода в мировой океан запирал флоты империи во внутриконтинентальных морях, что исключило возможность оказания давления на Великобританию и делало невозможным противодействие военно-полити­че­с­ким сценариям типа «крымской войны» — второй мировой антирусской войны XIX века.

·  Вместо развития своих собственных регионов Дальнего Востока (Владивосток, Приморье, Хабаровский край, Сахалин, Камчатка) Россия вторглась в сферу колониальных интересов Японии в Корее и Китае (в Китае — аренда Ляодунского полуострова и строительство на нём военно-морской базы в Порт-Артуре и по близости от него торгового порта Дальний; в Корее — лесные концессии). Это привело к обострению отношений с Японией при идейно-политической и военно-экономической неспособности России противостоять ей и союзной с Японией Великобритании ни на Тихом океане, ни в глобальных масштабах.

Это изменение политического курса противоречило интересам России, но отвечало интересам заправил Великобритании. В результате война с Японией не только не стала «маленькой и победоносной», но стимулировала и усугубила революцию 1905 — 1907 гг. За войной и революцией последовал финансово-эконо­ми­ческий кризис, во многом обусловленный ими же, не позволивший толком экономически обеспечить ни послереволюционные реформы, ни подготовить страну к надвигавшейся новой войне, которая была спровоцирована Великобританией в 1914 г. для того, чтобы привести к катастрофе империи-конкуренты: Российскую и Германскую, а заодно с ними — Австро-Венгерскую и Оттоманскую (Турецкую).

Плохое состояние здоровья Александры Фёдоровны в период её жизни в России, мрачное настроение, депрессии и истеричность, замкнутость, отождествляемая российской «элитой» с надменностью, и т.п.[30] — психосоматика[31], обусловленная конфликтностью тех эгрегоров, с которыми стала связанной её психика после приезда в Россию, начиная от принятия ею православия перед вступлением в брак с тогда ещё цесаревичем Николаем.

Не исключено, что Александр III определённо ощущал возможность оказания через неё антирусского влияния на политику России. И потому, хорошо зная и направленность глобальной политики в отношении России, и расстановку мировых сил, зная европейские дворы и своего сына, он правильно и дальновидно возражал против брака цесаревича Николая с Гессенской принцессой Алисой, оказавшегося действительно злополучным и для царского рода, и для тогдашней государственности Русской многонациональной цивилизации, и для её народов.

Благословение на этот брак цесаревич Николай получил от уже умиравшего Александра III, для которого стал самоубийственным подписанный им указ об ограничении доступа к среднему и высшему образованию простонародья[32]: этот указ в силу малочисленности и биологического вырождения кланово обособленной «элиты» (дворянства и наиболее богатой части купечества) усугубил и без того имевшийся дефицит высокопрофессиональных кадров во всех отраслях деятельности (и прежде всего — в сфере управления), чем и закрыл для России возможности демонтировать сословно-кастовый строй в первой половине ХХ века без каких бы то ни было революционных потрясений (такую возможность в общем-то успешно в ХХ веке реализовала Япония).

Спустя почти десять лет после начала царствования и начала семейной жизни, у Николая и Александры, после рождения четырёх дочерей, всё-таки родился мальчик, что открыло возможность главенствующей ветви царского рода продолжиться в последующих поколениях.

Но царь, хочет он того или нет, олицетворяет своей персоной государство, а наследник — будущее государства.

И знаменательность рождения мальчика, отягощённого гемофилией, на фоне множества ранее упомянутых фактов и общего контекста глобальной политики тех лет весьма прозрачна. Цесаревич родился 12 августа (30 июля) 1904 г., когда уже шла русско-японская война.

Но зачатие и мейоз, определивший его болезненность, свершились в конце октября — начале ноября 1903 г. — в тот период истории, когда в Петербурге шли переговоры России с Японией. Россия в них занимала по умолчанию позицию «нам нужна маленькая победоносная война для того, чтобы предотвратить революцию». В результате в ходе переговоров Япония пришла к выводу о невозможности договориться с Россией о приемлемом для себя разделе сфер влияния и, как следствие, — о неизбежности разре­шения военным путём своих проблем имперского роста и колонизации Кореи и некоторых регионов Китая.

К этому времени Япония уже была подготовлена к войне — её кораблестроительные и прочие военные программы были уже в основном завершены, в то время как кораблестроительные программы России могли быть завершены не ранее конца 1904 г.[33] Т.е. для Японии ситуация выбора была предельно проста:

·  либо дипломатический успех в переговорах с Россией и мирное сосуществование обеих империй на протяжении достаточно продолжительного времени;

·  либо война против России, которую следует начать до того, как Россия завершит свои кораблестроительные программы и перегонит новые боевые корабли на Дальний Восток.

Соответственно, после того, как переговоры в Петербурге не принесли Японии желаемого результата, боевые действия против России были начаты ею без объявления войны[34] 9 фев­ра­ля (27 января по старому стилю юлианского календаря) 1904 г. В первом же ударе японской стороны торпедой был поражён броненосец, называвшийся «Цесаревич», впоследствии однако отремонтированный и введённый в строй… (в этом совпадении имён — одно из проявлений Меры — матрицы возможных состояний).

Вследствие врождённой болезни жизнь наследника была хрупка так же, как хрупко было будущее Российской государственности, подорванной пороками, унаследованными от прошлых веков беззаботно-безответственного барства «элиты» и оскотинивания простонародья, чем простонародье уже тяготилось. И болезнь цесаревича в том общеполитическом контексте была намёком Свыше царю:

Ты видишь, что кровотечения, кровоизлияния в результате беззаботных шалостей ребёнка способны внезапно оборвать его жизнь. Так же и в доставшемся тебе государстве беззаботность и «шалости» «элиты» способны привести к пролитию крови народа и гибели страны. Так береги народ от кровоизлияний, которые, как ты видишь по опыту русско-японской войны, для беззаботной «элиты» — обыденное дело, как грех не осознаваемое. Кровоизлияния народные, если ты допустишь их впредь, способны оборвать жизнь государственности, которую ты возглавляешь, точно так же, как и кровоизлияния у наследника способны оборвать его жизнь и твой род. Тебе же при воцарении уже дали прозвище «кровавый», и это был первый намёк. Теперь же речь идёт не о том, много или мало ты вместе с «элитой» прольёшь народной крови без толку, а о том, что «чаша» близка к тому, чтобы переполниться, а ты не видишь и не ведаешь, какая капля пролитой крови народной, переполнит её[35]. Так что, дорожи народом и его кровью так же, как ты дорожишь жизнью и кровью своего единственного сына…

Таков общий смысл знаменательности рождения цесаревича, отягощённого врожденной несвёртываемостью крови, если признать, что Бог есть, Он — Вседержитель, милостивый, милосердный, не возлагает на душу ничего, сверх возможного для неё, что Он — не тиран для людей. — Конечно, если верить и доверять Ему.[36]

Но почему этого не объяснили Николаю II иерархи церкви? — Потому, что сами они либо навязывали царям — со времён предсказаний монаха Авеля Павлу I — осознание того пути, который привёл Российскую империю к катастрофе (но не к преображению), в качестве якобы единственно возможного пути, якобы предначертанного Богом[37]; либо были верноподданными «холопами кесаря», а не наместниками Божьими, и потому насаждали и поддерживали убеждённость царей и общества в том, что Бог благословит любую царскую по существу дурость в качестве даруемой Им Свыше милости, придаст ей умный вид и благое содержание, и тем самым — оправдает её вопреки её изначальному злонравию.

·  Единственный, кто на протяжении всего своего времени пребывания при дворе так или иначе связывал между собой судьбу империи и династии, кровь наследника и кровь народную, — это Г.Е. Распутин, всегда и неизменно выступавший за пребывание России в мире, а не в войнах за противные её народам интересы отечественной или международной «элиты».

·  Но Г.Е. Распутина церковь и «элита» порицали при жизни и порицают после убиения, а Ни­ко­лай II и его семья, фактически избравшие для себя и осуществившие весьма изощрённый способ самоубийства, — те, в результате чьей политики пролились реки народной крови (как в период их царствования, так и после краха монархии и гибели царской семьи), — канонизированы в качестве святых великомучеников за «веру православную», после чего церковь возлагает на народ грех измены «святому царю-страстотерпцу» и династии Романовых…

———————

Возражать против сказанного о причинах и целесообразности болезни цесаревича можно только с позиций атеизма:

·  Материалистического — Бога нет; судьба цесаревича и семьи Николая II — роковое стечение злосчастных обстоятельств, само по себе беспричинное, бессмысленное, бесцельное; история не несёт в себе никаких нравственно-этических уроков — побеждает превосходящий своих противников — умом, силой и т.п. вне зависимости от его нравственности и этики; и не надо на случайных совпадениях строить нравоучительные теории, которые объясняют все прошлые и будущие беды грехами — тем более, что, поскольку Бога нет, то реально нет и грехов перед Ним: учение о них — выдумка.

Это — позиция, достойная зомби, не внемлющего в Жизни ничему, и отвергшего данную ему Свыше способность чувствовать и думать.

·  Идеалистического — Бог есть и Он — Господь-Вседер­жи­тель, но «пути Господни неисповедимы»; царь — помазанник Божий: порицать царя — всё равно, что Бога хулить; Николай II явил всем пример смирения перед Богом и потому воистину свят и не виновен ни в русско-японской войне, ни в военных неудачах первой мировой войны ХХ века, ни в революциях: всё это было предопределено Богом, а Николай II — великомученик за веру православную Христа ради.

Такова классическая «православная» версия. Но если руководство РПЦ настаивает на том, что «пути Господни неисповедимы», то:

Иерархи РПЦ не имеют никакого права истолковывать пастве суть происшедших событий и текущую политику, а тем более — судить о том, кто непреклонно воплощал неисповедимый для иерархов РПЦ Промысел в жизнь, а кто ему злоумышленно противился либо пал жертвой Божиего попущения в силу того, что не внимал ни Богу непосредственно, ни потоку событий в русле Вседержительности.

———————

Но придерживающиеся мнений о судьбе царской семьи, пропагандируемых РПЦ, не дают и ответа на вопросы, о том, как политика православия соотносится с библейским проектом порабощения человечества от имени Бога (раздел 8.4), и как соотнести политику царизма на протяжении нескольких веков со словами Христа:

«25. Иисус же, подозвав их (своих учеников — наше пояснение по контексту при цитировании), сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; 26. но МЕЖДУ ВАМИ ДА НЕ БУДЕТ ТАК (выделено нами при цитировании): а кто хочет между вами быть бόль­шим, да будет вам слугою; 27. и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Матфей, гл. 20).

Что сделали на Руси иерархия православной церкви и православная монархия для того, чтобы воплотить в жизнь эти слова Христа? — И за то, что ничего не сделали, они в порядке осуществления Вседержительности получили то, что заслужили; пожали то, что сами же посеяли и взрастили…

И потому над входами всех храмов церквей имени Христа уместно написать переданные им слова: «Что вы зовёте Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я говорю?» (Лука, 6:46).

———————

Т.е. история человечества, региональных цивилизаций, государств и народов, судьбы людей — всё же несут в себе нравственно-этические уроки для потомков. Такие же уроки несёт в себе и жизнь каждого человека. Но не все им внемлют… — большей частью по причине неверия Богу.

———————

Конечно, судьба семьи последнего императора России — трагична, но она — одна из наиболее ярких иллюстраций специфически человеческой биологической закономерности:

Биология (генетика) будущих поколений обусловлена на несколько поколений вперёд нравственностью, помыслами и деятельностью нескольких поколений их предков.

В том, что грехи предков сказываются на потомках, это — не несправедливость Бога и не Его мстительность к потомкам грешников, а знамение целостности Мира и единства человечества. И соответственно при освобождении живущих людей от грехов открываются возможности улучшения генетики их потомков[38].

Т.е. генетический механизм вида «Человек разумный» включает в себя не только хро­мо­сом­ный аппарат и митохондриальный геном, но и индивидуально-биополевую и эгрегориальную (коллективную) составляющие, а в его функционировании выражаются 1) нравственно обусловленная устремлённость людей, осуществля­ющих зачатие, и 2) запечатлённые в их плоти (в геноме) и духе (в биополе) проявления ими в прошлом греховности либо праведности.

И соответственно, чтобы не отягощать своих потомков всевозможными проблемами с генетикой и физиологическим здоровьем организма, проблемами психического характера, обусловленными замусоренностью родовых эгрегоров (духовного наследия) злом и внутренней конфликтностью их информационно-алгоритмического содержания, — будущие родители должны блюсти себя в праведности нравов, помыслов, этики и осознанно осмысленно готовиться к священному акту зачатия каждого своего ребёнка.

Дети не должны появляться как сопутствующий продукт секса от скуки или похоти, пусть даже это и происходит в законном светском браке или в браке, «освящённом» ритуалами той или иной конфессии.

Лучше всего, если зачатия будут происходить при достижении обоими родителями к этому времени человечного типа строя психики.

Когда новорождённый человечек приходит в этот мир, культура общества, в котором он оказался, для него — объективная данность; и культура для него это, прежде всего прочего, — культура его семьи: его родителей или иных воспитателей; культуру за пределами семьи он начнёт воспринимать только спустя несколько лет. И прежде всего культура семьи открывает либо закрывает возможности к освоению генетически запрограммированного потенциала личностного развития, включая и познавательно-творческий потенциал.

При этом процесс освоения культуры индивидом протекает во взаимосвязи с генетически обусловленным процессом развёртывания структур и развития организма в целом в ходе взросления. Эта взаимосвязь выражается в том, что:

·  с одной стороны, неразвитость, ущербность или невозможность (вследствие травм или сбоев в генетике[40]) развития каких-то структур организма делает невозможным для индивида освоение тех или иных отраслей культуры (глухому практически полностью закрыта для освоения речевая и музыкальная культура; слепому — практически все отрасли деятельности, основанные на способности человека видеть и т.п.);

·  с другой стороны, обусловленная культурой невостребованность в определённом возрастном периоде каких-то составляющих генетически запрограммированного потенциала личностного развития, полностью либо частично исключает формирование соответствующих структур-носителей в организме и развёртывание их информационно-алгоритми­чес­кого обеспечения, и потому в Русском языке существует поговорка: «Не научился Ванечкой — Иван-Иванычем не научишься».

Так освоение речевых навыков и развитие соответствующих структур головного мозга происходит в определённом возрастном периоде[41], и невостребованность их развития в этом периоде либо полностью исключает возможность освоения членораздельной речи в последующем, либо существенно ограничивает эту способность[42].

Также не следует ожидать, что ребёнок вырастет телесно красивым и грациозным человеком, если он с младенчества ведёт малоподвижный образ жизни — из-за тесноты в жилище и специфики быта в городской среде обитания, где просто негде двигаться и устранены многие стимулы к тому, чтобы двигаться и прилагать мышечные усилия; или просто потому, что родителям проще возить малыша в коляске в целях экономии своих времени и сил (малыш в коляске требует меньше внимания в сопоставлении с тем, когда он на свободе, хотя и под присмотром взрослых), нежели уделить время ребёнку и предоставить ему возможность ходить и бегать самостоятельно или толкать ту же коляску, чтобы правильно развивались его скелетно-мышечная, сердечнососудистая системы и вырабатывалась координация движений.

Поэтому особая тема в социологии и культурологии как одной из её ветвей — это вопросы: 1) о том, что именно из генетически запрограммированного потенциала личностного и общественного развития человека мы не осваиваем по причине невостребованности этих способностей в исторически сложившейся порочной культуре, и2) как изменить культуру, чтобы она стимулировала полное освоение генетического потенциала, предопределённого Промыслом.

Кроме того, как было отмечено ранее, культура человечества в биосфере Земли — наиболее многогранная и содержит в себе такой объём информации, что ни один индивид не в состоянии освоить её во всей полноте и детальности не только до вступления в пору взрослости, но и за всю жизнь.

Культуры разных обществ и одного и того же общества в разные исторические эпохи содержательно различны, и это обстоятельство делает культурологию практически безграничной предметной областью для научных исследований. Однако, поскольку все знания и навыки, которые несёт личность, являются своего рода «при­да­ным» к типу строя психики в каждый момент времени, — то наиболее значимый аспект сопоставления культур и субкультур различных социальных групп — это степень освоения в каждой из них генетически обусловленного потенциала личностного развития, что прямо связано с вопросом о статистике распределения выросшего в них взрослого населения по типам строя психики, на основе которых они большей частью действуют в своей жизни.

Как было отмечено ранее (раздел 4.7), каждый из типов строя психики взрослых людей (за исключением опущенного в противоестественность) выявляется на том основании, что в алгоритмике психики индивида доминирует тот или иной источник информационно-алгоритмического обеспечения поведения.

Но если рассматривать психику индивида в её развитии от состояния новорождённого младенца до взрослого, достигшего необратимо человечного типа строя психики, то можно заметить: то, что является нормой для определённых возрастных периодов, составляет основу нечеловечных типов строя психики взрослого (за исключением опущенного в противоестественность). Иными словами между определёнными возрастными периодами взросления индивида и типами строя психики взрослых можно провести определённые параллели.

Так практически всё информационно-алгоритмическое обеспечение поведения новорождённого младенца — врождённые инстинкты и рефлексы, и всё прочее в его поведении на краткосрочных интервалах времени подчинено им в русле судьбы. И эта обусловленность поведения инстинктами и рефлексами соответствует тому, что во взрослости характерно для животного типа строя психики.

Потом, немного подросший ребёнок начинает подражательно перенимать у взрослых всё, что доступно его восприятию, без какого-либо осмысления и каких-либо нравственных оценок того, что он перенимает; он начинает строить своё поведение в жизни на основе того, что смог перенять. И это соответствует тому, что во взрослом состоянии характерно для типа строя психики зомби-биоробота.

Далее ребёнок (если он к этому времени не раздавлен психологически обстоятельствами и авторитетом старших) вступает в период, когда в его поведении доминирует освоение его личностного творческого потенциала, которое находит своё выражение в отрицании культуры взрослых, в поисках путей и способов самовыражения. И это носит достаточно часто безоглядный характер, соответствующий демоническому принципу «что хочу — то и ворочу», осознанно или бессознательно характерному для многих взрослых.

И только после того, как подросток (или человек в возрасте постарше) замечает, что его личностно-автономные возможности ограничены, и что они должны быть в ладу с неограниченным, он, если задумывается о религиозной и философской проблематике в жизни и о Промысле Божием, — начинает продвигаться от более или менее интенсивных и ярких проявлений подросткового демонизма к необратимо человечному типу строя психики.

Т.е. этот анализ показывает, что типы строя психики животный, зомби, демонический, проявляющиеся в поведении взрослых людей, представляют собой результат остановки их личностного развития на каком-то из ранних этапов: они — выражение незавершённости личностного становления. Иными словами:

Тип строя психики взрослого человека изначально обусловлен воспитанием, т.е. недостижение личностью к началу юности необратимо человечного типа строя психики — результат порочности культуры общества и неправедного воспитания со стороны родителей, которые сами — отчасти жертвы той же порочной культуры, но в её более ранней версии.

В зависимости от статистики распределения людей по типам строя психики, общество порождает и свою социальную организацию, развивает свою культуру, либо способствуя консервации достигнутого состояния и рецидивам попыток рабовладения, либо способствуя тому, чтобы человечный тип строя психики был признан нормой и гарантированно воспроизводился культурой при смене поколений в качестве основы для дальнейшего личностного и общественного развития народов и человечества в целом.

Естественно, что в нормальной культуре человечества, достижению человечного типа строя психики к началу юности должны сопутствовать становление мозаичного богоначального мировоззрения и миропонимания триединства материи-инфор­ма­ции-меры и формирование личностной культуры диалектического познания и творчества, что невозможно вне личностной религиозности и веры Богу.

Иными словами:

·  истинное развитие общества должно выражаться в смещении статистики распределения населения по типам строя психики в сторону нарастания доли носителей человечного типа строя психики;

·  а деградация, регресс общества — в уменьшении доли носителей человечного типа строя психики и нарастании долей нечеловечных.

Региональная цивилизация Русь сформировалась в лесной зоне Восточно-европейской равнины на этнической основе славянских, финно-угорских и других местных племён. Климат был иной: лето было более тёплым и влажным, зимы — снежными и и устойчиво морозными (оттепели были редкостью). Водный баланс территории тоже был иной — ныне существующие реки были полноводнее в разы, а, кроме того, было множество более мелких рек и речушек, ныне исчезнувших. Территория была трудно проходимой «по суху» (особенно в период с весны до наступления зимы[44]), что служило естественной защитой стратегического уровня от вторжений на эту территорию извне. Это было преимуществом региона, рассматриваемого какколыбель своеобразной Русской цивилизации, в сопоставлении его с другими регионами Европы и Азии.

Население проживало компактными общинами, большей частью на реках и вблизи них. Плотность населения была относительно низкой, что при достаточно высокой продуктивности биоценозов, исключало жестокую конкуренцию общин (а так же и индивидов) за природные ресурсы, как это было в регионе Средиземноморья, где человеческая экологическая ниша была перенаселена. Единая культура и единый язык были распространены на огромной территории. В аспекте процессов информационного обмена с окружающей средой на основе биополей людей население этой территории представляло собой то, что в радиотехнике получило название «антенное поле» — множество функционально самостоятельных антенн, размещённых на обширной территории и включённых в единую систему. Т.е. способность этого «антенного поля» к восприятию едва различимых сигналов на порядки превосходила такого же рода способности экстрасенсов-инди­ви­дуалов; также мощность и воздействие на течение процессов в окружающем мире излучаемого этим «антенным полем» сигнала на порядки превосходила способности экстрасенсов-инди­виду­а­лов.

В этой цивилизации внутренних войн между племенами не было[45]. Рабовладение было экономически невыгодным, но людьми общины дорожили, поскольку общинный уклад в этой среде обитания давал бóльшую хозяйственную отдачу, нежели семейно-единоличный. Поэтому пленённых агрессоров уводили во внутренние области Руси. Из этих областей они, не обладая комплексом навыков жизни на этой территории, самостоятельно бежать не могли, и, втягиваясь в повседневную жизнь общин, обрусевали — если не сами, то русскими становились их дети и внуки.

В силу этого Русь изначально была многонациональный, и слово «русский» — не определение национальности (принадлежности к какому-то определённому народу), а определение принадлежности индивида к Русской региональной цивилизации многих народов: именно по этой причине слово «русский» — грамматически имя прилагательное, в то время как все прочие этнонимы (названия и самоназвания народов и племён) — имена существительные[46].

Все региональные цивилизации в истории человечества характеризуются не образом жизни народов в каждой из них, а теми идеалами[47], которые они несут через века и тысячелетия вне зависимости от того, насколько реальная их жизнь уклоняется от этих идеалов.

В таких условиях на протяжении веков вырабатывался изначально русский характер, выражавшийся и в специфике организации самоуправления Русской языческой цивилизации на основе единства культуры, включавшей в себя:

·  открытость концептуальной власти = жреческих функций всем, кто мог их освоить[48];

·  общинную этику, единую для всех членов общества, в которой не обладавшие жреческой властью в силу осо­бен­ностей своего личностного развития, признавали власть жрецов по факту осуществления ими общественно полезной деятельности.

В обычной же — не чрезвычайной обстановке — для общинной этики характерна поддержка общиной и общинниками персонально других людей — от щедрот своих или по способности. И наряду с этим для общинной этики характерно отрицание паразитизма и отказ в поддержке тем, кто идентифицируется в качестве паразита. Соответственно:

Если говорить о «кадровой политике» общины, то в ней главное не то, что община в праве принять со стороны человека, а в том, что община в праве изгнать из себя всякого, кто не поддерживает принятых в ней норм трудовой и житейской этики.[49]

Управление делами в такой компактно проживающей общине, а по существу её самоуправление было основано как на персонально-адресном, так и на циркулярном (для всех) распространении информации в личностном общении и могло быть эффективным только на основе взаимного доверия руководителей и руководимых, а равно и при отсутствии:

·  во-первых, лживости как способа замазать и скрыть свои ошибки или управлять людьми как орудиями в достижении каких-либо своих единоличных или обособленно групповых целей,

·  и, во-вторых, личностного самодовольства, в жертву какому «идолу» общество допускает приносить всё, вплоть до жизни других людей, биоценозов и планеты Земля.

По существу это означает, что внутри общины может быть более или менее ярко выраженная профессиональная специализация, но иерархичности личностных взаимоотношений быть не может; и каждый человек для общины, не превысившей порога максимальной численности[50], дόрог.

Здесь особо необходимо обратить внимание на неразрывность в жизни общины взаимной причинно-следственной обусловленности — т.е. алгоритмической закольцованности воспроизводства в жизни — 1) взаимного доверия руководителей и руководимых и 2) отсут­ст­вия в системе общественных отношений заведомой лжи (ошибки могут быть) и «идола»личностного самодовольства, которое не может существовать в обществе без умышленных или вынужденных, в том числе и массовых, человеческих жертвоприношений (во всех смыслах) и надругательства над людьми, над Природой регионов и Планетой, и так далее — вплоть до богохуления.

Но зерном, из которого вырастает всё, здесь является не знающая исключений правдивость людей в общении друг с другом. Если этого нет, то:

·  ложь с течением времени неизбежно оказывается в основе управленческих решений, что ведёт к ошибкам управления деятельностью и ущербу, наносимому общине в целом или тем или иным общинникам персонально[51];

·  ложь оказывается под защитой культа «идола» чьего-либо личностного или группового самодовольства, что делает управленческие ошибки не только неустранимыми, но и возводит их в ранг системного фактора;

·  вследствие ошибок в управлении и умышленного ущерба, наносимого общему делу самодовольством и сопутствующей ему заведомой ложью, ошибки управления и ущерб накапливаются в процессе управления, что влечёт за собой недоверие руководству со стороны руководимых, саботаж их управленческих решений (тоже не всегда оправданный обстоятельствами), спонтанные всплески и организацию управления, альтернативного по отношению к исторически сложившемуся в той же самой социальной системе, и это ведёт:

Ø     либо к распаду прежней общины, становлению новой и появлению некоторого количества изгоев из числа лжецов и самодовольных, которым не находится места в новой общине[52];

Ø     либо к переходу группы людей, составлявших общину, к управлению, основанному на иных принципах, осуществление которых уничтожает общинный характер их жизни.

Вот в общем-то и всё принципиально значимое, что можно сказать о жизни компактно про­живающей на основе своего труда общины, вне зависимости от того, к какой культуре община принадлежит и в каком регионе с какими природно-географическими условиями сложился компактно-общинный уклад жизни.

При схожести спектров производства продукции в близко живущих друг от друга общинах (в силу схожести природно-гео­гра­фических условий и общности культуры) «экономическая» составляющая в межобщинных отношениях не играла доминирующей роли. Соответственно не было и экономических причин для того, чтобы межобщинные отношения на Руси в тот период носили военно-конфронтационный характер. Если говорить современным языком, в них доминировала «гуманитарная» составляющая (т.е. общение людей, в котором смысл и эмоции — главное), одним из аспектов которой была «спортивно-состязательная» деятельность, ориентированная однако не на выявление «чемпионов всея Руси», а на повсеместное воспитание воинских навыков и готовности к самопожертвованию в чрезвычайных ситуациях (в этом принципиальное отличие молодецких забав древности от нынешнего «спорта» как прежде всего коммерческой отрасли шоу-бизнеса).

От тех времён, если не до нас, то до начала ХХ века дошли кулачные бои стенка на стенку и ряд других молодецких забав на грани злодейства.

Однако реальное злодейство в такого рода забавах безжалостно пресекалось самими их участниками, поскольку такого рода забавы были ориентированы на взращивание общей силы Руси в целом[53], вследствие чего всё, что вело к самоуничтожению её мощи изнутри, — пресекалось без пощады.

При единстве нравственно-этических норм для всех, не было личностной иерархии, хотя профессиональная специализация людей в общине была неизбежна. Поэтому в какие-то периоды управленцы профессионалы — князь или жрец — могли выполнять функции рядового гребца на ладье, беспрекословно подчиняясь кормщику[54], а в других обстоятельствах тот же кормщик беспрекословно выполнял распоряжения этого же князя или жреца, и при этом они были друг другу в аспекте личностного достоинства — ровня.

Управленцы — жрецы (концептуальная власть) и князья с боярами (программно-адапти­вный модуль системы общественного самоуправления) — представляли собой общецивилизационные (если пользоваться современной терминологией) «профессиональные корпорации», хотя их кланово-корпо­ра­ти­в­ной замкнутости по отношению к остальному обществу не было.

Это всё в совокупности и даёт основания утверждать, что Русь изначальная — стала и была зачатком Царствия Божиего на Земле.[55]

В языческие времена Русь была едина. И вопреки мнению скептиков и господствующим в науке традиционным взглядам на докрещенскую эпоху как на эпоху доцивилизационной дикости и племенной раздробленности, памятник единству цивилизации Руси в языческие времена есть. Это Змиевы валы (в слове «валы» ударение на «Ы»).

«Большая советская энциклопедия», изд. 3, т. 9, с. 547 сообщает о Змиевых валах следующее:

«ЗМИЕВЫ ВАЛЫ(ударение на «ы»), народное название древних оборонительных земляных сооружений, проходивших южнее Киева, по обоим берегам Днепра, вдоль его притоков. Название связано с легендой о том, как русские богатыри, победив змия, впрягли его в плуг и вспахали огромные борозды. Остатки Змиевых валов сохранились по берегам рек Вить, Красная, Стугна, Трубеж, Сула, Рось и др. и достигают местами нескольких десятков километров длины и до 10 метров высоты. Подобные сооружения известны также на Поднестровье (см. также Траяновы валы). Время сооружения Змиевых валов не установлено. Некоторые исследователи считают, что они были возведены земледельческими племенами в 1‑м тысячелетии до н.э. для защиты от скифов. Существует также предположение, что Змиевы валы сооружены в 10 — 11 вв. в Киевском государстве при князе Владимире Святославиче и его преемниках для обороны от печенегов и половцев».

Ещё одна публикация о Змиевых валах:

«В III — VII вв. для защиты от двигавшихся на запад и сменявших друг друга степных кочевников приднепровские славяне возводили вдоль границ своих территорий систему древних оборонительных сооружений — Змиевы валы. Валы проходили южнее нынешнего Киева по обоим берегам Днепра вдоль его притоков. Их остатки сохранились и сегодня по рекам Вить, Красная, Стугна, Трубеж, Сула, Рось и др. (…)

Валы представляли собой искусственно созданные земляные валы, дополнявшиеся рвами. Отдельные их участки состояли из нескольких укрепленных линий, представлявших в совокупности значительные по масштабам строительства и протяжённости сооружения. Общая протяжённость валов составляла около 1 тыс. км. Создавались они, как правило, уступом в сторону степи, фронтом на юг и юго-восток и образовывали единую систему противоконных заграждений, достигавших 10 — 12 м в высоту при ширине основания в 20 м. Часто валы усиливались на верхних площадках деревянным частоколом (иногда стенами) с бойницами и сторожевыми вышками. Протяжённость валов составляла от 1 до 150 км. Для прочности в валы закладывались деревянные конструкции. У подножий валов, обращённых в сторону врага, рылись рвы.

Выявлено около десятка различных конструкций «змиевых валов», в зависимости от характеристик грунта, рельефа и гидрографии местности.

 Отдельные участки валов состояли из нескольких линий укреплённых валов и рвов с эшелонированием на глубину свыше 200 км. Позади валов во многих местах найдены признаки городищ и укреплений, служивших для размещения войсковых формирований. На направлениях вероятного движения противника у валов выставлялись стражники, которые в случае опасности разжигали дымные костры, являющиеся сигналом для сбора на угрожаемом направлении подкрепления для отражения нападения врага» (Текст и приведённая слева карта расположения Змиевых валов взяты с сайта Пограничной службы ФСБ РФ: http://fps.ru/fps.nsf/all/0988788B4484D26803256CA9004D9415?OpenDocument).

Как видите, статья в «Большой советской энциклопедии» даёт совершенно ложное представление о Змиевых валах, описывая их как отдельные валы, тянущиеся кое-где вдоль берегов рек, а не как единую систему фортификационных сооружений стратегического характера, и при этом «зачем-то» сообщает о предположении, что возведены эти валы якобы во времена Владимира Святославича. Это к вопросу о том, как творятся лживые исторические мифы, и как ими заражается общество.

Но при князе Владимире Святославиче — крестителе (956 — 1015) — уже во всю полыхали княжеские усобицы. Поэтому, как в условиях усобиц можно было собрать трудовые и продовольственные ресурсы для строительства валов и держать на них, пусть и не на всей их протяжённости, но хотя бы в «укрепрайонах» гарнизоны «сил быстрого реагирования», — это выше нашего понимания.

Что касается легенды о происхождении Змиевых валов, то БСЭ в данном вопросе приводит неточную версию. Дело в том, что змия богатырь как раз и не победил, но в ходе поединка стороны выявили примерное равенство сил. И в передышке поединка змий предложил сговор: поделить Землю пополам, и провести границу владений змия и богатыря. Богатырь предложение как бы принял, выразив согласие, сделал соху громадных размеров, змий впрягся в соху, и они начали пропахивать границу владений. Когда змий от этой пахоты подустал, богатырь предложил не только землю, но и море поделить. Змий согласился, богатырь направил соху в Чёрное море, где обессиленного змия и утопил. Ну а Змиевы валы — остатки той борозды (так суть легенды помнится с детства).

В другой версии легенды дело происходило иначе:

«Сказывают, будто во времена древние-незапамятные, егда ещё не все Светлые Боги народились у Сварога-Отца да Лады-Матушки, егда Земля была ещё молода и люди только-только населили её, повадился тогда Змей с людей дань красными девицами брать. Увидал Сварог, что тако Правь Божская нарушается, взял в длань Свой Молот тяжкий, да и хотел, было, Змея того прибить, однако укрылся Змей во своём чертоге. И стал тогда Сварог змеиный чертог Молотом сокрушать. Увидев то, вышел Змей со Сварогом во чисто поле биться-ратиться. Долго ли, коротко бились они, а только повалил Сварог Змея, и хотел уж было сгубить насовсем его Своим Молотом, да только взмолился Змей: “Не бей меня до смерти, Сварог! Бо зрю — сильнее нас с тобой нет никого во всём Всемирьи; разделим же Свет поровну — ты будешь жить в одной половине, а я — в другой”. “Будь по сему, — отвечал Сварог, — для того надобно межу проложить”. Сотворил Сварог во Кузне своей соху во триста пуд, впряг в неё Змея, да и провёл борозду вельми длинную — до самого до виднокрая. “Разделили мы Землю, — речет Змей, — давай теперь и Море делить. А то скажешь, что я твою воду беру”. Согласился на то Сварог. Выплыл Змей на середину Моря, да и занырнул на самую глубину его. Сколько не ударял Сварог по водной глубине своим Молотом, а так и не смог Змея до смерти изгубить. Змей же донырнул до самого Дна Морского, да и остался там. С тех пор царствует Сварог в Небесной Вышине, а Змей — во Морской Глубине (а ещё рекут, что и в Подземьи тоже).

Борозда же та, кою Сварог проложил, видна и до сей поры, а кто не знает, отчего эта борозда появилась, называют её “валом”...» (приведено по публикации в интернете, адрес по состоянию на декабрь 2006 г.: http://plamyasvargi.narod.ru/html/spravki/Tolkovnik.htm).

Эта версия, на наш взгляд, печально бесперспективна для приверженцев возрождения ведической культуры в современности и их последователей — так называемых «неоязычников», — поскольку:

·  по существу змий в ней обманывает Сварога, — одного из богов древнеславянского пантеона, — чем и спасает свою жизнь;

·  нравственность Сварога в этой редакции — какая-то не русская — соглашательская со Злом не в ущерб своекорыстию, да и умом он не вышел и ведёт себя как зомби змия.

И ГЛАВНОЕ: В ней концептуально властен змий, а не Сварог, и не «Даждьбожьи внуки».

Служить и поклоняться такому «богу» у свободного человека желания не возникает.

Т.е. летописей, подтверждающих факт стро­ительства Змиевых валов и организации службы на них во времена правления Владимира Святославича, нет. Вряд ли со­оружения такого размера построили за один год, и вряд ли ради какого-то одного единственного слу­чая, о котором можно быстро забыть и не отметить факт и цели строительства в летописи тем более, что для летописей свойственно возвеличивать князей, сообщая об их деяниях.

«Слово о Законе и Благодати» митрополита киевского Иллариона — пример такого возвеличивания, даже вопреки фактам, хотя и не летопись: Илларион в своём произведении представляет жизнь на Руси после крещения как мирную и благодатную, хотя и при княжении Владимира, и позднее княжеские усобицы полыхали вовсю[56].

Устная народная традиция о строитель­стве валов и службе на них тоже ничего не сообщает, т.е. истинную историю строительства ва­лов забыла и происхождение валов объясняет фантастическим образом: если высота гребня борозды достигает 10 м, то по пропорциям посчитайте рост богатыря и размеры сохи (иллюстрация ниже по тексту); плюс к тому валы конструктивно на многих участках не просто земляные насыпи, а срубы, заполненные внутри землёй, камнями и засыпанные землёй снаружи — какая уж тут «борозда» от пахоты великанов.

Но валы построены всё же в то время, когда к северу от них жили сла­вяне — на­ши предки, и на осно­ве племенной ра­­зоб­щён­ности их было в принципе не­воз­мо­жно по­строить и ни одному обо­соб­ленно­му от дру­гих племени эта стра­тегическая форти­фи­­ка­ционная система защи­ты региона Русской цивилизации даже если и была нужна, то была не­подъёмна.

Т.е. Змиевы валы — зримый и неоспоримый памятник единству цивилизации древней Руси в языческие времена.

Потом, когда цивилизация докрещенской Руси впала в кризис[57], — началась «элитаризация» сферы управления и, как следствие, возникла племенная раздробленность. В тот же исторический период[58], когда Илларион написал «Слово о Законе и Благодати», автор «Слова о полку Игореве, Игоря Святославича, внука Ольгова»[59] с горечью свидетельствовал:

«Затихла борьба князей с погаными, ибо сказал брат брату: “Это моё, и то моё же”. И стали князья про малое “это великое” молвить и сами себе беды ковать, а поганые со всех сторон приходили с победами на землю Русскую».

И надо обратить внимание на весьма значимое обстоятельство. В приведённой цитате из «Слова о полку Игореве» сама грамматическая форма «стали князья…» говорит о том, что ранее — в относительно недавнем историческом прошлом, известном автору «Слова», — князья вели себя иначе. А описываемое их поведение возникло относительно недавно и ещё не воспринимается обществом и самим автором «Слова о полку Игореве» в качестве безальтернативной нормы поведения этой социальной группы.

В условиях «элитаризации» и вызванной ею организационной раздробленности стратегическую фортификационную систему поддерживать и обслуживать стало невозможно, даже если в ней по-прежнему была потребность. Она была заброшена, сведения о её строительстве и предназначении в народной памяти под давлением потока текущих событий забылись, а потом заместились легендой о некоем чудо-богатыре и змие. Но и эта легенда не пустой вымысел, а иносказательное повествование, устремлённое в будущее, о том, как некоего змия-поработи­теля одолеть в смысле раз и навсегда, чтобы к этому вопросу больше не возвращаться: безопасным образом разрядить его энергетику и утопить в воде — в «воде мёртвой».

Змея, свернувшаяся в кольцо, и кусающая свой хвост, по некоему совпадению — один из символов масонства, осуществляющего библейский проект порабощения человечества от имени Бога на основе иудейской монополии на транснациональное ростовщичество. Одно из толкований этого символа — змея оползает землю вокруг и достигает своего хвоста, чем и заключает свою власть над всей планетой”… — Но не состоится по причинам, не зависящим от зачинателей проекта и его нынешних заправил.

———————

После того, как мы внесли ясность в понимание характера культуры цивилизации Руси изначальной, обратимся к вопросу о динамике статистики распределения населения по типам строя психики в истории Руси.

Есть основания полагать, что культура Руси изначальной в целом была такова, что на её основе люди в большинстве своём в их личностном развитии достигали типа строя психики «зомби». Это утверждение основывается на том, что в отсутствие аналогов нынешних СМИ для большинства населения Руси изначальной та культура, в которой они жили, была безальтернативно традиционной и потому её нормы входили в их психику в качестве автоматизмов поведения, а сознание их было занято другими сторонами жизни и им не было в подавляющем большинстве случаев дела до выявления и сопоставления друг с другом идеалов и организационных принципов жизни разных обществ. Своё для большинства из них было лучшим потому, что оно — своё, а не потому, что идеалы и организационные принципы других культур несли в себе те или иные пороки, а своя культура была от этих пороков свободна, и этот факт осознавался так или иначе всеми; но то же касается и отношения к порокам своей культуры, к неразвитости её в каких-то аспектах. Главный принцип — «это — своё, привычное и потому хорошее: чужого нам не надо…».

А бездумно автоматически цепляясь за исторически сложившуюся традицию, не понимая накопленных в ней ошибок и достижений, — невозможно отвечать вызовам времени.

Кроме того, надо понимать, что носители типов строя психики животного и «зомби» наименее эффективны в качестве управленцев[60]. Поскольку общины в целом были заинтересованы в качественном управлении, то к руководству повседневными делами общин приходили наименее зомбированные из числа общинников люди: т.е. носители демонического и человечного типов строя психики. То же касается и формирования древнерусского жречества как профессиональной корпорации.

В жизни общества никакие принципы не работают сами по себе, помимо деятельности и бездеятельности людей, это общество составляющих.

Безусловно, что и те, кто становился властью — князьями и жрецами — чувствовали и в некоторых образах осознавали своё отличие от остальных общинников[61].

И в те времена люди тоже путешествовали не только по торговой надобности[62], а для того, чтобы свет и людей посмотреть, и себя показать. Т.е. общение представителей разных культур имело место, хотя и было не таким интенсивным, как ныне. Поэтому было взаимопроникновение культур друг в друга как в аспекте переноса знаний и навыков, так и в аспекте переноса вещественных произведений культуры. Соответственно взаимопроникновение разных культур друг в друга не могло оставаться не замеченным для представителей сферы управления на Руси, и те два качественно разнородных меньшинства, которые достигали демонического типа строя психики и человечного типа строя психики, не могли быть удовлетворены образом жизни своего общества.

·  И для носителей демонического типа строя психики, которые становились руководителями общин, рабочих артелей и военных дружин, а также входили в концептуально-власт­ную деятельность, было ощутимо и понятно (вне зависимости от того, какой терминологией они пользовались), что толпо-«элитар­ная» организация жизни, чуждая Руси изначальной, для управленцев-эгоистов, — объективно отличающихся от остального общества в аспекте организации их психики, — более предпочтительна, поскольку трудиться управленцам приходится меньше, уровень личной безопасности выше, производственная отдача толпо-«эли­тар­ного» уклада (за счёт какого ни на есть технико-техноло­ги­ческого прогресса) и его особая отдача для «элиты» — в целом выше, нежели у общинного уклада вообще, и русского, в частности. Но это утверждение, касаясь общинного уклада, не носит абсолютного характера, а содержит в себе умолчание: «при количественном преобладании в обществе нечеловечных типов строя психики» — это уточнение весьма значимо, но оно не могло быть осознано в те времена.

·  Кроме того, для носителей демонического типа строя психики, которые входили в знахарскую — концептуально-власт­ную — деятельность, с началом их обособления от Бога, не было принципиальной разницы в том, какая эгрегориальная[63] система с каким информационно-алго­ритмичес­ким наполнением является источником и средством осуществления ИХ власти: т.е. любое вероучение как инструмент осуществления ИХ власти над остальным обществом ИМ было приемлемо, а предпочтение при таком подходе отдаётся тому вероучению, которое представляется наиболее эффективным именно в качестве инструмента осуществления СВОЕЙ власти. То, что при этом они сами, связавшись с неким вероучением, могут оказаться во власти его и его хозяев, это — обстоятельство в силу разных субъективных причин может и не восприниматься либо не оказывать влияние на решение вопроса о выборе вероучения.

Поэтому и князья, и знахари, переставшие быть жрецами (в том смысле, как значение этого термина определено в разделе 8.5), были отзывчивы к тому, чтобы перенять и внедрить культурные наработки соседей, живших в толпо-«элитарном» укладе, который естественным для него порядком порождает «элитарную» государственность как систему профессионального управления на основе тех или иных принципов выделения и воспроизводства в преемственности поколений правящей социальной «элиты»[64].

Носители человечного типа строя психики в том обществе тоже были, но они были малочисленны, и кроме того, та культура миропонимания (т.е. информационно-алгоритмическое обеспечение прикладного характера), в лоне которой жило общество Руси изначальной, была не адекватна человечному типу строя психики: должная культура мышления и миропонимания не успела ещё выработаться[65] — иначе бы языческая Русь не втянулась в кризис.

Поэтому поток деятельности носителей человечного типа строя психики не смог воспрепятствовать вхождению Руси в кризис.

Т.е. если характеризовать культуру Руси изначальной в аспекте воспроизводимого ею в преемственности поколений типа строя психики, то она в большинстве своём воспроизводила тип строя психики зомби. Главным навыком личности в ней было то, что люди в их большинстве были носителями преимущественно психической по своему качеству жизненной практики вхождения в определённое настроение, которое условно и только отчасти можно назвать «транс». Это настроение позволяло человеку вклю­читься в эгрегор, получивший название Русский дух, передать управление ситуацией ему, а тот много чего «знал» и «умел», поскольку сложился на основе «антенного поля», образуемого населением Руси. «Пароли доступа» к такого рода включению — общинные нравственность и этика, о которых речь шла ранее.

В Русских сказках эта специфика взаимоотношений носителя Русского характера и Русского духа отражена в похождениях всевозможных Иванов-дураков: сам Иван мало что знает и мало что умеет, и мало чему желает научиться, но ему во всём везёт, и по сюжету сказки его ведёт нечто незримое, что знает и умеет всё, что необходимо для успеха Ивана-дурака. При этом Иван-дурак от умников, которые ему противостоят или которые ему помогают, отличается одним — своим неизменным бескорыстием в отношении окружающих и неподдельной добротой.

Пребывая в этом настроении, представитель Руси мог вступать в бой, будучи почти что полностью невежественным и неумелым во всём, что ныне относится к боевым искусствам, поскольку, когда он пребывал в таком настроении, его эгрегоры были носителями всей алгоритмики необходимых оборонительных и поражающих телодвижений, и через эти же эгрегоры и ноосферу в целом обеспечивался доступ к алгоритмике оборонительных и поражающих телодвижений противника. Вследствие этого при несении в своей психике навыков создания определённого настроения, систематические многочасовые тренировки, состоящие в нанесении ударов ладонями и ступнями по брёвнам с торчащими из них брусками[66] и т.п. и работа с партнёрами, были просто излишними, а стандарт всеобщий телесной развитости и грациозности на Руси был гораздо выше нынешнего — в силу иного образа жизни и иного характера труда. Под взглядом ребёнка, пребывающего в таком настроении, может драпать толпа взрослых, — не разумея, что происходит, и забыв о своих агрессивных намерениях под воздействием охватившего её ужаса, — потому, что Бог действительно не в силе, а в Правде.

И когда былины повествуют о том, ч­то тот или иной русский богатырь в одиночку разогнал или побил если не целое войско, то многочисленный боевой отряд, это не художественный вымысел: это бывало, но это было не столько выражением физической силы и каких-то изощрённых приёмов ведения боя русским богатырём, а результатом воздействия психики индивида, пребывающего в Русском духе, на психику индивидов, в Русском духе не пребывающих[67]; а физическая сила и освоенные приёмы ведения боя были только подспорьем этому, хотя и в аспекте пластики тела и грациозности они превосходили своих противников[68]. Поэтому, чем больше враг знал и умел в смысле владения боевыми искусствами, и чем был более настырен в своей агрессивности, — тем больше у него было шансов покалечиться и убиться в агрессии против носителей Русского духа[69].

Естественен вопрос: Куда это всё делось в последующие времена? — Ответ прост: Под воздействием обстоятельств, порождённых библейским проектом глобализации, в преемственности поколений изменились нравы и этика, вследствие чего Русский дух — эгрегор, сложившийся на Руси изначальной, — в повседневности отвергает всех, кто ему нравственно-эти­чес­ки не соответствует. Но если человек восстанавливает в себе нравственность и этику, свойственную Русскому характеру (пусть даже и на непродолжительное время в каких-то обстоятельствах), то он получает его поддержку[70].

В культуре Руси изначальной было много доброго и был потенциал развития. Но поскольку она в преемственности поколений воспроизводила большей частью тип строя психики зомби, то кризис её в процессе соприкосновения с толпо-«элитарной» культурой библейской цивилизации был неизбежен.

———————

Каждый тип строя психики, выражаясь в поведении множества людей — его носителей, порождает качественно определённые субкультуры, совокупность которых и образует культуры народов и человечества в целом в их историческом развитии. С другой стороны, культура, в которой растут дети, формирует статистику распределения взрослого населения по типам строя психики. Поэтому, если крещение Руси в Х веке — объективное благо, вопреки всему тому, что было высказано нами в адрес библейского проекта глобализации ранее, то мы неизбежно должны увидеть прогресс общественного развития после крещения в результате миссионерской и пастырской деятельности клириков РПЦ и подвижничества некоторой части мирян. Прогресс должен выразиться в изменении статистики распределения взрослого населения по типам строя психики в сторону преобладания человечного типа строя психики.

Мы в праве этого ожидать, тем более, что христианские церкви издревле задумывались о сути человека и его достоинстве и излагали своё мнение по этому вопросу в целях вразумления паствы. При этом надо отметить, что мнение христианских церквей по этому вопросу остаётся практически неизменным на протяжении всей истории христианства. Ниже мы приводим мнение православного святителя Игнатия (Брянчанинова, 1807 — 1867), который обосновывает его высказываниями апостолов, что подчёркивает неизменность этого мнения на протяжении без малого 2 000 лет:

«Что такое — человек? На этот вопрос отвечает человекам Апостол: Вы есте церкви Бога Жива, якоже рече Бог: яко вселюся в них, и похожду, и буду им Бог, и тии будут Мне людие (2 Кор. 6, 16). Священное Писание называет всякого вообще человека домом, обителью, сосудом. Тот человек, который не захочет быть домом Божиим, сосудом Божественной благодати, соделывается домом и сосудом греха и сатаны. Егда нечистый дух, — сказал Спаситель, — изыдет от человека, преходит сквозе безводная места, ища покоя, и не обретает. Тогда речет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох: и пришед обрящет празден, пометен и украшен. Тогда идет и поймет с собою седмъ иных духов лютейших себе, и вшедше живут ту: и будут последняя человеку тому горша первых [[71]]. Человек не может не быть тем, чем он создан: он не может не быть домом, не быть жилищем, не быть сосудом. Не дано ему пребывать единственно с самим собою, вне общения: это ему неестественно. Он может быть с самим собою только при посредстве Божественной благодати, в присутствии её, при действии её: без неё он делается чуждым самому себе и подчиняется невольно преобладанию падших духов за произвольное устранение из себя благодати, за попрание цели Творца. Апостол, благоговейно созерцая свободу, которую Бог предоставил человекам преуспевать как в добре, так и во зле во время всей земной жизни, говорит: Яко камение живо зиждитеся в храм духовен, святительство свято, возносити жертвы духовны, благоприятны Богови Иисус Христом, в велицем дому мира не точию сосуди злати и сребряни суть, но и древяни и глиняни, и ови убо в честь, ови же не в честь. Аще убо кто очистит себе от сих, будет сосуд в честь, освящен и благопотребен Владыце (1 Пет. 2, 5; 2 Тим. 2, 20, 21). Дана свобода, но воля Божия пребывает неизменною: Сия есть воля Божия — святость ваша, хранити себе самех от блуда, и ведети комуждо от вас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и языцы, не ведящии Бога. Не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй, не человека отметает, но Бога, давшаго Духа Своего Святого в нас (1 Сол. 4, 3-8). Соделывается человек сосудом и жилищем Божиим посредством христианства; устраивается и украшается жилище действием Святаго Духа: вы созидаетеся, — говорит Апостол, — в жилище Божие Духом (Еф. 2, 22). Вожделенно для человека удовлетворение Божественной цели! Вожделенно для человека достижение достоинства, предоставленного ему Богом!

(…)

Естественно, что учение Священного Писания о человеке возвещается и проповедуется единогласно Отцами Православной Церкви. “Мы дом Божий по слову пророческому, Евангельскому и Апостольскому”, — сказал преподобный Марк Подви­ж­ник [[72]]. Святой Иоанн Златоуст говорит: “Благодать Святаго Духа соделывает нас самих, если мы проводим благочестивую жизнь, храмами Божиими, и мы получаем способность молиться на всяком месте”» (В.В. Ванчугов. «Брянчанинов И. “Определение человека”». Из книги Игнатия Брянчанинова «Слово о человеке». Издательство Свято-Введенского монастыря Оптиной Пустыни. М., 1997 г., приводится по публикации в интернете сайте «Социально-гуманитарное и политологическое образование»[73]: http://humanities.edu.ru/db/msg/22100).

Это более многословно, нежели приводившееся ранее высказывание Аль-Газали[74], а церковно-славянский во времена Брянчанинова вне иерархии РПЦ уже был не однозначно понимаем, тем не менее главное понять можно:

·  вне молитвенного общения с Богом достоинство человека индивидом недостижимо;

·  соделывается человек человеком посредством принятия христианства;

·  истинное христианство — вероучение и обрядность православия в его исторически сложившемся виде.

РПЦ вероучительствовала и пастырствовала на Руси без малого 1 000 лет — до краха в 1917 г. библейски-православной культуры и воцерковленной государственности[75]. Поверить в близкую к нулю эффективность церковной педагогики мы не можем: в большинстве своём, если не в X веке, то в XIX веке люди вероучение церкви знали, обрядность соблюдали, по житейским вопросам советовались с приходскими священниками и, тем более, прислушивались ко мнению монастырских подвижников, инаковерующие и убеждённые атеисты были малочисленны[76], а в итоге — катастрофа 1917 г.

Конечно, катастрофа 1917 г. и, прежде всего, февральская (пуримская)[77] революция, положившая ей начало, — плод усилий не простонародья, удерживаемого в невежестве «элитой» и церковью, а дело рук просвещённой «элиты», которая со второй половины XIX века была охвачена «передовыми» идеями либерализма, пришедшего с Запада; а также и разнообразного революционного «нигилизма», тоже пришедшего с Запада. Всё это было аналогично тому, как в X веке только что сложившаяся боярско-княжеская «элита» Руси была охвачена «пере­до­вы­ми» идеями византийства. Либерализм и «нигилизм» в России до 1917 г. — идейное выражение демонического типа строя психики в его благонамеренной разновидности[78].

Т.е. в итоге без малого 1000-летней деятельности РПЦ на Руси, как и в начале её деятельности, в поведении «элиты» решающую роль играли носители демонического типа строя психики, которые были авторитетами для носителей типа строя психики зомби, количественно преобладавших в составе «элиты».

Отличие от «элиты» времён проникновения византийского вероучения на Русь только в том, что «элита» рубежа 1917 г. обрела в приданое к своему строю психики ещё и книжную «мудрость»[79], уходящую корнями в европейскую науку, отколовшуюся от римско-католической церкви в эпоху возрождения и реформации[80]. Вооружённый достижениями атеистической науки демонизм (как одна из составляющих духовной жизни общества) в результате многовековой деятельности РПЦ на Руси стал сильнее, чем был до крещения Руси.

Если говорить о других типах строя психики, то в статистике резко возросло количество опущенных в противоестественность. Одна из причин этого, хотя и не главная, — мотивация принятия византийской веры Владимиром крестителем и его кукловодами[81]: «веселие Руси есть питиё»[82], которое стало элементом программирования психики многих поколений, что не осталось без последствий.

В языческие времена, когда подавляющее большинство населения жило компактно-общин­ным укладом, даже если предположить такую глупость истиной, что веселием Руси действительно было питиё, опущенный в противоестественность тип строя психики не мог быть сколь-нибудь значимым в статистике по следующим причинам:

·  жизненный уклад был подчинён сезонной ритмике труда и отдыха (делу — время, потехе — час; весной день — год кормит), иначе — экономическое самоубийство;

·  такие алкогольные напитки как пиво, медовуха были сезонными, поскольку долго не хранились (в ходе общинного пира, приуроченного к какой-то календарной дате знахарями, с их помощью можно было «снять стресс», после чего о них до следующего пира можно было забыть), и были они, как и все прочие психотропные вещества, не в свободном обращении, а в монопольном распоряжении жречества-знахарства.

С XV — XVI-го же веков по настоящее время массовое пьянство — непреходящая проблема в жизни Руси, и в таковом качестве она возникла в эпоху кормления на Руси РПЦ и была усугублена «элитарной» государственностью, когда кабаки, став «царёвыми», поощрялись, поскольку быстро и легко пополняли казну, и главное — без каких-либо усилий со стороны правящей «элиты» в деле улучшения хозяйства страны и развития общенародного образования. Кроме того, если в дониконианскую[83] эпоху к табакокурению церковь относилась крайне отрицательно[84], то со времён Петра I, насаждавшего табакокурение, никониане («новообрядцы» — ныне монопольно официальная ветвь православия) стали приобщаться к этой дури-отраве и к концу XIX века в большинстве своём уже курили[85].

Т.е. доля носителей опущенного в противоестественность типа строя психики выросла на порядки именно в период власти над умами и душами РПЦ.

Не лишне упомянуть и о том, что скотский тип строя психики (как своеобразная модификация животного типа строя психики) в языческие времена был нежизнеспособен. В эпоху насаждения рабовладения в формах крепостного права он начал распространяться и к 1917 г. стал играть значимую роль в статистике, что ярко проявилось в ходе революций и гражданской войны.

Оскотинивание людей — процесс, неизбежно сопутствующий распространению и ужесточению рабовладения, которое церковь поддерживала, в том числе и тем, что, настаивая на своём монопольном праве торговать благодатью Божией, она насаждала психологическую зависимость паствы от иерархии. Обратный процесс (от скотства к человечности) сам собой не идёт, а требует целенаправленных усилий самих людей, предоставления им определённых знаний и освоения ими определённых навыков, которые они при скотском типе строя психики и соответствующей ему субкультуре (тем более усугублённых опущенностью в противоестественность) сами выработать в своём большинстве не могут.

Те, кто не ушёл в опущенный или скотский тип строя психики, кто не стал демоном, в большинстве своём были носителями типа строя психики зомби (как и в докрещенские времена), вследствие чего они не могли выявлять проблемы в жизни общества и разрешать их созидательно, не ввергая общество в катастрофы: удельно-княжеская раздробленность и «монголо-татарское иго», смута рубежа XVI — XVII веков, церковный раскол, «крымская» война, русско-японская и первая мировая война ХХ века, революции 1905 и 1917 гг.

Сказанное подтверждается тем, что для православно воцерковленных Дух Святой — не наставник от Бога на всякую истину вопреки обетованиям и жизненной практике многих людей (Иоанн, 14:17, 16:13; Премудрость Соломона, 1:5; 1‑е Коринфянам, 14:26 — 33), вследствие чего они более, чем за 1 000 лет и не создали своей социологической науки, в русле которой развивалось бы естествознание и прикладные дисциплины и на основе которой строилась бы и была бы успешна политика государства: внутренняя, внешняя, глобальная.

А когда им прямо указывают на жизненную проблематику; ставят вопросы о соотнесении вероучения РПЦ с жизнью как таковой; задают вопросы о причинах расхождения во мнениях исторически сложившихся вероучений, — то они либо высокомерно молчат, либо запираются в ракушке своего конфессионального вероучения и выдают (если знают) готовые как бы ответы в цитатах или в пересказе мнений церковных авторитетов прошлых времён, и эти ответы в цитатах большей частью — уход от ответов по существу на поставленные вопросы.

Чувства и интеллект отключены, задавлены вероучением, а известная им книжная «мудрость» церковных авторитетов либо не адекватна по своему существу конкретике проблем в жизни общества, либо вообще ничего не говорит о назревших проблемах, в результате чего осмысление жизни как таковой, выявление и разрешение проблем для них оказывается невозможным. Вследствие этого они нуждаются в поводырях по жизни, но иерархи РПЦ, отгородившись от Жизни Библией и традицией истолкования Жизни на её основе, в Жизни сами ничего не видят: «слепые поводыри слепцов…».

Если их всё-таки «достать», то начинается истерика, если собеседники не приемлют их универсальный ответ, даваемый в разных вариациях, смысл которого можно выразить и так:

·  наша вера — единственно истинная;

·  этот мир — временное пристанище души, поэтому нечего мудрствовать о законах его бытия и пытаться здесь построить рай тем более, что Промысел Божий неисповедим и Бог попускает злу, чтобы испытать нас на стойкость в вере;

·  надо быть стойким в вере и тем спасать свою душу, а для этого всё посылаемое Богом в жизни, включая злодейства и неурядицы, надо смиренно перетерпеть.

Это всё в совокупности и характеризует тип строя психики зомби, не внемлющего ни чему в Жизни, что не предусмотрено его программным обеспечением. И этот строй психики на основе византийского вероучения массово воспроизводит РПЦ в обществе со времён своего воцарения на Руси.

По существу сказанное означает:

Если соотноситься со статистикой распределения населения по типам строя психики, то в итоге без малого тысячелетней деятельности РПЦ — к 1917 г. на Руси имел место регресс по качественным показателям в сопоставлении со временами языческой Руси изначальной.

И даже если отвергнуть наши представления о жизни языческой Руси изначальной в докрещенские времена как якобы ничем не подтверждаемый вымысел, то и без этого сопоставления состояние нравов и духовности общества в России на 1917 г. говорит не в пользу РПЦ.

Поэтому не следует удивляться тому, что, когда в результате февральской революции посещение церковных служб перестало быть обязательным, только 10 % нижних чинов в воинских частях, действовавших на фронте, на пасху 1917 г. приняли участие в исполнении РПЦ-шной обрядности. По существу к тому времени простонародье видело в РПЦ одну из главных виновниц своих бед: чуяло её антинародную, античеловечную сущность правильно, и потому отвергло её.

Так сложилось, что итоговую оценку деятельности РПЦ на Руси к 1917 г. дал А.Н. Вертин­ский (1889 — 1957) в очень сильной по своему воздействию поэтической форме. В годы революции он написал стихи, ставшие уникальным романсом-реквиемом, которые он посвятил памяти юнкеров, погибших в Москве в октябре 1917 г. в ходе октябрьского государственного переворота, ещё не успевшего стать Великой октябрьской социалистической революцией:

В этих стихах выразился концентрат непосредственного ощущения всего кошмара истории послекрещенской Руси, а последнее четверостишье — это итоговая оценка жизни Руси под властью византийского вероучения.

И поскольку ко времени написания этого стихотворения-рек­ви­ема РПЦ учила Русь жить без малого 1 000 лет, а эффективность церковной педагогики не была нулевой, то весьма значимо свидетельство А.Н. Вер­тин­ского о событии, изначально нёсшем символичный смысл: «…какая-то женщина с искажённым лицом / Целовала покойника в посиневшие губы / И швырнула в священника обручальным кольцом» — ЭТО ТОЧНО ПО АДРЕСУ И ВПОЛНЕ ЗАСЛУЖЕННО, поскольку «... Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (Новый завет, Павел, 1‑е Коринфянам, 14:33). И страна может быть бездарной, только если Дух Святой для неё — не наставник на всякую Правду-Истину; а это, в свою очередь, может быть, прежде всего, следствием того, что она упорствует в приверженности ложному вероучению.

Приведённые выше слова апостола Павла обличают исторически сложившееся христианство, включая и православие, как отступничество от Бога: чему учили — то и получили.

Они объясняют и причины краха стойких в вере Византии и Российской империи: дело не в якобы неискоренимой склонности паствы ко греху и не в силе врага рода человеческого; не в якобы близкой к нулю эффективности церковного учительства; не в якобы обречённости Богом праведных на безвинные страдания, ради испытания их в стойкости в вере — дело в том, что вероучение исторически сложившегося христианства, восходящее к Никейскому собору, неадекватно Промыслу, а церковное учительство (педагогика) были достаточно эффективны для того, чтобы порабощать души людей в череде поколений этим вероучением, под властью которого над умами и душами людей и Византия, и Российская империя пришли к краху, запрограммированному стойкостью в отступничестве от Бога.

Неадекватность Промыслу исторически сложившегося христианства проявляется и в том, что в своих вероучительных проповедях и трактатах церковники обходят молчанием и никогда не комментируют в связи с реальными жизненными проблемами общества приведённые слова апостола Павла, будто их и не было вовсе или они ничего не значат в оценках событий в жизни.

Поэтому с того момента, как обручальное кольцо убитой горем женщины было брошено в лицо попу, память о чём в культуре закрепил А.Н. Вер­тин­ский романсом-реквиемом, византийское вероучение на Руси не имеет будущего: всё последующее — его агония.

———————

То, что марксизм — учение беззастенчиво атеистическое, вследствие чего он может быть интегрирован в традиционную православную культуру только за счёт дальнейшей шизофренизации общества[88], это очевидно. Но также очевидно и то, что дорогу марксизму к монопольному господству в сфере идеологии общества проложило само же православие своей неспособностью решать реальные проблемы в жизни. Заклинания социальной стихии в духе «наша вера истинна, Христос терпел и нам[89] велел» не защищают от проблем и неумения их разрешить своевременно в русле Промысла точно так же, как впоследствии СССР не могли защитить заклинания в духе «учение Маркса всесильно потому, что оно верно».

С 1872 г., когда первый том «Капитала» был впервые издан в России на русском языке, по 1905 г., когда разразилась первая революция, прошло 33 года. И это — вполне достаточный срок, чтобы выработать марксизму и его «рецептам» разрешения социальных проблем жизненно состоятельную альтернативу, но православным ни в миру, ни в монастырях до этого не было дела. Политически активная часть общества была в опьянении от марксизма.

«Увлечение марксизмом было в то время повальною болезнью русской интеллигенции, развившейся ещё в 90‑х годах. Профессура, пресса, молодёжь, — все поклонялись одному богу — Марксу. Марксизм с его социал-демократией считался тем, что избавит не только Россию, но и весь мир от всех зол и несправедливостей и принесёт царство правды, мира, счастья и довольства. Марксом зачитывались все, хотя и не все понимали его. Студенческие комнатки и углы украшались портретами великого учителя, а также Энгельса, Бебеля и Либкнехта.

Само правительство ещё так недавно покровительствовало марксизму, давая субсидии через своего сотрудника на издание марксистского журнала. Оно видело в нём противовес страшному террором народовольчеству. Грамотные люди, читая о диктатуре пролетариата Маркса, не видели в ней террора и упускали из виду, что диктатура невозможна без террора, что террор целого класса неизмеримо ужаснее террора группы бомбистов. Читатели не понимали или не хотели понять того, что значилось чёрным по белому.

А легальный марксизм питал идейно подпольную работу “Бунда”[90] и “Российской” партии и очень облегчал им их задачу пропаганды и, стало быть, содействовал их успеху.

Непонимание нарождающегося врага во всём его значении со стороны центрального правительства не могло не отразиться и на местах» (А. Спиридович[91], “Записки жандарма”, Москва, «Пролетарий», 1930 г., репринтное воспроизведение 1991 г., с. 67, 68).

Как можно понять из свидетельства А. Спиридовича:

·    марксизм ответил эмоциональному неприятию российской действительности как наиболее просвещённой частью общества, так и изрядной долей простонародья (которая что-то слышала про марксизм),

·    но мало кто его знал достаточно полно,

·    а его алгоритмику обмана общества и введения его в заблуждение, если судить по литературе тех лет, — вообще никто не понимал.[92]

С 1907 г., когда первая революция, показавшая, что такое марксизм в действии, была подавлена, до 1917 г., когда господство византийского вероучения на Руси потерпело крах, прошло ещё 10 лет: тоже срок не малый, в течение которого можно было бы выработать альтернативную марксизму стратегию разрешения проблем развития России в русле Промысла и начать проводить её в жизнь, но тоже нашлись «дела поважнее». А если считать сроки от упреждающих приход марксизма на Русь призывов Игнатия Брянчанинова созвать церковный Собор[93], чтобы обсудить на нём назревающую проблематику, пути и способы её разрешения, то остаётся сделать вывод, что последние полвека перед крахом империи, РПЦ и светская правящая «элита» просто паразитировали, уклоняясь от выявления и разрешения проблем развития Русской многонациональной цивилизации.

Конечно, появление и распространение марксизма — не стихийно-политическое явление, а проект «мировой закулисы», выражение ведения ею боевых действий против Российской империи с её имперским библейски-православным (как бы русским) проектом глобальной политики средствами первого — третьего приоритетов обобщённого оружия / управления. И для того, чтобы антиимперский, антиправославный, а по целям — антирусский революционный проект достиг успеха в 1917 г., — исторически реальное православие должно было предварительно потерпеть поражение в битве за Россию на уровне первого — третьего приоритетов обобщённых средств управления / оружия.

При этом надо понимать, что никакая личность, ясно осознающая проблематику, пути и способы её разрешения, не способна подменить собой и своею деятельностью такие системообразующие атрибуты культуры общества как его наука и идеология, в каких бы формах наука и идеология в то или иное историческое время ни выражались.

Т.е. вопрос о том, а что бы было, если бы в сентябре 1911 г. заправилы глобальной политики не убили П.А. Столыпина? — не подразумевает якобы упущенной альтернативы в развитии России. — Если бы Столыпина не убили, то, вероятнее всего, что его в скорости отправили бы в отставку под давлением интриганов либо он «сгорел бы на работе», в одиночку преодолевая дурость верноподданных исполнителей[94], а так же — и целенаправленный саботаж и вредительство своих политических противников, конкурентов-карье­рис­тов и их периферии в госаппарате; и главное — целенаправленную глобальную политику, проводником которой в России было масонство. Вследствие этого качественно произошло бы то же самое, но, возможно, не в 1914 — 1917 гг., а несколько позднее, и произошло бы на основе в чём-то иной политической сценаристики и в иных исторических декорациях.

Для того, чтобы пережить 20-летие, которое, по мнению П.А. Сто­лы­пина, требовалось для завершения его реформ и модернизации России, необходима была идеология реформ и жизни реформированного общества, которая стала бы известна всему обществу, стала бы иде­алом и поддерживалась бы политически активной социальной группой, а не только юриспруденцией и административными рычагами государства под воздействием воли самого П.А. Сто­лыпина, одного которого на 20 лет реформ всяко бы не хватило. Не говоря уж о том, что П.А. Столыпин и Николай II были далеко не во всём были правы в своих реформаторских устремлениях, вследствие чего реформы, разрешая одни проблемы, создавали другие проблемы — не менее тяжёлые. Т.е. воплощение в жизнь альтернативы требовала, во-первых, большой Идеи — альтернативной «мраксизму» и более мощной, чем марксизм, и во-вторых, — широкого политического движения на основе освоения этой Идеи.

Понятно, что после революций 1917 г. в эпоху господства над умами большинства населения беззастенчивого атеизма статистика распределения общества по типам строя психики не могла стать лучше и не стала лучше, чем она была в языческие времена и в эпоху господства идеалистического атеизма в форме православия.

Эта статистика ярко проявилась в действии в 1990‑е гг., когда сдерживающие факторы в виде господства государственной иде­о­логии и органов государственности СССР рухнули и людям — каждому персонально — представилась возможность беспрепятственно[95] показать, кто есть кто. В условиях беспрепятственности в 1990‑е гг.:

·  Бóльшая часть населения показала, что они по организации их психики — зомби, не способные к общественно-политическому творчеству и самоорганизации с этой целью.

·  Новая правящая «элита» России быстро и убедительно показала, что она в большинстве своём — зомби, скоты, демоны и опущенные в противоестественность, легко переходящие от одного из названных нечеловечных типов строя психики к другим, без каких-либо ярко выраженных устремлений обрести человечный тип строя психики. Они оказались способны только к идиотским попыткам насадить на Руси организацию жизни общества, сложившуюся на Западе в ходе его специфического исторического развития, чем тоже доказали свою неспособность к политическому творчеству.

·  Носители типа строя психики зомби из состава простонародья, кто не смог приобщиться к постсоветской «элите» или найти приемлемого места в структуре обслуживающих «элиту» трудовых ресурсов, в своём большинстве быстро скатились к опущенному в противоестественность типу строя психики или скотскому. Политика постсоветской «элиты» прямо направлена на это на протяжении всего времени, прошедшего после краха СССР, вне зависимости от всех сопутствующих ей деклараций о благонамеренности и уверений в том, что «элита» искренне печётся о процветании страны, но у неё всё получается не «как лучше», а как «как всегда»[96].

·  Какая-либо сколь-нибудь массовая оппозиция политике режима зомби-реформаторов прозападников, которая бы действовала на основе благонамеренно-демонического корпоративного типа строя психики[97], а тем более — на основе человечного типа строя психики и стремления к нему, — после 1991 г. до конца первого десятилетия XXI века себя никак не проявила ни в результатах практической политики государства, ни в хозяйственной жизни страны, ни в художественном творчестве, которое якобы обрело свободу после краха идеологически тоталитарного режима в 1991 г.[98]

———————

Т.е. причин для того, чтобы идеализировать периоды истории Руси с 1917 по 1991 г. и период последующих реформ — тоже нет, как нет причин и для того, чтобы возобновить СССР в его прежнем виде и качестве.

Сказанное выше не освобождает от обязанности понять тот период, поскольку без этого невозможно адекватно оценить состояние общества ныне и возможные варианты его будущего, что необходимо для того, чтобы выработать и осуществить политику, отвечающую интересам развития: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому что, уходя, оно не умело убрать своих последствий» (В.О. Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, с. 365).

Тем не менее было бы неправильно видеть в периоде истории с 1917 г. по настоящее время исключительно неуклонное продвижение России по пути деградации к необратимой катастрофе и гибели, хотя такое свойственно многим.

Установленный в 1917 г. в России масонско-фашистский режим идейных марксистов-ин­тер­­на­цистов, вождём и вдохновителем которого был Л.Д. Бронштейн (более известный под псевдонимом «Троцкий»[99]), и которые при взятии власти предпочли прикрыться именем В.И. Ленина[100], лозунгами и организационными структурами большевиков, проиграл борьбу за государственную власть русскому многонациональному большевизму во главе с И.В. Стали­ным и принципиально-безыдейной бюрократии, признавшей в И.В. Сталине своего «хозяина». Вследствие этого сценарий мировой марксистской псевдосоциалистической революции был сорван, и Русь не была окончательно и безвозвратно сожжена в нём, сыграв роль запала. Благодаря этому Русь получила возможности решения проблем своего собственного культурно-исторического развития, которые были во многом реализованы под руководством И.В. Сталина[101].

Если не вдаваться в перечисление исторически преходящих деталей, характеризующих ту эпоху, то главными достижениями народов Русской многонациональной цивилизации стали:

·  построение надконфессиональной идеологии, пропагандировав­шей нормы общинной этики и равенство человеческого достоинства всех людей, но уже не в масштабах компактно-про­жи­вающей общины, а в масштабах многонационального общества, живущего на огромной территории, где каждый человек всякому другому человеку должен быть другом, товарищем и братом. Это соответствует взращиванию единства многонационального СССР на уровне третьего приоритета обобщённых средств управления.

·  была ликвидирована многовековая неграмотность всех народов, некоторые из которых впервые за свою историю обрели письменность[102].

Первое если и не достигло полного успеха в смысле необратимости результатов, то наряду со вторым позволило провести индустриализацию страны и подготовить её к победе во второй мировой войне ХХ века. Изрядная доля выросших после 1917 г. приняла эту этику для себя как безальтернативную норму, благодаря чему страна и выстояла в 1941 г., и победила в 1945 г. И многие представители старших поколений до сих пор вспоминают о том, как было хорошо жить на её основе, хотя претенденты в рабовладельцы ею всегда тяготились и были ею недовольны.

Второе открыло пути к личностному развитию миллионов людей в нескольких поколениях, поскольку им стали доступны колоссальные объёмы разнородной информации, относящейся к разным эпохам и культурам, к разным отраслям знаний и сферам деятельности людей.

При этом надо отметить, что тематический спектр литературы, издаваемой в СССР в 1920‑е — 1950‑е гг., особенно не художественной, а научно-популярной и образовательной, был шире, нежели в последу­ю­щие годы, и пустословия по отношению к общему объёму изданий тоже было существенно меньше, нежели с начала 1960‑х гг. А по своему качеству она была лучше, нежели литература последующих времён, в которой графоманство некомпетентных авторов и «политкорректность» подавили освещение затрагиваемой проблематики.

Однако при этом в 1920‑е — 1950‑е годы некоторые темы были закрыты для обсуждения вообще[103] либо освещались в извращённом виде с позиций догматизированного до полной утраты диалектичности «диалектического материализма» и атеизма[104].

И хотя знания и навыки — только «приданое» к типу строя психики, но они необходимы для осознания себя, для осознания качества всякой личности и её роли в истории человечества и в текущей политике, а главное — для личностного развития, т.е. освоения личностного генетически заложенного познавательно-творческого потенциала.

Общепризнанно, что система образования СССР в период 1930‑х — 1960‑х годов была лучшей в мире, как по параметрам её доступности для населения, так и по качеству, даваемого ею образования, если не гуманитарного и общемировоззренческого, то в области естествознания и математики.

Однако процессы, которые привели СССР к краху, протекали в его системе образования и были связаны с нею. Но в то же самое время именно они и создали предпосылки к его возрождению в новом качестве в будущем.

Парадоксальность высказанных в предшествующем абзаце утверждений состоит в том, что:

·  в основу системы образования в СССР была положена наука, выражавшая материалистический атеизм, т.е. в её основе лежала системообразующая ошибка, которая изначально запрограм­мировала гибель откровенно атеистической культуры и в конечном итоге привела СССР к краху;

·  но наряду с этим:

Ø     это была первая в истории нынешней глобальной цивилизации система образования, гарантировавшая массовое получение сколь-угодно высокого образования выходцам из всех социальных слоёв (и прежде всего — из «простонародья») и личностную самореализацию вплоть до достижения самых высоких должностей и иных статусных показателей во всех отраслях общественной деятельности: в науке, военном деле, политике, искусствах и т.п.[105];

Ø     в систему обязательного образования была включена философия диалектического материализма, представляющая собой при всех её пороках первую в истории нынешней глобальной цивилизации экзотерическую (публичную) не цитатно-догматическую, а методологическую философию.

Последнее нуждается в пояснении. Все философские системы и философские культуры можно отнести к одному из двух классов:

·  цитатно-догматические[106], действующие в обществе по принципу: «возник вопрос? — ищи подходящие к случаю цитаты у основоположников и легитимных классиков-продол­жа­те­лей». Таковы все философии церквей. И наиболее развитая и эффективная по отношению к определённым целям из всех цитатно-догма­ти­ческих философий, охватывающих некую общественную группу в целом, — ветхозаветно-талмуди­чес­кая система иудаизма, под властью которой влачат существование раввинат и его паства;

·  методологические, действующие по иному принципу: «возник вопрос? — осваивай и совершенствуй метод, который позволит тебе самому дать ответ на этот и на другие вопросы по мере возникновения потребности в ответах в ходе жизни». В случае марксизма этим методом познания была диалектика, хотя и извращённая и подавленная атеизмом и толпо-«эли­тар­ным» историческим прошлым.

Сказанное не означает, что в толпо-«элитарных» обществах цитатно-догматические философские культуры, все без исключения, оскоплены в методологическом отношении. Хотя есть и такие, но в некоторых из них к освоению методологии познания допущены только избранные для властвования надо всеми прочими. Примером полностью методологически оскоплённых философских систем являются все философии христианских церквей, включая и все ветви православия; примером философской культуры, где методология — удел избранных, также является ветхозаветно-талму­ди­чес­кий иудаизм.

К марксизму каждый, кто с ним сталкивался в своей жизни, в том числе и в системе образования в СССР, мог относиться по-разному:

·  либо отмахнуться от него как от жизненно никчёмной зауми[107];

·  либо видеть в нём предельно совершенную цитатно-догма­ти­чес­кую философию, после появления которой ничего более совершенного и быть не может (и именно на взращивание такого отношения к марксизму после смерти И.В. Сталина работала вся система пропаганды и образования в СССР);

·  либо видеть в нём методологическую философию, которая живёт своей жизнью в конкретных общественных обстоятельствах и оказывает на них своё влияние, и которая развивается людьми соответственно их потребностям в конкретике складывающихся жизненных обстоятельств.

Собственно следующие факторы, характерные для системы образования в СССР, и создали предпосылки к преодолению кризиса толпо-«элитаризма» и становлению глобальной цивилизации в качественно новом — преображённом виде:

·  обязательность философской компоненты во всех учебных программах высшего образования и подготовки «научной элиты» (кандидатов и докторов наук);

·  неизбежность того, что:

Ø     далеко не все останутся к этой компоненте полностью невосприимчивыми (хотя таких было большинство);

Ø     что из воспринявших её (пусть и составлявших меньшинство) некоторая часть воспримет её не как цитатно-догма­ти­чес­кую, а как методологическую философию и займётся развитием методологии познания и творчества.

Последнее неизбежно влекло за собой, во-первых, очищение методологии познания и творчества от пороков, свойственных ей в культуре материалистического атеизма, и, во-вторых, построение качественно иных мировоззрения и миропонимания, более адекватных Жизни.

А это, всё в совокупности, является предпосылкой к реализации познавательно-творческого потенциала множества людей, к возрождению в обществе концептуальной власти и преображению исторически сложившейся культуры усилиями множества людей к новому её качеству, хотя подготовка преображения — процесс не быстрый.

———————

Сказанное выше в разделе 10.2.2 не означает, что Россия — какая-то особо дефективная страна, хотя она действительно пред­ставляется таковой, если оценивать её с позиций приверженности некоему «высоко цивилизованному» толпо-«элита­риз­му».

В действительности особенность региональной цивилизации Руси в том, что толпо-«элита­ризм» в ней существенно менее устойчив, чем в других обществах, и причина этого в том, что нравы и этика Руси изначальной, которые не приемлют толпо-«эли­та­ризм», на протяжении всей истории прорываются сквозь все последующие культурологические наслоения.

В обществах «передового» Запада и менее «передового» Востока толпо-«элитаризм» более устойчив, и в основе его устойчивости лежит то обстоятельство, что население там более зомбировано исторически сложившимися культурами, которые, если даже и противоречат идеалам людей, то представляются им безальтернативными в силу подавленности их познавательно-твор­че­ского потенциала. Иными словами, там преобладают носители типов строя психики зомби и корпоративно-демонического, интегральным показателем чего является то обстоятельство, что полная функция управления не реализуется ни в системе разделения властей формально демократических государств, ни в разного рода беззастенчивых тираниях, ещё кое-где сохранившихся. Доля носителей животного типа строя психики (не выдрессированного культурой и полицией, вследствие чего они не стали зомби) и демонов-едино­лич­ников, наиболее разрушительных для всех социальных систем, в тех обществах существенно меньше, чем в толпо-«элитаризме», исторически сложившемся на Руси.

А вопрос о сути человека как носителе специфически человечного типа строя психики в культурах Запада и Востока — вообще не осознаётся ни в каких формах. Это видно как по социологической науке Запада, так и по произведениям художественного творчества[108]. В осознании существа этого вопроса и в выражении ответа на него Русь к настоящему времени опередила все прочие культуры.

В библейском проекте порабощения человечества от имени Бога построена внутренне согласованная система вероучений идеалистического атеизма, на основе которых сложились эгрегориальные религии, ставшие так называемыми авраамическими[150] «мировыми религиями».

Изначально эта система строилась на основе иудаизма, отвергшего и извратившего Откровения Моисею; позднее в неё были последовательно интегрированы исторически сложившиеся христианство и исторически сложившиеся ислам. Модифицирование христианства и ислама с целью интеграции их в систему эгрегориальных религий, обслуживающих библейский проект порабощения человечества от имени Бога, носило характер социально-стихийной деятельности людей, которой знахарская корпорация заправил библейского проекта придавала желательную для себя направленность.[151] Создание этого эгрегориального комплекса продолжалось несколько тысячелетий.

На первом этапе был создан исторически реальный иудаизм. В нём эгрегориальная религия строилась на основе идеи еди­но­божия. При этом учение о Различении и предельно обобщающих понятийных категориях в пределах Мироздания, данное Свы­ше Моисею (об этом сообщает Коран[152]) было изъято из общего доступа и вошло в состав эзотерической традиции иудаизма (соответствующий текст мы приводили в разделе 3.6 по книге В. Шмакова «Священная книга Тота. Великие арканы Таро»). А заповеди Божии были во многом подменены отсебятиной знахарской корпорации древнего Египта, которая программировала психику своей паствы на выполнение определённой миссии[153] — скупки мира со всеми его обитателями и их собственностью на основе мафиозно-корпоративно организованной монополии на ростовщичество и, прежде всего, — на международное ростовщичество (эту глобально-полити­чес­кую доктрину мы привели в разделе 8.4). Для осуществления этой миссии в ходе более, чем сорокалетних блужданий по Синайской пустыне целенаправленно была выведена специфическая порода людей — носителей эгрегориальной религии и культуры иудаизма.

В Коране доктрина скупки мира на основе ростовщичества характеризуется как сатанизм[154], а приверженцам исторически сложившегося иудаизма даётся оценка:

«5. Те, кому было дано нести Тору, а они её не понесли, подобны ослу, навьюченному книгами. Скверно подобие людей[155], которые считали ложью знамения Божии! Бог не ведёт людей неправедных!

 6. Скажи: “О вы, которые стали иудеями! Если вы утверждаете, что вы — близкие к Богу, помимо прочих людей, то пожелайте себе смерти, если вы правдивы!”

7. Но они никогда не пожелают её за то, что раньше уготовали их руки. Бог знает про неправедных!» (Коран, сура 62. «Собрание»).

И как ясно из цитаты (Матфей, 15:6, 7), приведённой выше в разделе 10.4, Христос обвинил исторически сложившийся иудаизм в том, что «преданием старцев» его заправилы (названные им «книжники и фарисеи») подменили заповеди Божии. Т.е. исторически реальный иудаизм полностью соответствует всем качествам эгрегориальной религии.

Христос приходил для того, чтобы люди могли освободиться от власти библейского проекта порабощения человечества[156]. И дан­ное людям через него вероучение не имеет ничего общего с вероучением церквей имени Христа.

Христос учил следующему:

«Закон и пророки[157] до Иоанна[158]; С сего времени Царствие Божие благовествуется и всякий усилием входит в него (Лука, 16:16). Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его, и это всё (по контексту благоденствие земное для всех людей: наше пояснение при цитировании) приложится вам (Матфей, 6:33). Ибо го­во­рю вам, ес­ли пра­вед­ность ва­ша не пре­взой­дёт пра­вед­но­сти книж­ни­ков и фа­ри­се­ев, то вы не вой­дё­те в Цар­ст­во Божие[159] (Мат­фей, 5:20).

Господь Бог наш есть Господь единый (Марк, 12:29). Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Матфей, 22:37, 38). Не всякий говорящий Мне “Господи! Господи!” войдёт в Царство Божие[160], но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Матфей, 7:21)[161]. Просите, и дано будет вам; ищите и найдёте; стучите и отворят вам; ибо всякий просящий получает, ищущий находит, и стучащему отворят. Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Лука, 11:9 — 13). Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину... (Иоанн, 16:13)

Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: подымись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своём, но поверит, что сбудется по словам его — будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам (Марк, 11:23, 24). Молитесь же так:

“Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила, и слава во веки!” (Матфей, 6:9 — 13). Не приидет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот оно здесь, вот оно там. Ибо вот Царствие Божие внутри вас есть (Лука, 17:20, 21)».

Это — краткая тематически ориентированная выборка фрагментов из канонических Евангелий, представляющих суть Благой вести Христа. В нашем понимании благовестие возможности жить на Земле всем людям в Царствии Божием и объяснение путей к Его Царствию и было главной земной темой Христова Учения в период его земной жизни.

***

Современные же нам исторически реальные христианские цер­кви основаны на Никейско-Карфагенском[162] символе вhры, который является кратким пересказом СВОИМИ словами, но не Благой вести, принесённой Иисусом, а канонических писаний авторов Нового завета, к тому же иной тематической ориентации и иного смысла (ниже приводится в традиционном церковно-куль­то­вом произношении, не соответствующем нормам современного нам Русского языка):

1. Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.

2. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.

3. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася.

4. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша и погребенна.

5. И воскресшаго в третий день по Писанием.

6. И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца.

7. И паки грядущаго со славою судите живым и мертвым, Его же Царствию не будет конца.

8. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящего, Иже с Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки.

9. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.

10. Исповедую едино крещение во оставление грехов.

11. Чаю воскресения мертвых,

12. и жизни будущаго века.

 Аминь.

По своему существу Никейско-Карфагенский символ веры — пересказ Нового завета своими словами в меру совестливости и понимания «отцов церкви», т.е. он — предание старцев, из которого исключены все слова самого Христа, рассыпанные авторами канонических Евангелий по своим текстам, откуда собрать их в целостное учение способен не каждый. Вследствие этого Никейско-Карфагенский символ веры дόлжно было начинать словами:

Верую в предания старцев — отцов церкви, — которые учат, что я...(стих 9 в нём об этом же) и далее по тексту символа вhры от его начала.

Соответственно исторически реальное христианство во всех его ветвях, основанных на Никейско-Карфагенском символе веры, — эгрегориальные религии, проистекающие из «преданий старцев», подменивших своею отсебятиной заповеди Божии. Эта характеристика относится и к богословской, и к социологической составляющим всех псевдохристианских вероучений.[163]

Так если судить по текстам Нового завета, то Христос не провозглашал догмата о «божестве — Троице»: этот догмат сложился только к началу IV века н.э. и обосновывается в церковной традиции ссылками на якобы иносказательность тех или иных текстов Библии, которая однако отрицает прямой смысл сказанного Христом или текстами Ветхого завета. В нашем же понимании характера совершенного Богооткровенного знания раскрытие умолчаний (расшифровка иносказательности) не может отрицать сказанного в том же тексте прямо.

Никакого эзотеризма — учения для особо-посвящённых — Христос не давал. Апостолам, бывшим в его систематическом обучении, Иисус дал прямое и недвусмысленное указание: «Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо услышите, проповедуйте на кровлях» (Матфей, 10:27). Т.е. если предположить, что этому повелению сопутствует некое таимое учение для особо избранных, то следует сделать выводы о том, что Христос — лжец, и соответственно — не посланник Божий; либо, если предположить, что всё же — посланник Божий, то и Бог — лжец и потому неотличим от Сатаны.

Коран о том же, что в истинной религии не может быть никакого эзотеризма для неких особо кем-то избранных: «Тайная беседа от сатаны» (сура 58:11). «Кто же нечестивее того, кто скрыл у себя свидетельство Божие?» (сура 2:134).

О том же Будда Гаутама Шакьямуни (563 — 480 г. до н.э): «Я могу умереть счастливо: я не оставил ни одного поучения в закрытой ладони (выделено нами при цитировании). Всё, что вам полезно, я уже дал».

В истинной религиозности нет места какому-либо эзотеризму потому, что совершенным знанием невозможно злоупотребить.

Т.е. если бы догмат о «божестве — Троице» соответствовал истине и Бог счёл бы полезным довести его до сведения людей, то Христос провозгласил бы его сам — в прямой, а не в некой иносказательной — заведомо неоднозначно понимаемой — форме, и не нашлось бы в мире силы, которая смогла бы этому воспрепятствовать:

«Что откроет Бог людям из Своей милости, — для этого не будет удерживающего, что Он сдержит, — тому нет посылающего после Него. Он — всемогущий, мудрый!» (Коран, сура 35:2).

В аспектах социологии исторически реальное христианство — вариации тезиса, провозглашённого апостолом Павлом:

«Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный» (К Ефесянам послание апостола Павла, 6:5—8)[164].

·  В контексте Христианства — учения о становлении Царствия Божиего на Земле — это имеет смысл как рекомендация временного — в перспективе исторически непродолжительного — характера, направленная на необострение внутриобщественных — межклассовых — конфликтов, дабы люди — вне зависимости от своего социального статуса — в спокойной обстановке могли подумать и изменить свои нравы и этику, а тем самым — и качество жизни общества, воплотив в его жизнь идеалы Царствия Божиего на Земле и избежав социального хаоса и войны всех против всех.

·  В контексте вероучений церквей имени Христа это — норма жизни обществ на все времена до скончания истории, подразумевающая, что толпо-«элитаризм» предписан Богом: «Христос терпел — и вам велел…». Собственно это и делает особенно притягательным для правящей «элиты» исторически реальное христианство (включая и версию РПЦ) и обращает его в «род духовной сивухи»[165], если пользоваться метафорой В.И.Ленина. Эта предписываемая церковным вероучением социальная норма работает на непротивление обществ последователей исторически реального псевдохристианства поработительной активности сообщества последователей исторически реального иудаизма.

Таким образом исторически реальное псевдохристианство и исторически реальный иудаизм взаимно дополняют друг друга в русле библейского проекта порабощения человечества от имени Бога:

Ø     иудаизм осуществляет агрессию и господство над порабощёнными народами (наука в библейской культуре под контролем иудаизма через посредничество масонства и его оболочечных структур типа академий наук);

Ø     псевдохристианство обеспечивает непротивление порабощаемых и покорность порабощённых, а также — и неэффективность противодействия поработителям в случае непокорности, поскольку своей жизненно состоятельной на­уки — науки, альтернативной науке, дозволенной заправилами библейского проекта, рабам иметь не положено.

Именно по этой причине исторически реальное христианство при всех его конфликтах с иудаизмом и масонством не выработало своей социальной доктрины глобальной значимости, исключающей возможности осуществления библейского проекта порабощения человечества от имени Бога.

И под власть именно этой эгрегориальной религии для рабов-нвольников библейского проекта попала Русь, когда в конце первого тысячелетия её знахари дали княжеско-боярской «элите» санкцию на принятие византийского вероучения.

И вследствие того, что исторически реальное христианство стало эгрегориальной религией, действующей против Божиего Промысла, что ясно и по жизни на основе принципа «практика — критерий истины», и из анализа текстов Библии и истории становления так называемых «христианских церквей» и их культов, — людям был ниспослан Коран как напоминание об истине, к которой может вернуться каждый из них, если того пожелает.

Кораническое Откровение подтвердило строгое единобожие, отвергнув догмат о «боге — Тро­ице» церквей имени Христа, сложившихся к тому времени. Кроме того Кораническое Откровение уведомило о том, что Христос не был распят, как тому учат церкви его имени, но Бог, во избежание несправедливой казни праведника, противной Его Промыслу, вознёс Христа к Себе. В Коране прямо и недвусмысленно можно прочитать об ответе Бога на молитву Иисуса в Гефсиманском саду о том, чтобы «чаша сия» (казнь) миновала его:

«Они не убили его (Иисуса) и не распяли, но это только представилось им; и, поистине, те, которые разногласят об этом (т.е. не согласные с кораническим свидетельством), — в сомнении о нём; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предположением (в переводе Г.С. Саб­лукова: «они водятся только мнением»). Они не убили его, — наверное (Г.С. Саблуков: «это верно известно»), нет, Бог вознёс его к Себе: ведь Бог могущественен (в переводе И.Ю. Крач­ковского: «велик»), мудр! И поистине, из людей писания нет никого, кто бы не уверовал в него прежде своей смерти, а в день воскресения он будет свидетелем против них!» (Коран, сура 4. «Женщины»: 156, 157, весь текст выделен жирным нами).

То есть из Корана можно понять, что безграничной вере человека, принимающего по совести Божью волю во всей её полноте, включая и всё, неведомое человеку, Бог отвечает Своей безграничной милостью и всемогуществом.

Видéние казни Христа и всего последующего — массовая галлюцинация — наваждение, жертвой которого пали и апостолы, уклонившиеся от совместной с Христом молитвы в Гефсиманском саду. И эту галлюцинацию они честно описали своим современникам. Однако вопреки церковному учению о милосердии и благости Бога Кораническое свидетельство о том, что казни Христа не было, — не благая весть для множества почитающих себя «христианами»: учение о казни и воскресении им милее. А сами мусульмане не понимают общечеловеческой значимости этого Коранического свидетельства[166].

Социальная доктрина Ислама — общая для всех Откровений авраамических религий: построение Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве:

«... приходите к слову равному для нас и для вас, (...) чтобы одним из нас не обращать других из нас в господ помимо Бога»[167] (Коран, 3:57); «Вы были на краю пропасти огня, а Он спас вас оттуда. Так разъясняет вам Бог Свои знамения, — может быть вы пойдёте прямым путём! — и пусть будет среди вас община, которая призывает к добру, приказывает одобренное и удерживает от неодобряемого. Эти — счастливы» (Коран, 3:99, 100).

И соответственно смысл арабского слова «ислам» в русском языке может быть выражен словами «Царствие Божие на Земле». Но этот смысл не воплощён в жизнь более, чем за 1 300 лет со времени ниспослания Корана. Причины этого в том, что исторически реальный ислам — весьма отличен от коранического идеала по своей сути: правящая «элита» давно обратила его в обрядоверие, вследствие чего и он стал эгрегориальной религией, под властью которой из поколения в поколение воспроизводится толпо-«элита­ризм» — не достойный человека образ жизни.

Прочие мировые и национально-своеобразные религии не ставят перед своими последователями задачи построения Царствия Божиего на Земле, а ориентируют их на достижение иных целей, что даёт основания и их расценивать как эгрегориальные.

Так в ведических религиях Индии и в буддизме цель, которую человек должен когда-либо осуществить, — обрести некое качество и, тем самым разорвав цепь перевоплощений, навсегда покинуть Землю, уйдя в некий иной мир. По этой причине ни одна из неавраамических мировых или национально-свое­образ­ных религий не является помехой для заправил библейского проекта порабощения человечества от имени Бога, который есть.

Непреодолимым препятствием для библейского проекта порабощения человечества от имени Бога, который есть, является только альтернативный проект глобализации, имеющий целью становление Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве на основе истинной религиозности, — усилиями людей, свободных от одержимости эгрегориальными религиями материалистического и идеалистического атеизма.

Функция науки в жизни общества — обеспечение управления во всех отраслях общественной деятельности в соответствии с определённой концепцией, даваемой обществу носителями концептуальной власти.

Т.е. наука обслуживает концептуальную власть:

Она является в большинстве отраслей деятельности людей доминирующим средством решения задачи о предсказуемости по­ведения объектов (процессов) (см. раздел 6.4), в отношении которых управление уже осуществляется либо его предполагается организовать.

———————

Однако, поскольку концептуальное властвование — не удел невежественных людей, то:

При определённом круге интересов и достаточно эффективной познавательной культуре тех, кто входит в научно-исследо­ва­тельскую деятельность, наука сама способна породить концептуальную власть как социальное явление.

Концепция общественной безопасности — прямое подтверждение этому.

———————

Соответственно:

Содержание науки[168] в её исторически сложившемся виде обусловлено концепцией управления, под властью которой живёт общество, и прежде всего — целями и этикой, свойственными этой концепции. Особенно ярко эта особенность науки выражается в обществоведческих дисциплинах, по какой причинев этом разделе мы сосредоточим внимание главным образом на «экономической науке».

Т.е. то, что не соответствует целям и средствам их осуществления, принятым в концепции, из содержания науки выпадает, а исследования в этих областях как минимум не поддерживаются, а как максимум целенаправленно подавляются вплоть до уничтожения самих людей, проявивших интерес к «запретным» темам.

Сказанное касается той составляющей науки, авторитет которой поддерживается общественными институтами, и прежде всего — государственностью и легитимными в обществе церквями (вне зависимости от того, поддерживают церкви истинную религиозность или же порабощены атеизмом того или иного толка).

Поэтому вследствие концептуально обусловленного характера научно-исследо­ва­тель­ской деятельности и концептуально обусло­в­ленного содержания свода мнений, признаваемых в качестве достоверного «научного знания», то, что в русле одной концепции управления расценивается как «наука», с позиций другой концепции управления может расцениваться как «лженаука» и «шарлатанство».

·  Так при оценке с позиций мировоззрения, пленённого библейским проектом порабощения человечества от имении Бога, Концепция общественной безопасности — псевдонаучное графоманство или сатанизм, но никак не наука, развиваемая в русле Промысла.

·  С другой стороны при оценке с позиций Концепции общественной безопасности науки, развитой в библейском проекте порабощения человечества, возникает множество претензий к неполноте её тематического спектра и к её теориям, во многом неадекватным жизни и несоответствующим потребностям общественного развития.

Характер этих претензий по отношению к научным дисциплинам, претендующим на знание человека и общества, читателю должен быть ясен из частей 1 и 2 настоящего курса. Кроме того, претензии к естественнонаучным и прикладным дисциплинам в материалах КОБ ВП СССР изложены в работах «Российская академия наук против лженауки? — “Врачу”: исцелися сам…» (аналитическая записка из серии «О текущем моменте» № 4 (64), 2007 г.), «Краткий курс…» (раздел 6.11. «Экология макроэкономических систем»).

При этом:

·  притязания на научную состоятельность науки, развитой под властью библейского проекта, в своей основе имеют:

Ø     с одной стороны — бездумье и невежество представителей толпы, полагающейся на те или иные авторитеты,

Ø     а с другой — мафиозно-корпоративный характер кадровой политики в науке и подчинённую ему систему присвоения учёных степеней и званий, которая и создаёт авторитеты для толпы и обуславливает правомочность занятия тех или иных управленческих должностей в науке как отрасли деятельности.

Это позволяет доктору наук, профессору и тем более академику заявлять на публике, что КОБ — не наука, а графоманство, и после этого не вдаваться ни в рассмотрение и обсуждение самих положений КОБ, ни в «научное обоснование» претензий к ней.

·  Претензии же КОБ к науке, развитой в библейском проекте порабощения человечества, проистекают из соотнесения теорий этой «науки» с принципом «практика — критерий истины» по жизни.

На что следует полагаться: на мнение господствующих в культуре «научных школ» и представляющих их на публике остепенённых полууголовных[169] «авторитетов», либо на свои мировосприятие, интеллект и принцип «практика — критерий истины»? — каждый решает сам.

В частности, если следовать принципу «практика — критерий истины», то:

·  Сопротивление материалов — наука и соответственно: дома и мосты стоят, корабли плавают, самолёты летают, машины работают. Если что-то сломалось, то виноват не «закон Гука», а неумение им пользоваться проектировщиков либо бракодельство производителей сломавшейся продукции или нарушения со стороны эксплуатационников;

·  Так называемая «экономическая наука», прежде всего, — средство обеспечения единообразных действий множества чиновников и пред­принимателей в русле библейского проекта порабощения человечества, но не основа для организации управления в народном хозяйстве в интересах обеспечения общественного развития.

Это подтверждается беспросветной бедностью и нищетой миллиардов людей, чему на протяжении десятилетий сопутствуют разглагольствования политиков о том, что цель их деятельности якобы — всеобщее процветание, борьба с бедностью и нищетой.

Т.е. соответственно принципу «практика — критерий истины» культивируемая РАН и государственностью РФ «экономическая наука» — шарлатанство, поставленное внутренними мафиями РАН на профессиональную основу и обладающее признаками измены Родине.

А теперь представьте: приходит студент сдавать сопромат и заявляет: «Профессор, механика сплошных сред — как женщина: разве её поймёшь?» — «Вынесут» с экзамена и возможно отчислят из вуза… И уж совершенно невозможно представить защиту докторской диссертации на тему «Механика сплошных сред — как женщина: разве её поймёшь?».

Однако в газете «Финансовые известия» от 05.10.2005 г. о состоянии экономической «науки» примерно в таких словах саморазоблачительно высказался А.Я. Лив­шиц:

«…заме­чу: у нас есть только Кудрин. А Кассандрина[170] нет. Того, кто мог бы точно угадывать нефтяные цены, курс доллара, “ЮКОСы” и всё остальное. Экономика, однако. Похожа на женщину. Её разве поймёшь?» (http://www.finiz.ru/cfin/tmpl-art/id_art-952979).

Это говорит доктор экономических наук, профессор, в прошлом советник президента РФ Б.Н. Ельцина по экономическим вопросам, позднее вице-пре­мьер правительства РФ, министр финансов. Это высказывание из серии «А сам-то понял, ЧТО сказал?».

Так же обратим внимание и на то, что у А.Я. Лившица среди вопросов, обращённых к «Кассандрину», нет вопросов о том, каковы есть и будут в перспективе реальные потребности общества в разнообразных пище, одежде, жилье, бытовых и инфраструктурных услугах; каковы есть, каковы будут возможности удовлетворения этих потребностей при разных вариантах социально-экономической политики государства.

Т.е. А.Я. Лившица (как и «мэйнстрим» экономической науки в целом) даже интересуют не те вопросы, которые должны интересовать тех, кто стремится к обеспечению гарантированного экономического благоденствия всего общества, а не только «элиты».

После времён Б.Н. Ельцина положение дел в экономической «науке» лучше не стало. Вот признание советника по экономическим вопросам президента РФ Д.А. Медведева — А.В. Двор­ко­вича, сделанное им во время выступления перед студентами Московской финансово-промышленной академии:

«...Я прежде всего экономист. Экономисты любят задавать вопросы, но не любят отвечать. Поскольку ответов не знают (выделено жирным нами при цитировании) — знают только варианты ответов. То, что сегодня кажется правильным, завтра становится совершенно неправильным. По этому поводу существует шутка: экономистов придумали для того, чтобы на их фоне хорошо выглядели синоптики.

Конечно, есть экономисты, которые предсказали кризис, происходящий сейчас во всём мире. Но они скорее всего это сделали случайно. Выбирая среди разных вариантов прогнозов небольшое количество экспертов попало в точку. А процентов 80 не угадали и не ожидали, что такое произойдёт» (приводится по публикации Александра Зюзяева в газете «Комсомольская правда» от 11.06.2009 г.: http://spb.kp.ru/daily/24309.4/502853/).[171]

В обществе же за пределами профессиональной корпорации «экономистов» такого рода редкие признания «авторитетов» экономической «науки» воспринимаются как юмор либо как безальтернативная неизбежность: т.е. по умолчанию признаётся непознаваемость экономической и финансовой деятельности общества.

Единственное честное признание авторитета от отечественной «экономической науки», которое удалось найти, о неготовности науки решать задачи, провозглашённые с началом «перестройки» в СССР, принадлежит академику А.И. Анчишкину, создателю и первому директору Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР (ныне Институт народно-хозяйственного прогнозирования РАН[172]):

«Следует признать со всею определённостью, что экономическая наука да и общественные науки в целом оказались не готовыми к ответу на вопросы, поставленные XXVII съездом партии, январским (1987 год) Пленумом, всем ходом нашего развития. Многие фундаментальные проблемы развивающегося социализма приходится решать сегодня эмпирически, методом «проб и ошибок», со всеми негативными последствиями, связанными с теоретической неподготовленностью к таким решениям. Причин сложившегося положения дел несколько, и было бы, наверное, упрощением все сводить к неудовлетворительной работе самих учёных-экономистов.

Во-первых, для успешного развития экономической науки нужна чётко выраженная общественная, политическая потребность в глубоком и объективном раскрытии реальных закономерностей экономического развития, его противоречий, нужна потребность в научной истине. (…).

Во-вторых, состояние последней (речь идёт об экономической науке: наше пояснение при цитировании) всегда было связано с идеологическими установками, наличием или отсутствием догм, которые часто предопределяли не только направления, ход научных исследований, но и их выводы, результаты» («Коммунист», теоретический и политический журнал ЦК КПСС, № 5 (1303), март 1987 г., тираж 1 098 000, выходил 1 раз в 20 дней, с. 35, 36, все выделения в тексте — А.И. Анчи­ш­кина).

Через 3 месяца Александр Иванович Анчишкин (11.09.1933, Москва — 24.06.1987, Москва) умер: ему было всего 54 года. Это роковое стечение обстоятельств либо ему помогли (как и многим другим) умереть своевременно, чтобы не мешал проведению рыночных реформ своими знаниями, научными интересами, авторитетом и активной жизненной позицией[173]?

Не лучше состояние «экономической науки» и на Западе. Вот признания нобелевского лауреата по экономике 1973 г. В. Леон­тьева:

«Финансовую и техническую поддержку они (речь идёт о помощи со стороны США и СССР развивающимся странам: наше пояснение при цитировании) получают как от русских, так и от нас. Но, что касается помощи в методах экономического планирования, то до сих пор ни одна из сторон не смогла оказать её в достаточных размерах. Мы можем дать им много мудрых советов, но мало методов, которым легко обучить и научиться, однако последнее и есть то, что им надо (всё в тексте цитаты выделено нами); мудрость не так легко передаётся, и, кроме того, до сих пор ни один уважающий себя политик не признался в её отсутствии. От русских естественно ожидать, что они могут научить планированию, но по причинам, изложенным выше, пока им нечего предложить, кроме балансового метода, который хотя и ставит важные вопросы, но не даёт на них ответа» (там же, с. 229).

«Порок современной экономики — не равнодушие к практическим проблемам, как полагали многие практики, а полная непригодность научных методов, с помощью которых их пытаются решать» (Леонтьев В. Документы. Воспоминания. Статьи. СПб.: «Гуманистика». 2006. — С. 16).

И за прошедшие 10 лет после смерти В. Леонтьева положение не изменилось. Это подтверждает высказывание главного экономического обозревателя газеты Financial Times Мартина Вольфа (Martin Wolf):

«Я больше не понимаю того, относительно чего я думал, будто хорошо это знаю. И я также не знаю, что мне сейчас думать (выделено при цитировании нами: это признание в полной методологически-познавательной несостоятельности М. Вольфа как учёного)».

И далее:

«Один из основных выводов связан с пониманием того, как ведёт себя финансовая система. Сторонние наблюдатели сознавали, что она превратилась в огромный чёрный ящик. Но они полагали, что, по меньшей мере те, кто работает внутри неё, понимают, что происходит. Это предположение неверно» (http://www.redstar.ru/2008/05/06_05/3_05.html).

Это — реакция зарубежного «экономического авторитета» на ипотечный кризис в США зимы — весны 2008 г., который оказал воздействие на всю мировую кредитно-финансовую систему, положив начало глобальному финансово-экономическому кризису 2008 — 2009 гг., по сути дела сорвавшему в России выполнение программы социально-экономического развития, получившей название «План Путина».

Однако именно такие авторитеты «экономической науки» консультировали и консультируют руководителей го­сударств и не отвечали и не отвечают за то, что их рекомендации бесплодны или вредоносны. И эта же наука лежит в основе профессионального финансово-экономического образования, на основе которого действуют чиновники государств и менеджеры в сфере экономики.

И соответственно принципу «практика — критерий истины», будь экономическая «наука» действительно наукой, то экономическое благоденствие давно бы уже было обеспечено всем и каждому, кто честно трудится в системе общественного объединения труда; и было бы гарантировано на будущее.

Т.е. проблема неадекватности и управленческой несостоятель­ности исторически сложившейся экономической «науки» — проблема глобального масштаба.

Однако именно такая «наука» соответствует требованиям, предъявляемым заправилами библейского проекта порабощения человечества к экономической «науке» рабов.

Поэтому редкие признания в некомпетентности не только сходят с рук[174] «авторитетным темнилам» от экономической «науки», но никто из политиков ни в одной стране мира не ставит задачу подвергнуть экономическую науку независимому аудиту и провести ревизию её научной состоятельности.

В государственном управлении дело не пошло дальше эмоционального срыва президента США в 1945 — 1953 гг. Гарри Трумэна (1884 — 1972): «Дайте мне одностороннего экономиста! Все мои экономисты говорят: “С одной стороны… с другой стороны…”» (цитата с сайта газеты «Известия», сентябрь 2003 г.; см. так же: http://www.wtr.ru/aphorism/new56.htm).

А при наступлении острой необходимости решать проблемы государственного управления макроэкономикой практически — «экономическая наука» остаётся в стороне, в чём признался (однако не ставя вопрос о выработке альтернативной науки) президент США Ф.Д. Рузвельт в «Беседах у камина», когда в результате «великой депрессии» оказался перед выбором: либо марксистская псевдосоциалистическая революция в США при дальнейшем углублении кризиса, либо выведение страны из кризиса.

24 июля 1933 г.: «Я совершенно не разделяю мнение тех профессиональных экономистов, которые настаивают, что всё должно идти своим чередом и что вмешательство людей неспособно повлиять на экономические болезни. Мне-то известно, что эти профессиональные экономисты с давних пор каждые пять — десять лет меняют свои формулировки экономических законов (выделено жирным нами при цитировании)» (Рузвельт Ф.Д. «Беседы у ка­ми­на». М.: ИТРК. 2003. Тир. 10 000. — С. 52).

24 июня 1938 г.: «Конгресс образовал комиссию, которая будет заниматься накоплением фактологических данных, чтобы разобраться в путанице противоречивых учений об оптимальном регулировании бизнеса (выделено жирным нами при цитировании), а потом выработать более осмысленное законодательство о монополиях, фиксированных ценах и отношениях между крупным, средним и малым бизнесом. В отличие от значительной части остального мира, мы, американцы, твёрдо верим в частное предпринимательство и в прибыль как движущую силу человеческой деятельности. Однако мы понимаем, что должны постоянно совершенствовать практику бизнеса, чтобы обеспечить устойчивый разумный уровень доходов, научный прогресс, свободу частной инициативы, создать перспективы для маленького человека, справедливые цены, достойную заработную плату и постоянную занятость населения» (Там же, с. 158).

Но расправиться со «священной коровой» «экономической науки» многознающий о закулисном Ф.Д. Рузвельт не посмел: не в его компетенции — и как президента, и как масона определённого ранга — были такие вопросы.

В государственности постсоветской России понимание этой проблематики ныне на гораздо более низком уровне, нежели это имело место в США в период президентства Ф.Д. Рузвельта[175].

Причина недееспособности экономической науки Запада в решении задач общественного развития — господство в ней финансово-счётного подхода.

Финансово-счётный подход подразумевает, что имеется «кошелёк» частного предпринимателя и якобы безбрежное море финансов, распределённое по неимоверному количеству таких же «кошельков», с которым этот «кошелёк» обменивается содержимым при сделках купли-продажи всего, что продаётся и покупается. Исходя из этого предположения, не соответствующего действительности (количество «кошельков» конечно и «море финансов» не безбрежно), экономическая «наука» Запада делает вид, что она может дать рекомендации каждому о том, чтобы его «кошелёк» не опустел…

На первый взгляд, финансово-счётный подход представляется более общим, поскольку финансовое обращение на протяжении многих веков неизменно сопровождает хозяйственную и прочую деятельность, в которой технологии и организация производства и распределения продукции изменяются; тем более он представляется более общим в наши дни, когда скорость технико-техно­ло­гических и организационных изменений достигла предела, определяемого устойчивостью психики людей. И потому многие убеждены в том, что финансово-счётный подход — действительно универсальный подход на все времена, освобождающий «экономистов» от необходимости знать что-либо, кроме:

·  бухгалтерского учёта;

·  финансовых инструментов и математических моделей, ориентированных на решение задач о применении этих самых «финансовых инструментов»;

·  разделов законодательства, регламентирующих финансовое обращение, права собственности и трудовую деятельность.

При этом обязанность знать продукцию, технологии и организацию производства возлагается на инженеров, подчинённых «топ-менеджерам» и профессиональным политикам с финансово-юриди­чес­ким (и отчасти психологическим) в своей основе образованием, которые якобы знают непостижимые для «простого смертного» тайны того, «как государство богатеет…»[176]. Обязанность знать, как макроэкономика складывается из множества микроэкономик, и как макроэкономика должна управляться в интересах общества, — как видно из высказываний «экономистов» и политиков, приведённых выше в этом разделе, не возлагается ни на кого…

Однако жизнь людей — их физиология и развитие культуры — это потребление вполне реальных благ — как природных, так и производимых в общественном объединении (а не разделении) труда, а не поглощение номиналов денежных сумм: как гласит народная поговорка, «богатый не золото ест». А в Испании с начала по конец XVI века уровень цен в золотом исчислении на продукцию «реального сектора» (если пользоваться терминологией наших дней) вырос более, чем втрое (с некоторым запаздыванием это происходило и в других странах Европы)[177], хотя благосостояние большинства в общем-то не выросло. Причина этого — обильный приток из «нового света» золота, бывшего в «старом свете» основным денежным металлом в те годы, при практически не изменившемся спектре производства, обусловленном энерговооружённостью, технологиями и организацией производства и распределения. Т.е. в Испании XVI века имела место самая заурядная инфляция даже не при золотом стандарте, а при натуральном золотом обращении. Этот факт большинству досужих приверженцев «золотого стандарта» неизвестен, а уведомление о нём вызывает у них изумление: оно — печальное следствие несостоятельности финансово-счётно­го подхода.

Соответственно сказанному параметры, действительно характеризующие макроэкономику государства, поскольку они непосредственно обуславливают экономическое благосостояние общества и его перспективы, — вовсе не показатели биржевых котировок валют, акций и иных объектов спекуляции, а объёмы производства, импорта, экспорта и бесполезных потерь продукции в расчёте на душу населения. Нас же СМИ по нескольку раз на день пичкают котировками «голубых фишек» и прочего, избегая того, чтобы сообщить о динамике производства в реальном секторе и экспортно-импортном балансе, об уровне бесполезных потерь (в том числе и по причине завышения цен) в расчёте на душу населения; не обсуждается эта проблематика и в Думе.

И поскольку жизнь людей и обществ обеспечивается не поглощением номиналов денежных сумм, а потреблением природных благ и продукции, производимой реальным сектором, то основой экономического благоденствия общества в преемственности поколений может быть только технологически-организа­цион­ный подход к анализу его макроэкономики и управлению ею.

Технологически-органи­за­цион­ный подход[178] обязыва­ет знать: как общество порождает потребности и каковы они по последствиям их удовлетворения? что производить? в каких объёмах? на основе каких технологий? как распределять продукцию и природные блага? как обеспечивать экологическую безопасность производственно-потреби­тель­ской системы?[179] И соответственно экономическая наука общества свободных людей должна знать жизненно состоятельные ответы[180] на эти вопросы.

Поскольку финансовое обращение лишь сопровождает производственный и потребительский продуктообмен и предоставление доступа к природным благам, которые не являются в силу разного рода социально обусловленных причин бесплатными, — в технологически-органи­заци­онном подходе кредитно-финансовая система (вкупе с законодательством, регламентирующим финансовое обращение) предстаёт как один из многих инструментов управления макроуровня в хозяйственной системе общества (кроме неё инструментами управления макроуровня являются, в частности: система стандартов, законодательство о труде и финансово-хозяй­ст­вен­ной деятельности). Поэтому в действительности орга­низационно-технологи­чес­кий подход является более общим, нежели финансово-счётный, так как финансы в нём — одна из многих «технологических сред» в работе производственно-потре­би­­тель­ской системы, а не нечто самостоятельное и системно-иерархически более высокое, чем номенклатура продукции, технологии и организация производства и сбыта продукции, как это представляется приверженцам финансово-счётного подхода.

Сказанное выше об организационно-технологическом подходе по существу означает, что действительно экономическое образование по своему характеру таково, что оно не может быть первым высшим в жизни человека: для освоения действительно экономического образования требуется, чтобы человек предварительно получил какое-то иное профессиональное высшее образование, на его основе поработал бы некоторое время в реальном секторе или в государственном аппарате, а только потом получил бы доступ к высшему экономическому образованию как составной части высшего общесоциологического образования. В противном случае он будет носителем «книжных знаний» в области экономики, которые без практических знаний продукции, технологий, организации производства и лично осмысленного собственного жизненного нравственно-этического опыта будут как минимум малополезны, а как максимум — вредоносны.

Кроме того, как было указано в главе 1, экономическое образование — составная часть общесоциологического образования. Оно по сути своей невозможно вне социологического, поскольку и экономическая политика, и экономические теории обслуживают концепцию управления жизнью общества, и вне концептуальной определённости узкоспециализированное чисто экономическое знание, из которого выхолощена социологическая составляющая, обусловленная нравственно, — «палка о двух концах», которой концептуально определившиеся противники могут вам же и нанести ущерб. Дело в том, что в зависимости от того, с какой социологией он сопряжён, организационно-технологический подход может решать два различные задачи:

·  либо, как обеспечить качество жизни, достойное человека, всем добросовестным труженикам в преемственности поколений;

·  либо, сколько «этих скотов» надо, чтобы «настоящим людям» (элите социальных паразитов) жилось вольготно, и как обеспечить «этих скотов» по минимуму, чтобы они не роптали и не лезли в дела «элиты».

На основе некой своей версии организационно-техноло­ги­ческого подхода именно эту задачу так или иначе решают с помощью шести приоритетов обобщённых средств управления / оружия заправилы библейского проекта порабощения человечества, поддерживая недееспособность подвластных им обществ посредством уймы «экономических» теорий «для клерков», навязывая общедоступной экономической «науке» исключительно финансово-счётный подход.

Перестройка и последующие реформы в СССР и в постсоветских государствах, в том числе и в России, включала в себя и перестройку науки. Перестройка экономической науки в нашей стране выразилась в отказе от дальнейшего развития организационно-техно­логи­ческого подхода (его представителем был упоминавшийся ранее академик А.И. Анчишкин), необходимого для свободного развития общества свободных людей. После этого отечественная наука приступила к культивированию финансово-счётного подхода, которым давно порабощена публичная «экономическая» наука «для рабов» на Западе, живущем под властью библейского проекта и его заправил.

Сказанное выше о концептуальной обусловленности науки вовсе не подразумевает некой «множественности научных истин», из множества которых в зависимости от потребностей человек может выбирать ту, которая более соответствует его нравам и интересам — текущим либо перспективным.

Хотя надо иметь в виду, что такого рода воззрения на «научную истину» пропагандируются некоторыми философскими школами на протяжении всей истории нынешней глобальной цивилизации. И чтобы не подпасть под их власть, надо помнить, что принцип «практика — кри­терий истины» не знает исключений (см. разделы 5.5 и 5.7), и потому умение им пользоваться позволяет адекватно соотносить с жизнью как традиционное «научное знание», так и новые гипотезы, и тем самым разграничивать лженауку и науку, и с достаточной для практики точностью определять области безопасного применения научных теорий и области, в которых имеющиеся теории утрачивают в силу разных причин свою работоспособность и практическая деятельность требует разработки новых теорий.

Сказанное выше в разделе 10.6.1 подразумевает, что:

·  Жизнь познаваема,

·  Истина — многогранна,

·  в разных концепциях управления могут быть востребованы раз­ные грани Истины, подчас не имеющие друг с другом ничего общего, кроме источника их происхождения — объективной реальности;

·  а кроме того, в концепциях толпо-«элитарного» характера неизбежно востребована и какая-то лженаука, назначение которой — обслуживать идеологическую власть, т.е. — дурить людей, чтобы они:

Ø     на основе целенаправленно сформированных в их психике под воздействием «науки» «само собой разумений» — вели себя соответственно концепции осуществления власти над ними, не замечая при этом своего невольничьего положения[181],

Ø     и были информационно-алгоритмически управленчески (т.е. объективно) зависимы от хозяев и заправил концепции, господствующей над их жизнью.

Соответственно роли лженауки как одного из системообразующих фак­торов в библейском проекте — один из афоризмов Козьмы Пруткова гласит: «Люби ближнего, но не давайся ему в обман».

Поэтому говорить о науке, оставив в умолчаниях вопрос о лженауке как об объективно недостоверном псевдознании и отрасли общественной деятельности, в результате которой псевдознание производится и внедряется в культуру общества под видом достоверной истины, — в социологии лженаучно.

Необходимо понимать следующее:

·  Лженаука в силу субъективизма людей, склонного к ошибкам и доходящего до принципиального нежелания переоценивать и изменять свои мнения, в обществе генерируется всегда.

·  Но если наука как отрасль общественной деятельности здрава смыслом, в силу чего способна отвечать на практические вопросы людей, являющихся потребителями знаний, генерируемых наукой, то лженаука не может иметь массового распространения, а тем более — притязать на господство над умами людей.

·  А вот если наука больна, то она в большей или меньшей мере пронизана лженаукой; в ней существуют темы, запрещённые как по оглашению, так и по умолчанию[182] для исследований, и потому такая наука не способна давать ответы на многие практические вопросы, значимые для множества людей, а также и для действующих политиков. В таком случае люди, подталкиваемые самóй несостоятельностью господствующих школ традиционной науки, вынуждены искать ей альтернативу, которая может быть двоякой:

Ø     Самостоятельно производить новое знание и практические навыки по мере возникновения в их жизни потребностей в этих знаниях и навыках и делать это в темпе осуществления деятельности. Но будет ли это знание признано «научным»? — во многом обусловлено тем, насколько оно вписывается к концепцию управления, под властью которой живёт легитимная в этом обществе научная традиция (возможно, официальная), курирующая соответствующую предметную область (тематику исследований).

Ø     Найти «консультанта по проблеме», альтернативного профессиональным учёным «авторитетам», который может оказаться и шарлатаном или психопатом-графоманом, а может оказаться и научно успешным «дилетантом», которому не нашлось места в профессиональной среде «больших учёных» именно вследствие нравственно-этического и (как следствие) интеллектуального нездоровья самой науки как отрасли профессиональной деятельности в этом обществе и несоответствия деятельности «дилетанта» господствующей концепции управления обществом.

Иными словами:

В науке объективны только результаты наблюдений и экспериментов настолько, насколько сам наблюдатель или экспериментатор не вносит искажений в течение наблюдаемого им процесса или проводимого эксперимента. Всё остальное в науке — исключительно субъективные интерпретации наблюдений над естественным течением процессов и над проводимыми экспериментами.

Эти субъективные мнения должны оцениваться:

·  как объективно научные, если на их основе можно вырабатывать решения с предсказуемыми последствиями и проводить эти решения в жизнь, получая на выходе обещанный теориями результат;

·  и как объективно лженаучные, если на их основе необходимые в жизни решения либо невозможно выработать, либо осуществление выработанных решений приводит к последствиям, непредсказуемым или прямо противоположным ожидаемым.

Поскольку ошибки в науке неизбежны, то нравственно-эти­чес­кая здравость науки и её методологически-познавательная состо­ятельность (см. главу 5) характеризуется не столько статистикой генерации новых ошибок, сколько продолжительностью жизни возникших в прошлом ошибочных теорий в целом и ошибочных мнений по тем или иным конкретным частным вопросам:

·  Если ошибочные теории и мнения живут долго, культивируются, а их опровержения замалчиваются, отвергаются без рассмотрения по существу и, в свою очередь, — «опровергаются» на основе целенаправленного подбора соответствующих фактов и исключения из рассмотрения фактов иного рода и прямого подлога, — то тем самым под видом науки культивируется лженаука.

·  Если ошибочные мнения и теории ревизуются и выводятся из употребления в практической деятельности и из системы образования сразу же по обнаружении фактов, которые в них «не лезут», вследствие чего рождаются более общие и адекватные жизни теории, то это — нормальный естественный процесс развития науки и показатель её нравственно-этической и интеллектуальной здравости.

Иными словами, нравственно-этически здоровая и методологически-познава­тельно состоятельная наука не накапливает лженаучного псевдознания, поскольку сама систематически непрестанно очищается от лженауки в ходе своего развития в исторически короткие сроки на основе принципа «практика — критерий истины».

Так наука, включая и её лженаучную составляющую, востребованную господствующей над жизнью общества концепцией, обслуживает концептуальную власть. И в этой своей службе она является в большинстве отраслей деятельности людей доминирующим средством решения задачи о предсказуемости поведения объектов (процессов) (см. раздел 6.4), в отношении которых управление либо уже осуществляется, либо его предполагается организовать.

«Интуиция» в самом широком значении этого слова — представляет собой личностно обусловленное субъективное средство решения задачи о предсказуемости поведения, и в силу её неразвитости у большинства людей вследствие подавления психики культурой толпо-«элитарного» характера — есть отрасли деятельности, из которых она практически изгнана.

Но вопреки этому соотношению интуиции и науки в исторически сложившейся культуре — необходимо понимать, что всё научное знание и лжезнание, которое накопила цивилизация за свою историю, образно говоря, представляет собой интеграл по времени от произведения «интуиции» на «осмысление результатов интуитивного прозрения», включая и ошибки как «интуиции», так и осмысления результатов интуитивного прозрения.

В отличие от «интуиции», являющейся личностным достоянием, наука представляет собой достояние культуры общества в целом, и из этого различия «интуиции» и науки проистекают многие жизненно важные для людей персонально и обществ в целом следствия.

Философия в системе специализированных наук и в воздействии на культуру общества, его жизнь и перспективы, занимает особое положение.

В философствование (понимаемое как процесс выражения в лексике некой новой философии или развитие некой ранее сложившейся философии) можно войти, только обретя достаточно широкий кругозор в ходе научно-практической работы в области естествознания и его прикладных отраслей, проявив интерес к жизни общества в целом, т.е. к предметной области так называемых «гуманитарных дисциплин». Именно вследствие этой всеохватности предметных областей частных наук и непринадлежности предметной области философии ни к одной из них — в системе специализированных наук философия занимает особое положение.

Если попытаться войти в философствование непосредственно, минуя практическую деятельность в естествознании, в его при­ложениях (технике, медицине и т.п.) и предметную область «гуманитарных» наук, то неизбежно графоманство под видом философии[183].

О «философах», производящих такого рода «философии», Козьма Прутков писал следующее: «Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею» (К. Прут­ков, «Плоды раздумья. Мысли и афоризмы», № 112). По сути это о том, что графоманство в предметной области философии, когда сталкивается с жизнью, не выдерживает проверки принципом «практика — критерий истины»[184].

Если совокупность наук уподобить музыке как отрасли искусства, то философия аналогична камертону:

·  во-первых, на камертоне невозможно исполнить ни одну мелодию, даже самую простенькую;

·  во-вторых, без камертона музыканты и настройщики инструментов, не обладающие абсолютным слухом, не способны настроить музыкальные инструменты, вследствие чего игра множества инструментов в составе оркестров становится невозможной;

·  в-третьих, людям, обладающим абсолютным слухом, камертон не нужен…

Так и философия:

·  во-первых, сама по себе она бесполезна, в том смысле, что в отличие от прочих наук, она не способна решать никакие прикладные задачи;

·  во-вторых, если она фальшива, то конфликты разных отраслей науки, несовместимость разных теорий в пределах одной отрасли науки, неадекватность жизни как таковой научных теорий и практики их приложений в каких-то аспектах — неизбежны;

·  в-третьих, есть множество людей (и не только деятелей науки), которым философский камертон не нужен потому, что их чувство меры (чувство матрицы возможных состояний, составляющей вселенского триединства материи-информации-меры) не фальшивит (в том смысле, что последствия неизбежной для ограниченного субъективизмом человека некоторой фальши сказываются на результате деятельности, не обесценивая его на основе применения принципа «практика — критерий истины»).

Соответственно претендующий быть философом — претендует на то, чтобы быть изготовителем «камертона» для науки и общественной жизни в целом: это — деятельность, безусловно необходимая в обществе людей, не обладающих «абсолютным слухом», но требующая от человека широты кругозора и определённых личностно-пси­хо­ло­гичес­ких качеств.

Если же философский камертон фальшивит, то под гнётом мнений такой философии вместо работоспособной науки получится что-то аналогичное описанному И.А. Крыловым в баснях «Квартет» и «Лебедь, рак и щука». Поэтому философия очень значима для общества, и потому её нельзя отдавать на откуп разного рода «гуманитолухам» — заведомым прохиндеям-карьери­стам (холопам власти) и искренним графоманам, которые вследствие дефективности их психики не в силах освоить математику ина основе принципа «практика — критерий истины» — достижения естествознания и его приложений, а ограничиваются только «гуманитарным знанием»…

Ошибки во всех видах деятельности людей — объективная историческая данность. Но ошибки во всякой деятельности могут быть отнесены к одному из двух видов: 1) так называемые «случайные», которые непредсказуемо возникают в ходе деятельности, и 2) системные, которые запрограммированы ошибочными принципами построения соответствующей системы деятельности.

Понятно, что если в оркестре два камертона и один из них вместо «ля» первой октавы издаёт какой-то другой звук, то игра оркестра будет фальшива и музыка превратится в какофонию даже при безупречной кинематике движений исполнителей и дирижёра.

Если же в оркестре один камертон, однако фальшивый, — проблемы тоже будут, но несколько иного характера. «Ля» первой октавы, высота звука, который издаёт стандартный камертон, — такая длина акустической волны, что ¼ её равна среднестатистическому расстоянию между слуховыми рецепторами правого и левого уха человека. Музыка оказывает воздействие на эмоциональную сферу человека непосредственно, и характер этого воздействия обусловлен, с одной стороны, — частотными характеристиками потока энергии, под воздействием которого находится человек, и с другой стороны, — спектром собственных частот, который свойственен организму.

Наиболее яркий пример такого непосредственного воздействия: инфразвук частотой 7 Гц вызывает у людей беспричинную тревогу; а при увеличении мощности излучения — ужас, который может вызывать панику в толпе; а при ещё большей мощности — способен убить человека. Другие инфразвуковые частоты не оказывают такого воздействия и не представляют собой опасности такого характера.

И хотя человек не слышит инфразвука, но этот пример применим к музыке на том общефизическом основании, что человек как колебательная система по-разному реагирует на разные частоты проходящих сквозь него излучений, включая акустические. И потому смещение музыки (мелодии и аккомпанемента) вверх или вниз по абсолютной шкале частот звуковых колебаний вследствие неточности камертона — это порождение музыки, воздействие которой в чём-то будет отличным от воздействия музыки, соответствующей эталонному камертону. Такая музыка способна оказать воздействие, отличное от того, которое она должна была оказать по замыслу композитора или не то, которое соответствовало бы его переживаниям, подвигнувшим на написание музыки.

Кроме того встречаются люди, чьё восприятие существенно более тонко, нежели восприятие большинства, даже профессионалов. Так упоминаемый В.И. Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме» Эрнст Мах (1836 — 1916) одно время занимался акустикой[185], и его восприятие звуков настолько обострилось, что он в течение нескольких лет не мог слушать музыку в исполнении даже музыкантов-виртуозов, поскольку слышал нестроение и фальшь в их игре, которых сами музыканты-профес­сио­налы не слышали.

Но мы подразумеваем не воздействие музыки как таковой на человека, а воздействие философии как камертона на культуру общества.

И по нашему мнению фаль­шивы и философский камертон атеистической науки, и философские камертоны церквей, основанных на вероучениях идеалистического атеизма.

Их фальшь в своей основе имеет разнородный атеизм и в жизни обществ выражается во множестве проблем, унаследованных от прошлого и порождаемых в настоящем, и в совокупности — в глобальном биосферно-экологическом кризисе, вызванном научно-техни­чес­ким прогрессом нынешней цивилизации человечества.

Т.е. фальшивость камертонов господствующих школ философии — тяжелейшая системная ошибка в жизни общества.

*         *         *

Что касается нашего философского камертона, то в краткой тезисной форме он может быть выражен так:

 1.    Практика — критерий истины.

 2.    Нравственность обуславливает взаимоотношения разумных субъектов в диапазоне от полного отрицания до полной взаимоотдачи.

 3.    В соответствии с п. 1 и п. 2: Бог есть, и Он — Творец и Вседержитель.

 4.    Жизнь (Мироздание и Бог) во всех её аспектах познаваема адекватно ей самой в русле Вседержительности, что подтверждается п. 1.

 5.    Мироздание объективно существует и представляет собой (включая и физический вакуум) разнообразие материи. Вся материя во всех её устойчивых агрегатных состояниях и переходных формах (разнородные излучения материальных объектов) является носительницей объективно существующих информации и меры. Т.е. Мироздание и его фрагменты — триединство материи-инфор­ма­ции-меры:

Ø     мера представляет собой численную определённость — количественную и порядковую (матрично-векторную);

Ø     по отношению к материи мера представляет собой матрицу её возможных состояний и переходов из одних состояний в другие;

Ø     по отношению к информации мера представляет собой систему кодирования информации.

·  В силу того, что диалектическое познание не сводится к интеллектуально-рассудочным (а тем более — исключительно к фор­ма­льно логическим) доказательствам — выше изложенное интеллектуально-рассудочно большей частью недоказуемо и алгоритмически-про­­­це­дурно невоспроизводимо.

·  Но при этом всё выше изложенное диалектически подтвержда­емо (см. гл. 5) на основе доступных читателю фактов и на основе его собственной чувственно-интеллектуальной деятельности при условии, что читатель готов воспринять сказанное как гипотетическую возможность, которую принцип «практика — критерий истины» (при искреннем следовании ему) способен подтвердить в случае, если:

Ø     гипотетическая возможность объективно истинна,

Ø     а читатель не порабощён ранее выработанными у него предубеждениями о том, что истинны какие-то содержательно иные мнения камертонально-философского характера (жер­т­вы иллюзий субъективизма убеждены в том, что довлеющие над их психикой иллюзии — истина, и Природа живёт под их диктовку).

Более обстоятельно о нашем философском камертоне см. часть 1 настоящего учебного курса и работу «Диалектика и атеизм: две сути несовместны».

В цивилизациях древности, а также и в наши дни вне региона распространения культур, в основе которых лежат вероучения исторически реальных авраамических религий, — какая ни на есть самобытная наука и своеобразная местная религия — две взаимно дополняющие и проникающие друг в друга компоненты культуры общества.

Разделение иерархий деятелей науки и иерархий деятелей религии и сопутствующий ему конфликт науки и религии — характерная особенность библейской культуры.

Это разделение возникло в католицизме как реакция общества на тиранию «гуманитолухов-бого­сло­вов», которые, будучи неволь­никами библейских писаний и традиции их истолкования, пытались под свои корпоративную дисциплину, невежество и познавательно-твор­чес­кую импотенцию отпрессовать в обществе всю научно-ис­сле­довательскую деятельность и её результаты. На протяжении нескольких веков инквизиции удавалось держать науку под контролем иерархии церкви, но когда «количество перешло в качество», — наука обрела самостоятельность, став в обществе опорой антиклерикализма и материалистического атеизма, хотя до начала ХХ века большинство учёных по-прежнему исповедовали исторически сложившиеся вероучения идеалистического атеизма.

В отличие от католицизма, перед православием проблема взаимоотношений науки и религии не стояла вообще, поскольку оно более успешно, нежели католицизм, культивировало невежество[186], вследствие чего под его гнётом наука не развивалась вовсе. Именно вследствие этого, когда накопленная на протяжении нескольких веков неразвитость науки и её приложений поставила Русь перед перспективой катастрофы и колонизации, Пётр I импортировал науку с Запада в готовом к употреблению виде и насаждал её и производное от науки просвещение методами, близкими к инквизиторским, ломая сложившиеся к тому времени на Руси традиции[187].

В мусульманской культуре до того, как ислам при попустительстве простонародья был превращён «элитой» в обрядоверие, наука и её приложения активно развивались, следы чего сохранились в культуре библейской цивилизации как заимствованная некогда в прошлом арабоязычная терминология многих отраслей науки: алгебра, алхимия, надир, зенит, алкоголь — некоторые из такого рода заимствований.

Позднее, когда заимствование знаний и научной терминологии из мусульманской культуры в библейской культуре забылось, мир исторически реального ислама стал восприниматься представителями библейской культуры как мир невежества и познавательно-творческой импотенции, для чего сами мусульмане-обря­до­веры дали и продолжают давать множество поводов.

Одна из причин разделения науки и религии в библейской культуре состоит в том, что монопольная миссия кураторства науки заправилами библейского проекта изначально была возложена на иудаизм (см. раздел 8.6 — вопрос о расово-клановой фильтрации кадров). Соответственно на протяжении всей истории, пока церкви имени Христа культивировали невежество среди своей паствы или пытались отпрессовать развитие науки под своё понимание Библии и истолкование Жизни на её основе, раввинат и его хозяева занимались и религией (большей частью в её эгрегориальных аспектах), и наукой, контролируя направленность и характер развития науки в порабощаемых и порабощённых обществах через представителей иудейской диаспоры и масонство.

В связи с последним необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что иерархия учёных степеней и званий, сложившаяся в науке библейской цивилизации (так называемого — Запада), и распространившаяся из неё в культуры других регионов планеты, представляет собой открытый для всеобщего обозрения аналог большей частью таимой от общества иерархии масонских посвящений. При этом обе иерархии не только удовлетворяют честолюбие продвигающихся по их ступеням индивидов, но с каждой ступенью обеих иерархий так или иначе связаны определённые властные функции. Если при этом нравы общества таковы, что наука становится престижной и в чём-то «элитарной» сферой деятельности, то в ней складываются мафиозно-корпо­ра­тивные группировки, под властью которых оказывается и кадровая политика в науке, и сама научно-исследовательская деятельность во всех её аспектах: от определения тематики исследований до придания легитимности результатам либо в отказе в таковой.

Поскольку масонство изначально является мафиозно-кор­по­ративной организацией, ориентированной на управление всеми сферами жизни общества, то стихийно складывающиеся на основе «элитаризации» мафиозно-корпоративные группировки учёных на каком-то этапе становятся исполнительной периферией масонства, сращиваясь с ним.

Последнее не подразумевает, что все без исключения академики, членкоры, доктора, кандидаты наук — масоны. Это подразумевает, что некоторая часть масонов — академики, доктора, профессора, непосредственно руководящие наукой в русле библейского проекта, а кроме того часть масонов — опекуны и вдохновители научных авторитетов не масонов, руководящие наукой опосредованно через своих марионеток, действующих в науке непосредственно (как это показано на схеме рис. 5 в разделе 9.4). И соответственно:

Удерживать науку (как отрасль деятельности) и свод мнений, признаваемых в качестве «научных знаний» (включающий в себя достоверные знания и заведомые лжезнания) в русле господствующей над обществом концепции управления — главное назначение системы аттестации и сертификации квалификационных уровней в науке (системы присуждения учёных степеней и званий) во всём мире. В СССР и постсоветской РФ именно этим заняты Академия наук и Высшая аттестационная комиссия.

И если И.В. Сталин в своём интервью газете «Правда» «Марксизм и вопросы языкознания» (1950 г.) порицал официальную науку СССР за мафиозность (см. раздел 9.3), порождающую лженаучность и антинародность науки как отрасли деятельности, извне — как потребитель её продуктов, поскольку был прежде всего — концептуально властным политиком-творцом и нуждался в научном обосновании политической стратегии, к чему АН СССР была во многом не способна, то примерно в то же время изнутри академической науки СССР дал ей характеристику И.А. Ефремов — не только писатель-фантаст, но и учёный-палеонтолог с мировым именем:

«… в 1954 году Иван Антонович в письме профессору И.И. Пузанову, жалуясь на бюрократизм в академической среде, говорил: “… Так нудны эти заседания, отчёты, планы — всё, что не стоит выеденного яйца и придумано английской “Интеллидженс сервис” для разрушения русской науки… используя партийное невежество, как очень чётко выразился один мой знакомый”» (приводится по книге А. Константинова